Гилберт Честертон – Детектив и политика. Выпуск №2 (1989) (страница 82)
ВЫШИНСКИЙ: Какими именно?
СОКОЛЬНИКОВ: Этого я уточнить не могу. С другими контрреволюционными группами, ведущими такую же работу. Указывалось на то, чтобы найти бывшие вредительские организации среди специалистов.
ВЫШИНСКИЙ: Среди бывших вредителей периода Промпартии, шахтинского процесса?
СОКОЛЬНИКОВ: Да.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: Скажите, пожалуйста, подсудимый Сокольников, с какими террористическими группами вы были связаны в 1935–1936 годах?
СОКОЛЬНИКОВ: В 1935 году ко мне пришел Тивель и сообщил, что он связан с террористической группой Закса — Гладнева. Тивель спрашивал указаний о дальнейшей деятельности этой группы.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: На кого эта группа готовила покушение?
СОКОЛЬНИКОВ: Мне Тивель говорил тогда, что у них было задание подготовить террористический акт против Сталина.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: Можно отсюда сделать вывод, что группа Закса — Гладнева была под вашим непосредственным руководством, если к вам обращались за советом?
СОКОЛЬНИКОВ: Я не руководил ее оперативной работой, но я непосредственно санкционировал продолжение ее деятельности.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: А сколько раз и когда вы имели беседы с представителями группы Закса — Гладнева?
СОКОЛЬНИКОВ: В начале 1936 года, весной 1936-го.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: Значит, весной 1936 года, в период ваших "колебаний", вы непосредственно были связаны с деятельностью террористической группы, той группы, которая готовила покушение на товарища Сталина?
СОКОЛЬНИКОВ: Я был связан с Тивелем непосредственно, Тивель был непосредственно связан с группой Закса — Гладнева. Был ли Тивель сам членом этой группы, я не знаю.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: Известно вам было о подготовке в 1934 году покушения на товарища Кирова? Известен ли был вам состав террористического центра, который готовил и осуществил покушение на товарища Кирова?
СОКОЛЬНИКОВ: Мне было известно в начале осени или в конце лета 1934 года, я точно не могу сказать, что в Ленинграде готовится покушение против Кирова. Что касается того, кто его выполняет, этого я не знал. О деталях этого дела меня не осведомили. Но в 1932 году я слышал о составе ленинградского центра.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: Значит, вы подтверждаете ваши показания, что вам известно было о существовании в Ленинграде террористического центра и, в частности, что в центр входили Левин, Котолынов, Мандельштам и другие. Это вы подтверждаете?
СОКОЛЬНИКОВ: Да, подтверждаю, это мне было известно в 1932 году.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: Вам известно, что непосредственное руководство подготовкой террористического акта в отношении товарища Кирова осуществлял Бакаев?
СОКОЛЬНИКОВ: Мне не говорилось об этом непосредственно, но то, что руководство подготовкой террористического акта возложено на Бакаева, мне было известно.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: В какой мере вы были связаны с Рейнгольдом по его террористической деятельности?
СОКОЛЬНИКОВ: Рейнгольд руководил террористическими группами в Москве. Я с ним имел встречи, но относительно его работы он мне никаких сообщений не делал. Относительно тех функций, которые на него возложены, я знал от Каменева. Но никаких сообщений относительно своей деятельности он мне не делал.
ВЫШИНСКИЙ: Скажите, пожалуйста, когда вы возобновили свою антисоветскую преступную деятельность?
СЕРЕБРЯКОВ: Осенью 1932 года. Ко мне зашел Мрачковский и информировал меня о создании троцкистско-зиновьевского блока, назвал состав этого центра и тут же сообщил, что центр решил на случай своего провала выдвинуть запасный центр.
ВЫШИНСКИЙ: Как вы отнеслись к этому предложению?
СЕРЕБРЯКОВ: Для меня оно не было неожиданностью. Я хотя и отошел от контрреволюционной деятельности троцкизма, но все-таки у меня остались контрреволюционные настроения, несмотря на подачу заявления в 1929 году.
ВЫШИНСКИЙ: Когда вы подали заявление в 1929 году, вы в действительности оставались троцкистом?
СЕРЕБРЯКОВ: Да, внутренне оставался троцкистом… Осенью 1933 года я встретился с Пятаковым в Гагре, тогда же он сказал мне, что надо принять активное участие в троцкистской работе. В частности, он ведет вредительскую работу в промышленности, и перед ним стоит также вопрос о развертывании вредительства на транспорте. Я — старый транспортник, связи у меня сохранились, у меня возражений не было, и эту часть работы я взял на себя. Кроме того, я взял на себя связь и руководство грузинскими делами через Мдивани.
