Гизум Герко – Мусорный Фронтир: Риф (страница 11)

САРА приблизила изображение пыли.

[Состав: не определен]

[Фракция: мелкая]

[Риск для легких: высокий]

[Риск для картриджа: высокий]

— Давайте назовем ее рифовой пылью.

— Красивое название потом. Сейчас перед нами дрянь, которая забивает фильтр.

— Есть запасной картридж?

Она достала небольшой контейнер, проверила пломбу, помолчала.

— Один подходит без переделки. Второй можно подогнать. Третий только для скафандра, не для контура.

Ян медленно выдохнул.

Я сидел и считал уже без экрана. Один подходящий запасной на центральный контур. Второй под переделку, а переделка требует времени, инструмента и рук, которые не дрожат. Третий в скафандр. Значит, пока шаттл был нашим единственным домом, воздух держался на одном нормальном картридже и упрямстве. Никакой страшной легенды. Просто плохая арифметика.

Экран коротко пискнул.

[Окно паузы: 2 минуты]

— Закрываем панель.

— Уже?

— Я не меняю картридж в месте, которое через две минуты начнет нас жевать.

Ян закрепил панель обратно, оставив на корпусе яркую метку для себя. Памятка для следующего места, где руки смогут работать дольше девяти минут.

Снаружи тихо стукнуло по корпусу.

Все замерли.

Удар был слабым. Без аварийного рывка. Один сухой контакт. Потом второй.

САРА показала внешнюю камеру. Мелкий кусок мусора плыл мимо входа в тень, ударялся о старую стену, отскакивал, снова ударялся. Не к нам. Пока не к нам. За ним световая полоса пошла шире, и временная тишина стала рассыпаться.

— Время вышло.

— Уходим.

Мира закрепила медбокс и вернулась в кресло.

Шаттл снова пошел вперед. Тень выпустила нас неохотно, нижний поток дернул хвост, но Ян удержал курс обычной тягой.

Впереди свет сгущался в широкую неровную полосу. Карта уже начинала врать по краям, и САРА убрала старые контуры, оставив только то, что видела сейчас. Настоящей стоянки у нас все еще не было. Зато был забитый фильтр, погнутый кронштейн и наваливающаяся усталость.

Глава 3: Световаяполоса

Световая полоса началась с маленькой ошибки карты.

На экране стенка стояла слева. В реальности она вспыхнула справа. Ян успел сдвинуть нос шаттла до того, как САРА выдала предупреждение. Нижний поток прошел по днищу мягко, почти ласково, но от этой мягкости стало еще хуже. Риф уже показал, что умеет бить. Теперь он показывал, что умеет врать без удара.

— Карта опоздала. Стена уже была справа. Хорошо, что я смотрел на стенки, а не на то, как старый план делает вид, будто он еще актуален.

Экран коротко пискнул, и САРА вывела новую схему. Старые контуры ушли серым. Текущие держались белыми рваными линиями, но каждая такая линия дрожала от света.

[Оптическая перегрузка]

[Датчики ближнего контура: задержка]

[Старый план: ненадежен]

— На сколько отстают датчики?

[От 0,4 до 1,8 секунды]

Ян тихо свистнул.

— Для мертвого буя почти вечность. За такое время он успеет соврать, передумать и еще раз соврать для надежности.

— Для живых тоже.

Мира сидела боком, чтобы видеть и меня, и свой сканер. После прошлого контакта сканер поселился у нее в руке так уверенно, будто стал частью кисти. Правая рука у меня была в фиксаторе, левая лежала на ремне. Я специально держал ее там, где Мира могла ее видеть. Иногда дисциплина начинается не с характера, а с того, что тебя поймали слишком много раз.

— Класс не трогаю. Нейросвязь тоже.

— Я не спрашивала про обещания. Я смотрю, не выдает ли тебя рука. Рука обычно честнее.

Я разжал пальцы на ремне. Не потому, что она приказала. Потому что она была права.

— Так лучше?

— Лучше. Теперь дыхание выровняй. Мне нужен пациент, который следит за дорогой, а не своей упрямой левой кистью.

Я посмотрел на экран. Карта снова дрогнула и мигнула желтым. Ян уже повел шаттл ниже.

Она верила не моему обещанию, а телу. Если дыхание сбивалось, любой мой план сразу становился медицинской проблемой. Я промолчал.

Свет впереди стал плотнее. Он шел широкими рваными полосами, протягивался через проход и тут же откатывался назад. Экран не выдерживал прямой вспышки и гасил часть картинки. САРА оставляла только ближайшие линии, Ян ругался шепотом и смотрел уже не на карту, а на стенки.

Ян ткнул пальцем в нижний угол экрана.

— Видишь правый край?

— Вижу только пятно.

— Не пятно. Там кронштейн. Обгорелый. Если бы проход был старый, его бы сорвало. Значит, поток здесь ходит рядом, но не прямо по стене.

— Идем по этой линии?

— Идем рядом с тем, что поток не сорвал.

САРА вывела маленькое окно.

[Логика маршрута: допустима]

Ян не оторвался от экрана.

— Спасибо.

[Не благодарность]

— А я беру то, что дают.

Он вел шаттл по чужим следам, которых я почти не видел. Обгоревший кронштейн. Темная полоса на плите. Несколько ровных царапин ниже, чем мог оставить случайный мусор. В одном месте на металле тянулись старые точки от микросварки. Кто-то когда-то крепил там временный маяк или ловушку, потом снял. Или не снял, а Риф сжег все лишнее. Ян видел путь там, где я видел грязь. После потери своей капсулы он не стал молчуном. Он просто перестал бросать слова в пустоту. Болтовня осталась там, где помогала: закрыть страх, подцепить чужую реакцию, выиграть секунду. А на маршруте он собирал ее в короткие команды и редкие, злые пояснения.

— Левее.

САРА дала малую тягу.

— Еще.