Гийом Лавенан – Протокол для гувернантки (страница 12)
38.
Вы положите голову ему на плечо. Погладите отметину, которую оставил на ковре, защищая его от солнца, стол в своем прежнем положении. Это мохер, проговорит он, по-прежнему тяжело дыша, и вы будете желать только одного: чтобы он замолчал. Через несколько минут вы внезапно различите в окружающем воздухе необычайно слабое, но тем не менее вполне узнаваемое гудение мини-холодильника. Вы положите руку на его мокрый лоб. Он проведет указательным и большим пальцами в уголках глаз, чтобы убрать пот, который там соберется. Вы улыбнетесь. Он повернет к вам голову, и ваши губы приоткроются.
Он продолжит изучать потолок, положив руку на лоб, и понемногу его дыхание выровняется. Погладьте торс мужчины. Поговорите с ним, со всей деликатностью вызовите его на откровенный разговор. Он скажет вам, что его жена ничего не должна узнать. Он скажет вам, что ему с вами хорошо. Он скажет это так, как будто у него в горле застрял камень и он пытается от него избавиться. Ответьте ему все, что хотите. Успокойте его. Быть может, по его вискам потекут слезы. Поцелуйте его. Скажите ему, что вы хотели бы, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось, такую фразу – с бьющимся сердцем и ослепленная чувствами – могла бы произнести Лесли Джонс, и он ответит с неуместным пафосом, что он тоже хотел бы, чтобы это длилось вечно. Он покажется вам чрезвычайно симпатичным. Льюи бы это раздражило: все симпатичные, Льюис, каждый мужчина, каждая женщина, любой человек покажется симпатичным, стоит только решить обратить на него немножко внимания, погладить его по вискам, начать его ценить, посмотреть на него по-настоящему, в духе Льюи было бы на этом настаивать, а немного позже признать, что все это в теории, конечно, в теории, но от своего мнения по сути не отступиться.
39.
Вы встанете. Мужчина оденется. Попробует поставить на место стол, толкая его изо всех сил. Вы поможете, потянув за другой край. Наконец коричневая глыба качнется и, двигаясь сантиметр за сантиметром, закончит свой путь рядом с четырьмя светлыми кругами своего обычного положения. Он вытрет лоб.
Он сделает вид, что собирает рассыпанные бумаги. Скажет: если хотите, можете пойти со мной на встречу в банк. Вы согласитесь. Отлично, отлично, скажет он. И добавит: что ж, пойдемте, только тихо. Вы заметите, что дверь мини-холодильника все еще открыта, и прикроете ее. Ваше внимание в книжном шкафу перед вами привлечет книга «Обработка кожи. Основы дизайна». Ее серебристая обложка заставит подумать о будущем.
40.
На следующий день после проведенного с ним вечера, – а с момента вашего появления у них пройдет уже несколько недель, – вы вернетесь полистать эту книгу, замеченную у него в шкафу. Вы сядете в кресло, стоящее прямо у окна, в глубине комнаты. Начнете переворачивать страницы. Прикрытые жалюзи будут скрывать вас от взглядов с улицы, от соседа, от июньского солнца. Вы можете повеселиться, добавляя карандашом штрихи к геометрическим иллюстрациям. Ваши глаза будут завороженно следить за пунктирными стрелками, проходящими через страницы и объясняющими различные части ботинка-ришелье, полусапожка, дерби, представленных в кавалерийской перспективе и с безупречными подписями.
Тыльной стороной ладони вы погладите подлокотник кресла. Раздвиньте жалюзи кончиками пальцев. Сосед будет чинить мотоцикл, стоя перед ним на коленях. Улица будет пуста. Вы поставите книгу обратно на полку. Поправите мокасин, поставленный накануне в свое отделение слегка под углом. Откроете белую папку. Проверите ваши расчеты стоимости страховки. Потом отправитесь в гостиную. На кухню. Вы включите радио, стоящее на рабочей поверхности. Рассеянно выслушаете прогноз погоды, новости о колебаниях на бирже, репортаж о новых средствах передвижения. Выключите радио. Приготовите что-то: кусочек бекона, овощи на сковороде, но есть не станете. Ваш обед будет остывать до начала второй половины дня. Потом вы бросите его в помойное ведро. Вы завяжете пакет. Выйдете на улицу, чтобы выбросить пакет в мусорный бак и вывезти его на улицу. Сосед спросит: уже вывозите бак? Добавит: но мусор забирают по вторникам, тут он икнет, руки у него будут черные. Вы завезете бак обратно на участок. Аккуратно закроете входную дверь. Выльете еще немного воды на порог прихожей. Увидите, что половицы слегка расходятся, что дерево заметно разбухло. Балансируя на одной ноге, вы согнете колени, чтобы проверить новую упругость пола.
