Гизум Герко – Архитектура Переплетения: Ключники (страница 6)
– Это не просто награда за наши головы, – добавил Михаил, его голос все еще дрожал от азарта схватки. – Это было предупреждение от Синдиката. Думаю, такие разминки нам теперь предстоят достаточно часто.
Я смотрел в темный переулок, откуда они появились. Город больше не был безопасен. Это была уже не наша перевалочная база. Это была вражеская территория.
Теперь мы были не просто исследователями. Мы были партизанами, на которых только что открыли сезон охоты.
***
Нейро-интерфейс был выключен, но бой продолжался.
Он шел не на темных улицах Лирии-Порта, а в моей голове. Я сидел в кресле, в тишине своей квартиры, и прокручивал реплей засады. Снова и снова. Каждое движение, каждое заклинание, каждую команду. Это был уже не азарт, а холодный, профессиональный анализ.
Мой [Взгляд Аналитика] в реальном мире работал иначе – он цеплялся за детали, выстраивал цепочки, искал паттерны. Где мы были уязвимы? Почему они выбрали именно эту тактику? Я был не игроком, переживающим поражение, а архитектором системы, который только что отбил DoS-атаку и теперь искал уязвимости в своей сети.
От размышлений меня отвлекло уведомление на мониторе. Новое письмо в почтовом ящике. Не в корпоративном, а в моем личном, которым я пользовался для подписок и входа в различные системы.
Имя что-то смутно напоминало. Может быть коллега откуда-то из далекого прошлого. Не из «НейроВертекса», возможно какая-то из контор, где я работал еще лет пятнадцать назад. Тема письма была пустой, а в теле – одна-единственная, странно выглядящая ссылка.
Моя профессиональная паранойя, натренированная годами поиска бэкдоров в коде и отточенная до блеска недавними событиями, взвыла, как сирена гражданской обороны. Ни один нормальный человек не пишет так. Это был фишинг. Простой, примитивный фишинг. Но мне уже стало интересно.
Пальцы сами забегали по клавиатуре. Я развернул виртуальную машину – изолированную «песочницу», цифровую копию моей системы, полностью отрезанную от основных дисков. Копировал ссылку, вставил, нажал Enter.
Как я и думал. Ссылка вела на пустую страницу, но фоновые процессы в моей виртуальной машине показали, что она попыталась установить на компьютер крошечный исполняемый файл. Сниффер. Программа-шпион, которая отслеживает сетевую активность и отсылала на какой-то числовой адрес без сайта. Дешевый, распространенный трюк для кражи паролей и другой информации.
Я удалил виртуальную машину вместе с ее содержимым. Просто спам. Глупый, наглый спам. Но что-то в этом было неправильно. Слишком своевременно.
Да, возможно я был возбужден схваткой в Этерии, но я старался придерживаться правила, что даже если у вас паранойя, это вовсе не значит, что вас не преследуют.
В последующие полчаса я заметил и другие странности. Рекламные баннеры на новостных сайтах, которые я просматривал, изменились. Исчезли предложения по кредитам и турам в Турцию. Вместо них появилась пугающе точная, узконаправленная реклама. «Лучшее ПО для системного моделирования», «Курсы по нейросетевой архитектуре», «Аналитические инструменты для Big Data».
С сильной натяжкой я мог сделать выводы, что кто-то покопался в моих куки. Если придерживаться теории всемирного заговора, то это была реклама, нацеленная не на Андрея Воронцова из «ПиксельХаба». Она была нацелена на Андрея Воронцова, ведущего системного аналитика из «НейроВертекса». Червь сомнения уже копался в моей голове. Кто-то не просто наблюдал за мной в игре. Кто-то пытался просунуть свои щупальца в мой реальный, цифровой мир.
Покопавшись еще минут десять, и не найдя больше ничего действительно опасного я посмеялся, и списал это на агрессивный маркетинг, на умные алгоритмы, которые проанализировали мою цифровую историю. Здесь могло пахнуть «подслушивающими Алисами», но точно не промышленным шпионажем.
Я уже собирался пойти в ванную комнату, когда раздался бодрый, знакомый рингтон.
Сергей.
Я на мгновение заколебался, но проигнорировать звонок от лучшего друга было бы некрасиво. Я принял видеовызов.
На экране появилось уставшее, но довольное лицо Серого. Он сидел, на своей кухне, на заднем плане виднелся детский рисунок на холодильнике.
– Андрюха, привет! – бодро сказал он. – Кажется, мой кранч подходит к концу. Проект почти сдали! Еще пара дней, и я снова в строю! Готовь квесты, я соскучился по мобам и нормальной драке!
Его беззаботность, его энтузиазм – все это было из другого мира. Из той простой, понятной «Этерии», где мы просто били крыс и получали опыт. Из мира, которого для меня больше не существовало и в который меня не особо то и тянуло. Я попытался улыбнуться.
– Отлично, Серый. Поздравляю. Мы тебя ждем.
