Гийом Лавенан – Протокол для гувернантки (страница 11)

Мужчина скажет вам: я провожу глобальную финансовую проверку. Я делаю это каждый год: акции, кредиты, страховка, смотрю все. Он расскажет вам это, как отец, который открывает свой постыдный секрет дочери, слишком юной, чтобы его понять, и в его глазах появится такой блеск, какой вы и не ждали в них увидеть. Не нужно напоминать вам, что вам следует вести себя доброжелательно: вы поправите волосы и будете казаться очарованной цифрами, пораженной этой незаметной со стороны работой, которую он делает ради своей семьи.

Стоя за плавным изгибом ваших плеч, он станет рассказывать дальше. Он сообщит вам, что вот уже пять лет он наращивает небольшой капитал, унаследованный его женой, который, если прибавить к нему часть их сбережений и доходы от инвестиций, составляет на данный момент вполне солидную сумму. Он покажет вам таблицы на экране компьютера. Он предположит, что вам может показаться нелепым его желание самому заниматься всем этим финансовым менеджментом, ведь многие его друзья поручают это профессионалам, но он нет, вы знаете, все, что у нас есть, мы заработали сами. Мы не очень богаты, но мы никого не обокрали, и потом, это мне нравится, некоторое время это отнимает, но я занимаюсь этим в своем темпе, здесь мне спокойно и никого не слышно. Но вам, конечно, ничто не покажется ни нелепым, ни невероятным, вы будете с доброжелательной невозмутимостью слушать этого человека, которого вы собираетесь – вот почему вы здесь – незаметно соблазнить. Люди часто думают, что если ты работаешь в индустрии роскоши, то ты купаешься в деньгах. Мы нормально зарабатываем, это верно, однако в моей сфере рынок остается очень узким. Если бы речь шла лишь о финансовых условиях, если бы мы не любили свое дело, бросили бы все. Но видите ли, когда выпускаешь такую модель, как эта, – он встанет и без спешки подойдет к отделению шкафа, в котором под неброским светом будет выставлен один мокасин. Он возьмет его и принесет, чтобы вы посмотрели на него вблизи, будет вертеть его во все стороны, – когда выпускаешь такую модель, как эта, ты не можешь не гордиться собой.

Перед вам предстанет элегантно сшитая черная туфля простого кроя. Посмотрите, тут кожа исключительной толщины и большой светопроницаемости. У нас не так много конкурентов, которым удается добиться такого качества. Они из Италии. Кожа французского теленка, обработанная уже там. Давайте, потрогайте. Вы потрогаете. Вам понравится особенная нежность кожи французского теленка. Какая радость работать с Италией. Там совсем другое понимание материала. Обожаю эту страну. Я часто там бываю по работе. Но и ради удовольствия тоже. Амальфитанское побережье. Это что-то потрясающее. Я хотел бы купить дом на берегу моря недалеко от Позитано. Охраняемая зона. Такой семейный дом, в нем всем были бы рады. Каждый мог бы приехать в любое время. Все было бы открыто, очень свободно и без сложностей, и вы в этот момент подумаете о том, что в его устах значит «без сложностей», какие у него бывают сложности, скажите мне, какие у вас сложности, и я скажу, кто вы, можно было бы услышать от Льюи – пустой стакан приставлен к глазу, словно подзорная труба. Мужчина заговорит о том, сколько нужно накопить денег, чтобы купить дом его мечты, опишет его облицовку, размеры, ванные комнаты, сад, бассейн, вид из окна. И вы, вы тоже сможете приезжать, если захотите, потом, когда захотите. Правда. Он быстро положит руку на ваше предплечье, потому что будет уже поздний час. Вы представите себя там, в этом большом итальянском доме, вместе с ними. Чтобы искупаться, было бы достаточно спуститься по маленькой лестнице, ведущей прямо на пляж. Вы были бы спокойной и расслабленной, просто наслаждались бы жизнью, которая бы шла медленно и ровно.

Он нальет вам еще виски и предложит подробнее изучить цифры. Вы обнаружите, что металлический куб бежевого цвета, закрепленный посередине книжного шкафа, – это на самом деле мини-холодильник. Он бросит в ваш виски кубик льда. Вы чокнетесь стаканами, стараясь, чтобы получилось тихо, потому что будет уже поздний час и все уже лягут. Он покажет вам симуляционные модели, созданные для него несколькими банками, обозначит прогнозы и средства, которые он хотел бы высвободить и которые – случится покупка дома в Италии или нет – позволят им чувствовать себя уверенно в отношении образования детей, а также пенсии, что было бы совсем неплохо, провозгласит он, глаза его будут лучиться радостью. Вы прокомментируете предложение о реструктуризации их ипотечного кредита. Это его воодушевит. Он достанет белую папку и выложит на столе несколько листов бумаги. Посмотрите, вот все цифры. Приняв это предложение, мы сможем снизить на пять процентов общую сумму нашего долга. Потом я могу все пересчитать, и он начнет это делать, я беру ежемесячный платеж, умножаю на количество месяцев, двести три, и его слова потекут сплошным потоком, вы увидите, как он берет один лист за другим, вводит цифры в таблицу на экране, вносит корректировки, удивляется, внезапно встает и идет проверять итог по другой папке, клянется завтра же позвонить в банк.