Вы польете фикус. Рухнете на диван. На тумбе с телевизором заметите африканские статуэтки: женщину с тазом на голове, сидящего на корточках старика и чуть дальше – верблюда с потухшим взглядом. Вы представите себе, что эта женщина с тазом спрашивает себя, как ей перешагнуть через пульт, лежащий перед ней, и при этом не опрокинуть свой таз, заполненный доверху, если пульт больше ее в три или четыре раза. Перед ней старик будет опираться на копье, древко которого он крепко обхватит ладонью. Тени верблюда и двух фигур будут крутиться вокруг них.
Жара в саванне достигнет предела, но тут вы подскочите, услышав, как у вас зазвонил телефон. На экране высветится имя мужчины. Звонки прекратятся, но тут же возобновятся. Вы ответите. Услышите его глухой голос: это вы? Вы подтвердите. Он продолжит: я тут хотел. Он начнет подбирать слова, и ему придут в голову все эти бесполезные обороты: в связи с тем, о чем мы говорили вчера, на слове «вчера» его голос стане еще глуше, в связи с финансовым балансом, реструктуризацией ипотечного кредита, как мы сказали, я предложил вам меня сопроводить, пойти со мной, но это только, если вы хотите, я вас, конечно же, не заставляю, но если вы не против, поскольку вы все рассчитали, я недавно позвонил и договорился о встрече, это рядом, может быть, мы могли бы рассказать им о вашей идее насчет выравнивания и инвестиций, если вам сейчас удобно.
Сидя на ковре, вы погладите морду верблюда и наклоните голову, чтобы лучше его разглядеть. Вы просто скажете, что согласны. В трубке раздастся вздох облегчения. Слушайте, встреча через час, в половину четвертого, вам нормально? Можем встретиться перед банком за пять минут до нее. Вы сделаете вдох. Я согласна. Тогда до скорого. Да, до скорого. Он повесит трубку. Вы еще несколько мгновений проведете на ковре. У африканского зверя под вашим пальцем будет безутешный взгляд того, кто уже давно ходит по пустыне, но остается на месте.
41.
Он опоздает на несколько минут. Вы увидите издалека, как джип приближается и останавливается рядом с банком. Он выйдет из машины, одетый как обычно: темно-синий костюм, белая рубашка, темного цвета галстук. Он встанет перед вами, не зная, как с вами поздороваться, посмотрит вокруг и скажет, привет, как вы? Легко добрались? Да, вы доберетесь легко, вам всего-то придется пройти четыреста метров, чтобы оказаться в восточной части района, где находится банк. Впечатляет, нет? – бросит он, охваченный бьющей через край гордостью. Вы повернетесь, чтобы рассмотреть четырехэтажное здание, покрытое тусклой мозаикой с изящно инкрустированной на фронтоне надписью: «Бани». Он будет держать руки в карманах и выглядеть обманчиво расслабленным. Когда-то здесь были бани. Здание 1910 года. Он будет рад обладать этой информацией и поделиться ею с вами, вы почувствуете, что он планировал ухватиться за это, и, действительно, он спланирует ухватиться за это, за эту надпись, которая уже послужила ему для его друзей, семьи, воскресным дядям, тетушкам, оказавшимся здесь проездом, знакомая территория, в общем. Это единственное историческое здание, сохранившееся здесь. Реставрация длилась пять лет. Стоила несколько миллионов. Это было что-то невозможное! Везде стояла пыль. Красиво, нет? Они разместили здесь банк, который раньше находился с другой стороны парка. Теперь это в некотором роде достопримечательность. Мне очень нравится. А вам?
Вы будете смотреть на этот фасад, склонившийся над вами как старая мать. Да, красиво, ответите вы. Он подождет некоторое время, необходимое, по его мнению, для разглядывания такого творения, и продолжит слегка прерывающимся голосом: ну что, пойдем? Вы испуганно подумаете, что неспособны решить, нравится ли вам это здание, и даже не знаете, что это значит, когда что-то «нравится».
В тот момент, когда вы будете проходить в автоматическую дверь, он сделает этот жест – положит руку вам сзади на плечо или немного ближе к середине спины, между лопатками, чтобы вас поддержать, подтолкнуть, коснуться вас снова, – и холод пробежит по позвоночнику. Нарочитость его движений будет скрывать зачерствевшее желание, обломок, что-то вроде слоя пыли на книгах его книжного шкафа, и, если так, то хорошо. Во внезапной прохладе зала он обгонит вас, подойдет к администратору и объяснит ей, что у вас назначена встреча. Его слова разнесутся по этому высокому помещению со стенами из толстого камня, с мраморной напольной плиткой, украшенной геометрическими узорами. Повсюду рекламные щиты будут расхваливать банковские продукты и телефонные тарифы. В нескольких метрах над вами пересекутся две стрелки свода, они будут освещены рассеянным светом, проходящим через два проделанных в кровле проема.