Он нахмурился. Годы дружбы нельзя было обмануть. Он улавливал малейшие интонации.
– Ты чего такой напряженный? – добродушно спросил он. – Опять со своими мировыми заговорами носишься? – но потом его лицо стало серьезнее. – Случилось что?
И в этот момент я понял, что стою перед выбором. Рассказать ему все? Про Туториал, куклу, «сверхперсонажа». Про Консула и торговые дома. Про слежку, про засаду Синдиката, про то, что наша игра перестала быть игрой? Что теперь я шугаюсь обычного спама? Втянуть его, единственного по-настоящему близкого мне человека, в эту опасную, параноидальную трясину?
Я не мог.
– Да нет, все в порядке, – я постарался, чтобы голос звучал как можно более естественно. – Просто проект на работе сложный, еще и работы сверхурочной подкинули. Вымотался немного.
Это была ложь во спасение. Но даже она воздвигла между нами тоненькую, едва ощутимую стену. Он почувствовал ее. Я видел это по его глазам. Но он не стал давить. Он был хорошим другом.
– Ой, ну ясно, ясно. И тут очередные секреты, а у меня до них еще нос не дорос. Ладно, ты главное отдыхать от игры не забывай. А то перегоришь, – сказал он. – Все, пойду, меня тут Вика зовет, привет тебе от нее. Давай, до связи! Увидимся на следующей неделе!
Экран погас.
Я остался сидеть в тишине своей квартиры, в этот момент показавшейся оглушительной. Одиночество, которое до этого было просто фоном, теперь стало тяжелым, почти физически ощутимым. Мое убежище в игре превратилось в поле боя. А реальный мир я пытался превратить в минное поле, где за каждым кликом, за каждым звонком мог скрываться враг. И посреди всего этого я сам отрезал себя от лучшего друга – скрывая и недоговаривая.
Глава 4
После шторма всегда наступает затишье.
Наша маленькая группа, потрепанная засадой и шокированная открывшимися глубинами заговора, инстинктивно взяла тактическую паузу. В групповом чате мы, словно солдаты после тяжелого боя, договорились взять день на «перегруппировку и анализ».
Для Олега это было равносильно развернутому отчету. Он был на посту, перезаряжал свои системы, готовился к следующему удару. Я остался один. Но одиночество больше не было гнетущим. Оно стало рабочим пространством. У меня была гипотеза, возникшая еще в доме родителей, искра догадки, которую зажег старый фотоальбом. И сейчас, когда мир игры стал таким опасным, мне нужно было проверить каждую, даже самую безумную теорию.
Я набрал номер родителей. Видеозвонок.
На экране появилось знакомое, уютное лицо мамы, она тут же засуетилась.
– Андрюша! Как ты? Ты такой бледный! Ты хорошо ешь? Может, приехать, привезти тебе борща?
– Все хорошо, мам, правда, – я даже не пытался скрыть улыбку на лице. – Просто много работы. Папа дома?
Картинка сместилась, и я увидел отца. Он сидел в своем неизменном, продавленном кресле, возле окна. Старый инженерный дневник лежал у него на коленях, как верный пес.
– Привет, пап!
Он медленно повернул голову. Его взгляд, как всегда, был пронзительным, сканирующим, оценивающим не внешность, а внутреннюю структуру.
– Задачка? – коротко спросил он улыбнувшись.
Я кивнул, стараясь придать голосу максимальную небрежность, словно это была пустяковая мысль, случайно пришедшая в голову.
– Да так… по работе столкнулся со старыми чертежами, еще советской школы. И вспомнил, ты рассказывал про своего коллегу… Лазарева. Валентин, кажется. Гений, говорил. А у него ведь дочка была… Кира, вроде? Не знаешь случайно, как она, кем стала?
На лице отца произошло нечто невероятное. Впервые за долгие месяцы, а может, и годы, его строгие черты смягчились, и в уголке губ появилась тень теплой, искренней улыбки. Он смотрел не на меня. Он смотрел в прошлое.
– Валентин… – он произнес это имя с глубоким уважением. – Он был не просто коллега, Андрей. Он был поэт. Поэт от инженерии. Единственный, кто понимал, что в правильно спроектированной системе есть своя музыка, своя поэзия. Остальные видели лишь шестеренки и провода. Мы с ним… мы видели душу механизма.
Он помолчал, видимо погруженный в воспоминания.
– А Кирочка… – он снова улыбнулся. – Невероятно одаренная девочка. Я помню, как она, совсем кроха, лет пяти, сидела у Валентина в мастерской и из шестеренок старых часов собирала какие-то невероятно сложные конструкции. Мы с ним тогда уравнения движения спутника обсуждали, так она, представляешь, влезла в разговор и не только слушала, но и вопросы задавала, в пять лет то! Валентин тогда так гордился… – Отец вздохнул. – Она унаследовала его дар. Умение не просто строить, а слушать систему.