Гилберт Честертон – Детектив и политика. Выпуск №2 (1989) (страница 80)
В феврале 1868 года граф Дерби наконец уходит в отставку по состоянию здоровья и в связи с преклонным возрастом. Заждавшийся Дизраели становится премьер-министром, правда, в правительстве меньшинства. Это было переходное правительство, Дизраели это понимал, и осенью 1868 года, после победы либералов на выборах, Дизраели был вынужден уйти в отставку.
В 1872 году Дизраели было уже 68 лет. После тяжелой болезни умирает Мэри Энн, с которой он счастливо прожил много лет.
Несмотря на возраст и слабое здоровье, Дизраели, теперь уже полноправный и неоспоримый лидер консерваторов, энергично принимается за реорганизацию партии. Он формулирует программу "демократического торизма". В ее основе — сохранение и укрепление роли монархии, палаты лордов и церкви, консолидация империи с акцентом на Индию, социальные реформы с целью заручиться поддержкой трудящимися партии консерваторов, проведение "твердой внешней политики, особенно в отношении России", утверждение "величия Англии". Одновременно Дизраели создает хорошо продуманную организационную структуру и четкий механизм консервативной партии, с тем чтобы она могла воздействовать на широкие круги избирателей и обеспечивать победу тори на выборах.
В 1874 году консерваторы одержали полную победу, и Дизраели впервые сформировал правительство устойчивого большинства. Его голубая мечта наконец осуществилась. Правда, это пришло поздно, когда ему уже исполнилось 70 лет.
С 1874 по 1880 год Дизраели, будучи у власти, уделял первостепенное внимание колониальным и внешнеполитическим проблемам. Он добивался расширения империи, королева Виктория была провозглашена императрицей Индии. Со своей стороны Виктория пожаловала своему любимому премьер-министру титул графа, и Дизраели стал лордом Биконсфилдом.
Во внешней политике Дизраели добивался утверждения гегемонии Англии в мировых делах. В этих целях он стремился к ограничению и снижению роли России в международных отношениях в Европе, на Ближнем Востоке, в Азии. Для реализации империалистических агрессивных притязаний Англии Дизраели однажды готов был пойти даже на войну с Россией. В 1878 году он послал английский флот в Дарданеллы. Когда Дизраели явился на Берлинский конгресс, созванный по его настоянию с целью пересмотра Сан-Стефанского мирного договора России с Турцией, то сразу же заявил канцлеру Бисмарку: или мир при условии крупных уступок со стороны России, или же война с ней. Бисмарк тут же согласился с Дизраели, и им обоим вместе с австрийцами удалось на конгрессе основательно потеснить Россию.
Империалистическая политика Дизраели импонировала шовинистически настроенным кругам в Англии, стимулировала шовинизм. Дизраели стал их кумиром. Его возвращение из Берлина было триумфальным.
Однако агрессивность внешней политики кабинета Дизраели вызывала у рассудительных англичан основательную тревогу. Войны против Афганистана и зулусов на Юге Африки завершились тяжелым поражением Англии. К этому прибавились затруднения в сельском хозяйстве и экономический спад. И в 1880 году консерваторы на выборах были забаллотированы. Карьера Дизраели на этом закончилась. Он написал еще один роман — "Эндимион" и 19 апреля 1881 года скончался в Лондоне от простуды.
Дизраели до сих пор чтут в Англии. Лидеры консерваторов в наше время от случая к случаю взывают к его памяти. Его считают основателем консервативной партии в том виде, как она в основном действовала на протяжении последних ста лет. Он сформулировал и впервые применил на практике принципы "демократического торизма", позволяющие консерваторам в различных исторических условиях сохранять власть в своих руках. Наконец, Дизраели провозгласил и осуществлял внешнюю политику империализма, во многих отношениях определявшую международные отношения конца XIX— первой половины XX века. Его апологеты утверждают, что он дал консервативной партии Англии двустороннюю единую политику "демократизма и империализма".
Английские правящие круги на протяжении последних 150 пет сохраняют свое господство, избегая крупных революционных потрясений, своевременно, применительно к меняющимся условиям, осуществляя не угрожающие их власти демократические преобразования. Государственные и политические учреждения в стране изменялись медленно и в основном мирно, путем реформ, причем внешние формы сохранялись в прежнем виде. Во многом современная Англия обязана этим Дизраели.
Личность Дизраели сложна и противоречива, как, впрочем, и любая другая выдающаяся личность. До сих пор историки и биографы находят в ней много загадочного и неясного. Существуют различные мнения о том, насколько он был искренен в своих принципиальных декларациях, в какой степени его действия определялись оппортунистическими соображениями и жаждой власти, а в какой — высокими принципами. Но в одном сходятся все: Дизраели был крупным, выдающимся государственным деятелем, оставившим глубокий след в английской истории.
