Гизум Герко – Мусорный Фронтир: Риф (страница 14)

— Телом здесь. Головой уже у того, что впереди. Я вижу по руке.

Я посмотрел на пальцы. Они уже снова сжимали ремень, будто ремень мог превратиться в интерфейс, если хватит упрямства. Я медленно выдохнул, разжал и положил ладонь плашмя.

Мира кивнула на экран.

— Глазами. Без класса. Без попытки стать еще одним датчиком.

— Глазами.

САРА коротко мигнула нижней строкой.

[Требование: Пассивное наблюдение]

— Сейчас не время для педагогики.

[Именно поэтому]

Я почти улыбнулся. Потом свет ударил так, что стало не до улыбки.

Вспышка пришла сбоку, отраженная от нескольких плит сразу. Экран не побелел целиком. Он развалился на куски. Каждый кусок показывал свою версию пространства. В одной версии впереди была стена. В другой открытый проход. В третьей темный провал. Ян выругался без слов, одним движением плеча.

— Переходим на ручное зрение. Да, звучит как плохая идея, но остальные варианты уже умерли.

— Что значит ручное? — уточнила Мира.

— САРА, убери всю обработку видео, все что не с камеры. Мне сейчас нужна грязная правда, а не три слоя умной лжи.

САРА подчинилась.

С карты исчезли линии, расчеты, старый план, серые контуры. Осталась грязная внешняя камера, почти слепая от света. Ян наклонился к ней так близко, будто мог продавить взглядом экран.

— Рик, озвучивай мне только крупное. Не объясняй, не думай за меня, просто называй то, что может нас ударить. Мира, если он начинает говорить лишнее, бей.

— Есть. Но сначала словом.

Мы вошли в свет. Граница прошла по корпусу дрожью. Левый двигатель загудел ниже. Ян вел короткими поправками, почти незаметными. САРА показывала только камеру и три маленьких состояния внизу. Воздух. Тяга. Корпус. Все остальное ушло в темноту интерфейса.

Я говорил только то, что видел.

— Сверху крупный обломок. Медленно.

— Вижу.

— Справа темнее. Возможно, проход.

— Нет, тень от плиты.

— Слева свет режет стену.

— Там и пойдем.

— Там свет.

— Свет проходит, значит, есть щель.

Он был прав. Щель открылась на три секунды. Ян поймал ее, САРА дала малую тягу, и шаттл протиснулся между двумя стенами, которые на карте даже не успели появиться.

За щелью нас встретил мусорный поток.

Поток был небольшим, зато быстрым. Мелкие куски били по внешней раме как сухой град. САРА зажала часть предупреждений, оставив только самые опасные.

[Повреждение внешнего слоя: рост]

[Герметичность: держится]

[Правый кронштейн: контакт запрещен]

— Герметичность держится.

Мы шли дальше. Свет бил по глазам, даже через экран. От него начали болеть зубы. Может, на самом деле болела челюсть, потому что я слишком крепко ее держал. Риф не обязан быть справедливым к сенсорике.

В одном месте Ян резко отвернул от гладкого темного провала.

Я не увидел причины маневра и только крепче сжал ремень.

— Почему?

— Там нет мусора.

— И что это значит?

— Вся пыль вокруг идет туда и исчезает. Значит, там поток сильнее, чем видно.

Через секунду из провала вышла световая струя. Тонкая, почти белая. Она ударила по стене справа и оставила на металле яркое пятно, которое тут же остыло до темного. Если бы мы вошли туда, шаттл не успел бы даже красиво вспыхнуть.

Мира тихо выдохнула.

— Хорошо, что увидел.

Ян не ответил сразу.

— Не я. Мусор. Я просто наконец-то работаю с собеседником честнее карты.

— Все равно ты это увидел.

Он кивнул. Маленькая похвала дошла. Я видел по плечам. В этом шаттле уже не было места для лишнего груза, но для таких вещей место находилось.

Экран коротко пискнул.

[Тепловой скачок впереди]

[Вспышка вероятна]

— Сколько?

[3 секунды]

Ян ответил одним словом.

— Глаза.

Мы все отвернулись от прямого экрана, кроме него. Он смотрел вниз, на отражение в темной части панели. Свет ударил через три секунды.

Вспышка пришла иначе и не ослепила сразу.

Она открыла пространство.

На одну секунду Риф стал огромным. Камера перестала показывать только проход, щель и грязные линии у носа. Перед нами раскрылась глубина, где плазменные полосы висели между старыми плитами, а за ними, дальше и чуть выше нашего курса, стоял большой неподвижный силуэт.

Слишком ровное для скалы.

Слишком длинное для случайного обломка.

Корпус.

Я успел увидеть только силуэт. Вытянутое темное брюхо, короткий нос, боковую гондолу или то, что когда-то было гондолой. На секунду свет прошел по верхней кромке, и там появилась прямая линия, невозможная для природного камня. Потом вспышка сорвалась, глубина закрылась, и экран снова стал грязной близкой дорогой.

— САРА, азимут!