В 1934 году или, может быть, в конце 1933 года по приезде в Москву я зашел в НКПС, повидал там А.М. Арнольдова. Я его знал по 1926 и 1927 годам. Он выразил полную готовность взять на себя осуществление и руководство вредительской работой на транспорте. Там мы с ним и наметили программу этой вредительской работы. Мы с ним поставили задачу совершенно конкретную и точную: срыв перевозок, уменьшение ежесуточной погрузки методом увеличения пробега порожних вагонов. методом неувеличения заниженных уже до этого норм пробега вагонов и паровозов, путем недоиспользования тяговой силы мощности паровоза и так далее. В 1934 году по предложению Пятакова ко мне в Цудортранс пришел Лившиц, он был начальником Южной дороги. Я его информировал о своем разговоре с Арнольдовым. Он мне сообщил, что у него на Южной дороге имеется заместитель — Зорин и что тот сможет развернуть работу. В этом же 1934 году я привлек к вредительской работе на транспорте начальника Томской дороги Миронова, которого я знал по НКПС в 1926–1927 годах. Он тоже дал согласие принимать участие во вредительской работе. Я имел сведения в 1934 году, что привлечен Фуфрянский, работающий в НКПС, а также Емшанов — заместитель начальника дороги Москва — Донбасс. Называлась также фамилия Князева как члена организации.
В 1935 году, когда пришел на транспорт Л.М. Каганович и у меня возникли большие опасения о возможности провала всей группы, Арнольдов меня успокоил, что вредительская деятельность на транспорте очень хорошо замаскирована вот этими самыми "нормами", что "предельные нормы" получили, так сказать, права гражданства на транспорте. Несмотря на то что "предельные нормы" получили право гражданства, Каганович разоблачил все это. Арнольдов проводил эту работу не только сам, а с помощью теоретиков "предельных норм", среди которых были не только члены организации. Он был с ними как-то связан, фамилии их он мне не называл.
Арнольдова Каганович снял после разоблачения "предель-щиков". Тогда Арнольдов сказал, что в НКПС заместителем наркома идет Лившиц, и предложил, чтобы все связи по транспорту передавались Лившицу.
Вот примерно кратко о вредительской работе на транспорте.
…В 1934 году в Москву приехал Мдивани и выразил желание встретиться со мной и с Пятаковым. И вот в какой-то рабочий день после службы мы пошли на Тверскую улицу; там против почтамта есть какой-то ресторанчик, где и произошел разговор. Мдивани сообщил, что работа развертывается, что центр намечен, и просил нашей санкции. Мы трех человек знали — Мдивани, Кавтарадзе и Мишу Окуджаву, а двух — Чихладзе и Кикнадзе Нико — мы совершенно не знали, ни я, ни Пятаков. Мдивани дал нам их характеристики как старых троцкистов и очень боевых людей и просил некоторого доверия. Мы не возражали и этим как бы утвердили центр.
…Стоял вопрос о террористическом акте против Берии, но мы с Пятаковым не рекомендовали этого делать, мы поставили вопрос так, что террористический акт против Берии может сорвать террористический акт против Сталина. Мы предложили, если есть силы, взяться за подготовку террористического акта против Сталина, не приостанавливая подготовки террористического акта против Берии.
ВЫШИНСКИЙ: Не приостанавливая?
СЕРЕБРЯКОВ: Не приостанавливая. Осуществлять акт против Берии мы ни в какой мере не рекомендовали раньше чем они осуществят террористический акт против Сталина.
ВЫШИНСКИЙ: Следовательно, я правильно понимаю, что вместо одного покушения, которое предлагал Мдивани, вы предложили два покушения?
СЕРЕБРЯКОВ: Да. Когда в 1935 году я встретился опять с Пятаковым, возник вопрос о подготовке еще одного террористического акта, а именно против Ежова…
…Было дано задание Мдивани поставить вопрос о возможном объединении с дашнаками в Армении, с мусаватистами в Азербайджане и с грузинскими меньшевиками в Грузии.
ВЫШИНСКИЙ: Что было реально сделано во исполнение этого решения?
СЕРЕБРЯКОВ: Насчет дашнаков и мусаватистов в конце 1935 года Мдивани мне сообщил, что он нащупал только связь, а с меньшевиками он заключил соглашение. Контакт с меньшевиками у него был установлен на той основе, что Грузии предоставляется превалирующее влияние на территории Закавказья.
ВЫШИНСКИЙ: Грузия подчиняет своему влиянию Армению и Азербайджан?
СЕРЕБРЯКОВ: Да. Она — самостоятельное государство, играющее в Закавказье ведущую роль…
ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: У защиты есть вопросы?
ЗАЩИТНИКИ: Нет.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: Заседание закрывается.
Объявляется перерыв до 11 часов утра 25 января.
Жорес и Рой Медведевы
КТО СУМАСШЕДШИЙ?
Перед вами дайджест одноименной книги, вышедшей в свет в 1971 году в английском издательстве "Макмиллан".
Предлагаемый материал воспроизводит — хронологически точно и "на два голоса" — историю насильственного помещения ученого-биолога и историка науки Жореса Александровича Медведева в психиатрическую лечебницу и вызволения его оттуда усилиями брата, ученого-историка Роя Александровича Медведева при участии и поддержке ведущих представителей советской интеллигенции.