"ПОДСУДИМЫЙ, РАССКАЖИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА…"
Из стенограммы допроса Г. Сокольникова и Л. Серебрякова
Г.Я. Сокольников — один из руководителей Октябрьского вооруженного восстания, впоследствии заместитель наркома иностранных дел. Л.П. Серебряков — старый большевик, секретарь ЦК РКП(б).
Приводя фрагменты из стенограммы их допроса на процессе по делу так называемого "параллельного троцкистского центра" в январе 1937 года, мы полагаем, что читатели сами почувствуют нечто неподвластное логике и здравому смыслу, абсурдность показаний о "центрах", которых никогда не существовало, о "диверсиях", которых не было, о "заговорах" с целью убить Ежова, Берию, Сталина…
ВЫШИНСКИЙ: Подсудимый Сокольников, расскажите, пожалуйста, о вашем отношении к объединенному троцкистско-зиновьевскому террористическому центру.
СОКОЛЬНИКОВ: Мне был известен состав объединенного центра, были известны террористические установки, было известно, что еще осенью 1932 года объединенный центр намечал подготовку террористических актов против Сталина и Кирова. Было известно, что Бакаеву поручена работа по сосредоточению всех связей с террористическими группами объединенного центра. Было известно, что московские террористические группы подчинены Рейнгольду.
ВЫШИНСКИЙ: Когда вы говорили с Пятаковым и Радеком по поводу вашей практической работы в параллельном центре?
СОКОЛЬНИКОВ: Моя работа в параллельном центре началась летом 1935 года. До этого она выразилась только в выполнении поручения относительно переговоров с одним дипломатическим представителем.
ВЫШИНСКИЙ: А когда вы имели разговор с этим представителем иностранного государства?
СОКОЛЬНИКОВ: Это было в середине апреля 1934 года.
ВЫШИНСКИЙ: А в 1934 году вам приходилось вести с кем-нибудь разговоры относительно пораженческой установки блока?
СОКОЛЬНИКОВ: У меня был разговор с Каменевым в начале 1934 года. В этом разговоре Каменев мне сообщил о пораженческих установках Троцкого и собственных пораженческих взглядах. Конкретным выводом из этой беседы было, между прочим, предупреждение Каменевым меня о том, что ко мне могут обратиться с запросом.
ВЫШИНСКИЙ: Кто может обратиться?
СОКОЛЬНИКОВ: Дипломатический представитель одной страны.
ВЫШИНСКИЙ: Вам говорил Каменев, с каким запросом обратятся к вам?
СОКОЛЬНИКОВ: Да, он мне говорил, что ко мне обратятся за подтверждением того, что переговоры, которые ведутся Троцким за границей, ведутся им не от своего собственного лица, а что за Троцким действительно стоит организация, представителем которой он и является.
ВЫШИНСКИЙ: Такой вопрос был обращен к вам?
СОКОЛЬНИКОВ: Да, в середине апреля, после окончания одной из официальных бесед с представителем одной страны, с которым я часто встречался по своим служебным обязанностям. Разговор произошел по окончании официальной беседы, когда переводчики вышли в соседнюю комнату. В то время когда я провожал своего собеседника к выходу, он спросил меня, известно ли мне, что Троцкий обратился с некоторыми предложениями к его правительству? Я подтвердил, что мне это известно. Он спросил далее, являются ли эти предложения серьезными. Я подтвердил и это. Он спросил, является ли это моим личным мнением. Я сказал, что это не только мое мнение, что это мнение и моих друзей.
Этот его вопрос я понял как подтверждение того, что правительство этой страны действительно получило предложение Троцкого убедиться в том, что предложения Троцкого известны организации и что право Троцкого на эти переговоры не оспаривается.
ВЫШИНСКИЙ: Какую официальную должность вы занимали тогда?
СОКОЛЬНИКОВ: Заместителя народного комиссара иностранных дел.
ВЫШИНСКИЙ: Вы передавали кому-нибудь об этой своей беседе с представителем иностранного государства?
СОКОЛЬНИКОВ: Об этой беседе я примерно через месяц разговаривал с Радеком, а потом с Пятаковым. В июле 1935 года Радек мне сообщил, что Троцкий выражал неудовольствие, что я выполнил это поручение формально, то есть подтвердил полномочия, но не подтвердил предложения по существу, не защитил их, не агитировал за них.
Летом 1935 года, несколько месяцев спустя после арестов зиновьевцев и части троцкистов, я, зная, что я выделен в параллельный центр, считал, что я обязан связаться с его членами.