Гейл Ливайн – Принцесса Трои (страница 45)
Однако я ей не поверила, так что полночи прождала у восточных ворот возвращения похоронной процессии. Кассандра подошла ко мне, двигаясь, словно деревянная кукла. В свете факелов я заметила, что выражение лица у нее тоже было каким-то безжизненным.
Весь следующий день она неподвижно сидела возле походного треножника Ланнип. Лицо ее ничего не выражало, но слезы непрерывным потоком бежали по щекам. Той ночью она так и не легла спать, поэтому я осталась сидеть у костра рядом с ней.
– Когда я была маленькой, Рин, он носил меня на плечах – совсем как Накса. На первый праздник в честь Аполлона я попала именно так, и была на нем самой младшей. Когда я достаточно подросла, чтобы меня пускали играть на улицу, я стала ходить в гимнасий, чтобы посмотреть на его тренировки. Думаю, ему это нравилось. В конце каждого боя, вне зависимости от того, победил он или проиграл, брат смотрел на меня и улыбался.
Она погрузилась в молчание.
У меня перехватило горло, но я смогла выдавить:
– Я видела в нем только хорошее. У него было доброе сердце и легкий нрав. – Если бы не он, я бы не стала подругой Кассандры.
– Ты понимаешь. Я бы хотела, чтобы весь мир узнал, каким невероятным человеком он был. – Она легонько похлопала меня по колену. – А теперь я попробую уснуть.
За следующую неделю ее самочувствие немного улучшилось. Она ела все, что мы клали ей в тарелку, и по ночам спала рядом со мной. Только говорила она редко.
Тем временем Ланнип и остальные помогали мне тренироваться в фехтовании и обращении с боевым топором. Ребра почти меня не беспокоили.
Как только они одобрили мои навыки в обращении с оружием, мы устроили пробные бои, в которых я сражалась против всего отряда сразу. Когда кто-то из них получал преимущество, мы прерывались, и мне объясняли, что я сделала не так.
Я поняла, что мне нужно смотреть во все стороны разом. Пока я сражаюсь с одним врагом, надо уже следить за следующим. Шум будет оглушительным, и полагаться на слух не получится. Греческая броня была толстой и прочной, так что надо было представлять, что я пытаюсь свалить целое дерево.
– Дерево, которое может увернуться от удара, – добавила Ланнип.
Постепенно мои навыки боя становились лучше. Я использовала преимуществом скорости, которое мне давала молодость. Однажды я случайно ранила Серган в бедро, хотя та только посмеялась, превозмогая боль.
Ланнип и это превратила в урок.
– Никаких случайных ударов! Бей только в то место и время, которое сама выбрала. Не трать свои силы впустую.
Она рассказала мне о стратегии, которой придерживался отряд до смерти Пен, и мы решили ее сохранить. Так мы могли как можно дольше вести бой издалека, что было нам на руку, поскольку никто не мог превзойти нас в стрельбе из лука.
Но Ланнип снова и снова повторяла, что нам неизвестно, как мыслят греки.
– Сражаться с нами – не то же самое, что сражаться с нами. Мы не сможем подготовить тебя к тому, что они могут сделать.
– Щит Ахилла, кажется, зачарован, – сказала Зельке. – Возможно, есть и другие подобные ему вещи. Будь осторожнее! – и тут же добавила: – Нам всем стоит поостеречься!
Я решила целиться Ахиллу в бедра. Его щит, судя по всему, тянул стрелы вниз, а не поднимал их вверх. Мне же хватит и небольшой царапины, остальное сделает яд, нанесенный на наконечник.
Голос подала Кассандра:
– Ахилл умрет, но не в ближайшей битве и не от рук амазонок. Рин, ты умрешь вскоре после начала боя, и убьет тебя не Ахилл. Это будет обычный солдат, не особенно сильный и умелый, просто удачливый.
Ее невежество заставило нас рассмеяться и придало нам уверенность, в которой мы нуждались.
Она тихо добавила:
– С твоей смертью я лишусь единственной подруги.
9
В ночь перед возобновлением сражений Кассандра вернулась в Трою. Утром Эней, принявший звание первого воина города, повел нас с троянцами в битву. К моему удивлению он оказался не братом Кассандры, а ее кузеном. Вот только мало ему было цены, ведь он не помог ни Гектору, ни Пен.
Мы направили лошадей навстречу грекам, вынужденно замедляясь из-за троянских пехотинцев на флангах. Эней позволил нашему отряду ехать в центре его построения. Я предположила, что именно там на стороне греков окажется Ахилл.
Троянцы молчали. Я повернулась, чтобы помахать Кассандре на городской стене, но нигде ее не увидела и, разочарованная, опустила руку. Я бы хотела, чтобы моя подруга была там и могла видеть мой первый бой.
Сегодня впервые со смерти Пен я чувствовала духовный подъем, радуясь возможности отомстить ее убийце.
