Герштеккер Фридрих – На Диком Западе. Том 2 (страница 96)

Сэлли Декстер снова улыбнулась, понимая, что Бод берет всадника на черной лошади под свою защиту. Как мог он игнорировать Сэлли Декстер! Другие мужчины были бы рады случаю заговорить с ней. Она знала это и потому сердилась. Быть может, он ее хорошенько не разглядел?

— Да, мисс Декстер. Вероятно, он действительно очень спешил. Отнеси, говорит, эту шляпу рыжеволосой леди.

— Да, наверное спешил, — кивнула Сэлли.

Взглянув вдоль улицы, она увидела, что незнакомец слез с лошади, привязал ее к коновязи. Подобрав уздечку, она вступила в стремя, легко прыгнула в седло, тронула Панчо серебряной шпорой и помчалась в клубах пыли мимо черной лошади, бросив в сторону незнакомца взгляд как раз в тот момент, когда он входил в мелочную лавку.

«Манеры у него грубоватые, — подумала Сэлли. — Недурно было бы его проучить».

Незнакомец вошел в лавку, не обращая внимания на взгляды покупателей, приказчиков и просто любопытных. Самый разнообразный товар наполнял полки и грудами был свален в углах. Трудно было бы придумать какую-либо принадлежность фермы, — сарая, хлева, конторы, кухни или гостиной, которой бы не имелось здесь. Два ковбоя сидели на прилавке, вылизывая содержимое жестянок со сливами. Одежда, провизия, седла, сбруя и сельскохозяйственные инструменты, ружья, сети, скобяные товары, веревки, шляпы и бутылки с фруктовой водой представляли странное для непривычного глаза смешение.

Незнакомцу был нужен непромокаемый плащ. С трудом удалось найти подходящий ему по росту. Но он был вполне удовлетворен.

— Мне плащ, собственно, нужен, чтобы уберечься от пыли, — сказал он. — У кого лучший постоялый двор в городе?

— Лошадь или авто? — спросил владелец лавки.

— Лошадь. Мне необходимо попасть на ферму Джима Марсдена.

Его собеседник посмотрел на покупателя с любопытством.

— Миль одиннадцать будет. Спросите на постоялом дворе у Галея. Ваша лошадь ушиблась на тротуаре?

— Возможно, она и растянула себе что-либо. Я поведу ее на привязи. Она уже и так пробежала с утра миль тридцать.

— Гм… А вы весите не менее двухсот фунтов. Хорошая лошадка! Стоит о ней позаботиться. А Марсден ожидает вас, мистер?

Незнакомец заметил, что какая-то неуловимая натянутость возникла среди присутствующих, едва он указал цель своей поездки. Он чувствовал, что каждый из присутствующих подался немного вперед, чтобы лучше услышать его ответ, и по тону спрашивавшего догадался, что за вопросом его скрывается более, чем простое любопытство.

— Меня зовут Джордж Горман, — представился он коротко. — Я старый друг Джима Марсдена. Что-либо не так, джентльмены?

Содержатель лавки отвел глаза.

— Никто не приезжал с фермы Марсдена уже три-четыре дня. Однако прошел слух, что Марсдена подстрелили. Но за доктором он не посылал.

Серые глаза Джорджа Гормана проницательно прищурились. Глядя прямо в лицо своему собеседнику, он не упустил, однако, из вида двух лакомившихся сливами ковбоев, которые внезапно вышли из лавки, быстро и бесшумно.

— Ранен в плечо. Вот все, что я знаю.

Добавив это, лавочник сжал рот и стал похож на черепаху, прячущую голову под панцирь.

Джордж надел плащ и вышел на улицу. Заметив вывеску «Парикмахер», он нерешительно провел рукой по небритому подбородку. С минуту он выбирал между тремя вещами — бритьем, едой и наймом лошадей. День был жарок, и китайские ресторанчики не возбуждали особенного аппетита. Известие о том, что его друга Джима Марсдена ранили, заставило Гормана забыть бритье и взять с собой пищу в дорогу, хотя здоровье друга его не особенно беспокоило. Он даже усмехнулся, вспомнив замечание лавочника, что Джим не послал за доктором. Джим был не таков, чтобы волноваться из-за какой-то раны в плечо.

Горман проехал тридцать миль в то утро, сорок — накануне, тридцать пять — перед тем, и так уже четыре дня, покрыв всего двести тридцать миль в ответ на короткое письмо от Джима. Он приехал потому, что Марсден написал:

«Дорогой Джордж, у меня предвидятся кое-какие неприятности и, по-видимому, я один с ними не справлюсь. Если у тебя есть свободное врем, то отправляйся ко мне — ферма Марсдена в одиннадцати милях к западу от Доги. К тому же не мешало бы тебе сделать визит, который ты обещал шесть лет назад. Как ты думаешь? Всегда твой Джим Марсден. P.S. На твоем месте я бы не уклонялся от встреч, однако я бы особенно и не распространялся о том, что едешь ко мне».