Возьмите бумаги в руки. Посчитайте. Вы заметите, что стоимость страховки слишком высокая и ее можно уменьшить. И, что еще важнее, сглаживание первых четырех уровней кредита излишне увеличивает подлежащие выплате проценты. Вы возьмете у него калькулятор, и окажется, что отказ от выравнивания позволит сэкономить двенадцать процентов от общей суммы. Вы будете копировать его слова. Он с интересом будет следить за вашей работой. Вы перейдете к их портфелю активов и обратите его внимание на то, что его можно было бы диверсифицировать. Диверсифицировать и частично инвестировать в предприятия, подпадающие под действие закона Дюффинеля. Вы запустите в интернете поиск, чтобы показать ему текст закона Дюффинеля, который вы сами к этому дню должны будете выучить наизусть. Вы укажете на параграф №32, подпункт «б», в котором подробно излагаются возможности налогового вычета, и предложите ему простую программу, которую он рассчитает несколькими ударами указательного пальца по калькулятору.

Когда он обнаружит перспективы прибыли, он взглянет на вас с уважением и любовью, страхом и желанием, и, если так, это будет хорошо. Он возьмет вас за руку еще выше и в этот раз свою руку не отнимет, он снимет с вас кардиган, и, если так случится, это будет хорошо, позвольте ему снять с вас кардиган и в свою очередь снимите с него рубашку и ослабьте галстук, он позволит вам это сделать, и это будет хорошо, но тут ему вдруг придет в голову мысль, что нужно сдвинуть стол, из черешни, подумаете вы, который окажется необычайно тяжелым, как это свойственно для мебели из массива, и вот, решив освободить немного пространства на полу, хотя вокруг будет полно места, он сдвинет стол на пятнадцать или двадцать сантиметров, не больше, и покроется потом, а его тело будет дрожать от перенапряжения, вы же будете ждать, сидя на стуле в полуобнаженном виде, и понемногу вы начнете замерзать в тяжелой атмосфере этой обособленной комнаты, он увидел вас и, вероятно, подумает, что бесполезно, невозможно и совершенно излишне пытаться сдвинуть стол дальше, и так сойдет, скажет он, потеряв терпение, и потянет вас на пол, и вам потребуется находчивость, чтобы соскользнуть на пол, не ударившись, он тоже окажется на полу рядом с вами, но упадет он гораздо более неуклюже, а его хватка при этом станет только крепче, обеими ноздрями он будет выдувать воздух, пахнущий виски и, крепко держа вас в руках, задвигает руками у вашего живота, а потом, по-настоящему так и не снимая вашу тунику, а лишь только приподняв ее над животом и раскрыв на груди, он засунет член под ткань, приладится так, чтобы тот появлялся и исчезал, посмотрит, как он появляется и исчезает под вашей голубой туникой, с сосредоточенным видом, с каким обычно играют дети, а у вас от запаха виски закружится голова, и, повернув голову, вы заметите деталь, которая вас изумит: в округлых хромированных насадках на ножках стола будет видно искаженное отражение комнаты, растянутые ткани, цилиндрический книжный шкаф, желтые и коричневые размытые пятна.

Из прихожей к вам пробьется луч. Вы не сможете не подумать, что забыли выключить там свет. Вы рассердитесь на себя за то, что забыли это сделать и напрасно оставили освещенным дизайнерское кресло, и от этой простой мысли вам захочется плакать, и хорошо, эта мысль и запах виски, тяжелый и нескончаемый, который будет опускаться на вашу кожу и хромированные ножки стола из темного дерева, вызовут у вас накатывающую приливами тайную тошноту. Это черешня? – наконец спросите вы, нежно касаясь узловатой поверхности дерева над хромированными насадками. Красный кедр, прошепчет он, перекатываясь на пол рядом с вами и кладя изможденные руки себе на грудь. Вы отметите про себя его бледное лицо и глубокое взволнованное дыхание. Вы испугаетесь, что сейчас потеряете его, настолько его лицо будет напряжено. Он из Канады, выдохнет он, из Канады, повторит он, и так много воздуха ударит вверх и так мало останется в груди, что вы не поймете, что он сказал. Друг, продолжит он упорствовать, один друг его мне, еще один выдох, посоветовал. Вы захотите попросить его прекратить разговаривать, перестать утомлять себя, восстановить дыхание, а он еще несколько долгих минут будет лежать так, положив одну руку на грудь, а вторую – ладонью вверх – на лоб, со спущенными до щиколоток штанами и вялым членом между ног, похожим на кровяную колбасу.