Гэй Тализ – Фрэнк Синатра простудился и другие истории (страница 25)
– Репетируйте, сколько вам надо, хоть до ночи, – ответил Дэнни. – У нас все очень гибко.
– Отлично, – одобрила она. – Спасибо. – И громко объявила: – Тест! – после чего без аккомпанемента пропела: «That’s why this chick is a tramp[55]».
Беннетт рассмеялся.
Тогда она поправилась:
– «That’s why the lady is a tramp[56]», – пропела она, растянув последнее слово.
Она забавлялась, чуть сдабривая музыку Роджерса и Харта южным рэднековским акцентом и чем-то из мюзикла «Парни и куколки». Слова «I never bother with people I hate» – она спела как: «Eye-ha never bother with people I hay-yate».
Беннетт вступил:
– «Doesn’t dig crap games, with barons and earls».
Потом, в строке «I won’t go to Harlem in ermine and pearls» – она пропела слова как «oimens» и «poils».
– Ой, – сказала она, – я так волнуюсь!
– Нет, все отлично, – успокоил ее он.
– Если лажанусь, ты скажи, что так и было задумано.
– Договорились.
Потом, когда они отсмеялись над всем текстом песни, она вдруг повернулась к нему и спросила:
– Это всегда так с девицами?
Он недоуменно посмотрел на нее.
– Они всегда при тебе так выпадают в осадок?
Беннетт так и не нашелся, что ответить, и Леди Гага продолжила:
– Тоже вечно потеют, краснеют и трясутся?
К их смеху присоединились и Сьюзен, и другие в аппаратной, куда теперь набилась и свита Леди Гаги, и ее репетитор по вокалу – 66-летний седой мужчина в очках по имени Дон Лоуренс. Впервые он услышал ее пение, когда ей было тринадцать, кроме нее он работал с Миком Джаггером, Кристиной Агилерой, Уитни Хьюстон, Боно и Джоном Бон Джови.
Дэнни Беннетт, сидевший рядом с Лоуренсом, вернулся в студию с газетной вырезкой из йонкерской Record от 26 августа 1951 года; заголовок на вырезке гласил: «ДЕВИЦЫ БАЛДЕЮТ, КОГДА ТОНИ ПОЕТ СВОЙ ХИТ[57]». Под ним красовалась фотография молодого темноволосого Тони Беннетта в смокинге; его осадили четыре молоденькие улыбающиеся поклонницы; ниже стояла подпись-пояснение: он только что спел им в качестве серенады свой неувядающий шлягер «Because of You[58]».
Леди Гага, стоя рядом с Беннеттом, начала читать статью вслух.
– «Девицы балдеют, когда Тони поет свой хит». – Она придвинулась поближе. – Ты видишь, я же говорила. Вот так ты действуешь на женщин. Глянь, что ты с ними сделал… Ах, Тони, я бы тоже бегала за тобой! Ах, Тони, тебе не хочется умереть от таких слов?
– Да, ты права, – гулким голосом откликнулась Сьюзен Беннетт через микрофон аппаратной. – Девиц к нему близко подпускать нельзя.
– Гагу нельзя подпускать! – поправила ее Леди Гага, а потом повернулась к кому-то из обслуги и попросила принести ей выпить. Парень побежал в студию и принес стакан виски. Беннетт смотрел, как она сделала большой глоток.
– Ну вот, слегка успокоила нервы, – объявила она и снова повернулась к Тони. – И так вот с женщинами тоже бывает рядом с тобой?
– Как – так? – спросил он.
– Ну, они готовы пасть без чувств, лишь бы подольше побыть рядом.
Он усмехнулся.
– Да-да, именно так, – подтвердила она. – Все мы рядом с ним на нервах. – Она еще раз отхлебнула, держа в одной руке стакан, в другой – микрофон.
Из аппаратной послышался голос Дэя:
– Все готово? – (Имелось в виду: можно ли наконец начинать.)
– Я готова, – сказала Леди Гага. – Тони!
– Да?
– Я по тебе скучала, милый.
Внезапно мощные звуки труб наполнили студию, и тут же к ним присоединились два голоса:
За две с лишним минуты они без запинок допели песню до конца, и Дэй Беннетт в аппаратной сказал:
– Окей, звучит превосходно. Надо только сделать кое-какие вставки в конце – и дело в шляпе.
– Хорошо, – отозвался Беннетт.
– Круто, – подхватила Гага.
Но потом Беннетт продолжил:
– Все-таки думаю, надо повторить еще несколько раз и потом выбрать лучший вариант. – Он повернулся к Леди Гаге. – Ты не против?
– Классно проведем время, – согласилась она.
Она оглянулась на гостей, стоявших в холле и в аппаратной, углядела щегольски одетого Леонарда Риджо и Джо Сегрето в костюме из легкого крепа, белой рубашке, синем вязаном галстуке и белых туфлях и заметила Беннетту:
– Знаешь, мои друзья – надо будет тебя с ними познакомить – тоже вечно ходят в костюмах-тройках и шикарных шляпах. Как будто вышли прямо из пятидесятых.
– Да, – кивнул Беннетт.
Они договорились сделать еще один дубль.
– Я добавлю ей характера чуток.
Они снова запели, и когда песня закончились, Леди Гага заметила:
– У нас как будто уже третье свидание!
За полчаса они сделали еще шесть дублей, порой включая скэт-вокализы. Сыновья Беннетта в аппаратной сочли все дубли пригодными, но ни Беннетту, ни Леди Гаге не хотелось заканчивать дуэт.
– Прикольно! – воскликнула она после очередного дубля. – Можно продолжать весь день, да?
– Да, мне понравилось, – ответил он.
– Давай еще разок!
– Сколько угодно. Будем петь до полного удовлетворения.
– Оторвемся на всю катушку. Мне так весело!
– Отлично.
– А звукоинженер доволен?
– Пока да, – ответил в микрофон Дэй Беннетт.
– Все счастливы! – объявила Леди Гага. – Счастливые лица! Я никогда еще не писала без наушников. Так освобождает! – И она отпила еще виски.
В новом дубле они решили немного улучшить слова.
Она спела: «Я болею за “Янкиз”». Он подхватил: «Да, Джетер сойдет».