Горман и Марсден стали закадычными друзьями с тех пор, как впервые попали вместе на ферму, Горман шестнадцати лет, а Марсден несколькими месяцами старше. Их дружба продолжалась без перерыва лет десять. Война, мир, удовольствия, затруднения, голод, жажда, карты, поединки, богатство и бедность они разделяли по-братски. Когда двое мужчин пройдут через такие испытания, нет на свете другой дружбы, которая была бы крепче. Дружба мужчин свободна от вечной борьбы за господство, и только женщина способна разрушить ее. Но в стране, где неисчислимые стада гуляют по прериям, женщин немного. У Гормана было свое собственное представление о той девушке, которая могла бы увлечь его, и он пока не встречал такую, которая бы отвечала его идеалу, но многих, которые ему не отвечали. Марсден по натуре был более романтичен. Недели й месяцы, проведенные в одиночестве на ферме, делали его легкой добычей чуть ли не первой недурненькой женщины, которую он увидал в городке. Его увлечения были, однако, непродолжительны. Женщина еще ни разу не встала между друзьями.

Только когда Джим получил в наследство ферму, а Джордж, не имевший денег, упрямо отказался разделить богатство друга, они расстались. С тех пор они даже не переписывались, но слухи проходили и через прерию, и оба знали о жизни друг друга. Мужская дружба вполне застрахована от влияния разлуки. Она никогда не ржавеет. И призыв Джима вновь восстановил их дружбу, чистую и острую, как лезвие кинжала, только что вынутого из ножен.

Гормана совершенно не интересовало, какие неприятности возникли у Джима, хотя он смутно предполагал, что тут замешана женщина. По-видимому, произошла перестрелка, и перспектива схватки занимала Гормана. Намек на осторожность в письме друга подтверждался поведением жителей Доги. Марсден был человеком, запросто обретающим друзей и врагов, и Горман без труда догадался, что городок знал о неприятностях Марсдена и, наверное, разделился в своих симпатиях. А что неприятности эти были серьезны, Горман знал потому, что друг его сознался в своей невозможности справиться с ними в одиночку.

Два ковбоя — любители слив, могли вполне оказаться возможными врагами. Ясно было, что и его имя, и цель его поездки произвели на них впечатление. В натуре Джорджа было действовать осторожно, а стрелять — быстро, если к этому представлялся случай.

Пока Джордж стоял, отыскивая вывеску Галея, Сэлли Декстер снова проехала мимо него. На этот раз взгляд ее встретил глаза Гормана. Легкая складка легла между ее бровями. На мгновение лицо ее вспыхнуло, она нерешительно задержала свою лошадь, потом круто повернула ее и карьером помчалась вдоль улицы. Джордж следил за ней, слегка приподняв брови.

«Обидчивая, — заметил он про себя, — ей бы хотелось, чтобы я соскочил со своего Негра, снял шляпу, поклонился низко и сказал: сударыня, вот ваша шляпка, — извините, что не поймал ее раньше. Чепуха! Обидчивая и испорченная. Наверно, у нее богатый папаша, и она высматривает теперь покорного муженька. А пока что чувствует себя полной хозяйкой города. Однако должен признаться, что она прехорошенькая и ездит прекрасно. Уехала в мою сторону, но вряд ли я ее обгоню».

Упущенная возможность, по-видимому, мало беспокоила Гормана и, увидав вывеску Галея, он пошел к нему и нанял повозку.

— Я верну ее обратно сегодня ночью или завтра утром, — заверил он.

— А как далеко вы едете? — спросил Галей.

— Одиннадцать миль. К Джиму Марсдену. — Горман заметил, что веки Галея дрогнули.

— И рад бы услужить вам, мистер, но не могу ничего сделать до завтрашнего утра. У меня сейчас нет ни одной свободной лошади.

Горман отвернулся. Ясно было, что Галей лгал. Очевидно, в деле Марсдена он был против него. На другом постоялом дворе Горман нанял повозку и пару низкорослых, прытких коней. Решив, что владелец их нейтрален, он попробовал его расспросить.

— Я слышал, что Джим Марсден был ранен. Знаете что-нибудь об этом? Он мой старый друг, а меня зовут Горман.

Его собеседник кивнул головой.

— Слышал о вас от Марсдена. Он говорил, что ожидает приятеля. Я знаю только, что пуля прошла сквозь окно после наступления темноты и угодила Джиму в плечо. — Тут он понизил голос. — А если бы пули были отмечены, как метят коров, я думаю, вы нашли бы круг и букву «Д» на той, которая попала в Джима.

Горман вернулся в лавку за сыром, сухарями, консервированными ананасами, сардинками и бутылкой содовой. На этот раз он ясно почувствовал царящую в лавке враждебную ему атмосферу. При его появлении наступило молчание. Он закупил провизию и расплатился.

— Содовой нет, — сказал лавочник. — Купите ее рядом, у Кено…

Выходя из лавки, Горман заметил, что двое людей, — по костюмам ковбои, оба вооруженные и оба показывающие ясно, что кроме фруктовой воды они нашли что-то покрепче, — последовали за ним.

Трактир Кено сохранил свой прежний внешний вид, изменив лишь содержимое бутылок.