Но я сказала отряду, что остальные тоже могут атаковать Ахилла, если подвернется такая возможность. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы он умер. Я помнила слова Пен о сожалении после убийства врага. Из-за других, павших от моей руки, я может и буду грустить, но не из-за него.
Кассандра однажды продекламировала стих, который, по ее словам, произнесли ее воображаемые вороны. Я его запомнила, изменила одно слово и сочинила мелодию, на которую сейчас и пропела:
В версии Кассандры песни были не
Солнце припекало, не давая ни секунды передышки. На нас хотя бы, в отличие от троянцев, не было железных шлемов. На левом плече висел мой горит с луком и отравленными стрелами, из-за пояса торчали меч в ножнах и боевой топор. Мой дубовый щит в форме полумесяца покачивался на кожаных петлях на левой руке.
Утро уже вступило в свои права, приближался полдень. Наконец, мы увидели серо-коричневую полосу над горизонтом – это солнце играло на бронзовых и железных щитах греков.
Троянцы издали свой странный боевой клич: «Йа-айя-айя!» Мы закричали: «Ки-и-кии-ка-а!» Когда наши голоса стихли, ветер донес слабые отголоски греческого «Алала-алалэй».
Мы не стали погонять лошадей. Пехотинцы не бросились бежать на греческую линию. Мне вспомнились вечера, когда мы с отрядом ждали, пока приготовится еда.
Греческая линия фронта была точным отражением нашей: всадники посередине, пехотинцы по бокам. Воздух над головами греков дрожал, пронзенный множеством длинных копий, таких же, как у троянцев. Позади нас было шестьдесят рядов троянских бойцов. На стороне греков, как я узнала от Пен, сражалось в четыре раза больше.
Амазонки стреляли дальше всех. Хотя я не могла высмотреть конкретную цель, отсюда я уже могла добить до греческой линии. Я наложила стрелу на тетиву. Боевые кличи затихли, так что стал слышен стук копыт наших лошадей. Я выпустила стрелу в строй греков, следом полетели стрелы моего отряда. Троянцы ждали.
Пока мы ехали вперед, я пускала одну стрелу за другой. Вскоре начали стрелять и троянцы. Стрелы полетели и со стороны греков, но ни одна из них нас пока не задела.
Прошло несколько минут, очертания греков становились все четче. Разглядев обнаженное бедро, я прицелилась, выстрелила и увидела, как брызнула кровь. Позже я буду о нем скорбеть. Но сейчас я наконец нашла золотой доспех – трус скрывался в глубине строя.
Тренировки и здравый смысл удержали меня от того, чтобы броситься прямиком к нему.
Проехав еще, я достала из горита новую горсть стрел и сразу наложила одну из них на тетиву. Мы с Ланнип обменялись взглядами и со звонким «Ки-и-кии-ка-а!» поскакали быстрее. Отряд сделал то же самое. Разделившись, мы помчались вдоль греческой линии, выпуская стрелу за стрелой так быстро, как только могли.
Высокий Бурый вырвался вперед. Поскольку мы скакали вдоль толпы воинов, за чьими спинами прятался Ахилл, я посылала стрелы выше остальных и надеялась, что справедливость направит их.
Когда я добралась до конца греческого строя и развернула Высокого Бурого, греки и троянцы столкнулись друг с другом. Отряд оказался втянут в сражение. Я ехала вдоль греческого фланга, стреляя и не останавливаясь, чтобы проверить, нашла ли стрела свою цель. Единственное, что я искала, – возможность попасть в Ахилла.
Передо мной предстала Кибела. Я услышала свист стрелы. Сейчас я умру.
Я закричала:
– Не-е-ет!
Кто-то или что-то сбросило меня с Высокого Бурого.
Кибела исчезла.
Приземлилась я на удивление легко. На мгновение надо мной нависло встревоженное лицо Кассандры, затем меня подняли мужские руки. Я изо всех сил пыталась вырваться и вернуться в бой.
Нас подхватил порыв ветра, и я тут же обмякла.
Нас двоих – нет, троих – несло над землей. Кассандра со спины обнимала мужчину, выглядывая у него из-за плеча – она улыбалась и плакала. Испуганная, я крепко зажмурилась.
Кибела, что случилось? Неужели я умерла? Почему здесь Кассандра? Меня несут к тебе, к Пен, на ваше поле боя?
Воздух кружился и завывал вокруг нас.
Благодарю тебя, Кибела, за мою жизнь и за мою смерть, если она наступила.
Мы замедлились. Ветер ослаб. Мужчина опустил меня на траву.
Все еще с закрытыми глазами я перевернулась на живот, страшась того, что произойдет дальше. Я осторожно пошевелила пальцами ног и размяла плечи. Ничего не болело.
Чьи-то руки гладили меня по волосам и спине. Кто это?
– Мы смогли! – радостно вскрикнула Кассандра, – Мы сделали это! Она жива. Я могу прикоснуться к ней, это правда! – и после короткого вздоха добавила: – Эвр, у меня кружится голова.