Герштеккер Фридрих – На Диком Западе. Том 2 (страница 95)
— Ура! — закричал Кук. — Дорогой тесть, принимайте! Это ваше добро, растерянное по дороге.
— Небольшое горе, если бы оно и совсем потерялось, — проворчал старик, перекладывая чулки из карманов Смарта в свои.
Адель и Люси возвратились в эту минуту, и молодая хозяйка проговорила весело:
— Мистер Смарт! Очень рада вам, наш будущий сосед!
— Да, я буду от вас недалеко, как и в Елене. Очень жалею, что уже нет миссис Бредфорд.
— А ваша жена скоро приедет? — перебила его Адель, с целью не допустить разговоров о Елене.
Но янки, по своему обыкновению, стоял на том, чтобы кончить начатую фразу с того самого слова, на котором его прервали и продолжал:
— Уже нет миссис Бредфорд, а то мы с удовольствием распили бы с нею иногда чашку чая, как встарь, хотя, миссис Лейвли, покойная оказалась злодейкой, и я был прав, когда подозревал, что и она, вечно толкуя о своем «дорогом покойнике», принадлежала к банде…
— О, мистер Смарт, — перебила снова Адель, — если бы вы сумели уговорить моего свекра и Уильяма перебраться в наши края.
— …к банде разбойников, — продолжал янки, не смущаясь перерывом. — У нее нашли множество товаров и письма, которые разъясняли ее сношения с пиратами. Между прочим, и это самое главное, там оказались также вещи, принадлежавшие Голку. Оказывается, что несчастный вовсе не утонул, а был убит. Детей он не имел. Далее разъяснилось, что миссис Бредфорд звалась прежде миссис Даулинг и убила своего первого мужа с помощью второго, вбив ему гвоздь в голову во время сна. Бредфорд был повешен регуляторами, а она бежала в Арканзас.
— О, мистер Смарт, — сказала Адель, — нельзя ли рассказать что-нибудь повеселее?
— Что же, например? Да, вот, решено единогласно отдать миссис Эверест, в виде вознаграждения, все, что уцелело из имущества Голка. В Елене все спокойно. Но вы просили меня, миссис Лейвли уговорить ваших родных переехать сюда? Да как же они могут не согласиться? Разве сравнится Арканзас со здешними местами?
— Я не прочь… — начал Кук нерешительно. — И моя жена тоже.
Старый Лейвли покачал головой.
— Дорогие мои, — сказал он, — я и моя старуха, оба мы очень любим вас и рады бы жить с вами. Но что мне делать тут? У вас нет лесов. Ничего не видишь, кроме негров и плантаций. Самыми дикими животными у вас считаются зайцы, самыми крупными птицами домашние гуси. Я уверен, что и собаки здесь также способны выследить медведя, как например, наш почтеннейший Смарт, отроду не видавший косолапого. Стоит отойти в сторону от большой дороги буквально на десять шагов, как натолкнешься на чей-нибудь забор! А у нас-то приволье! Особенно теперь, когда на Миссисипи истребили пиратов.
— Мистер Лейвли, — сказала Адель, — Дан принес ваши башмаки.
— Милая моя! — проговорил старик, глядя на нее с мольбой. — Обещаю тебе, что завтра же надену и чулки и башмаки. Буду носить их в угоду тебе каждый день, пока гощу у вас. Но сегодня… сегодня давайте проживем так, чтобы всем было отрадно на душе!
Аллан Донн
КОВБОИ ТЕХАСА
Глава I
Назойливый северо-восточный ветер дул с гор, покрытых темно-серыми облаками, несущими дождь для прерии, но не для городка Доги, спрятавшегося в долине. На долю Доги перепадала только колючая серая пыль, которую ветер вздымал с прерий, покрывая городок тонким слоем пыли, мягким, как мука. Эта пыль облаками мчалась по главной улице города, забираясь всюду, где не было плотно закупорено, раздражая горло и глаза обитателей, словно стремясь сравнять Доги с серым, однообразным фоном пустыни.
Доги — маленький городок, в центре скотопромышленной местности, откуда продукты ферм отправляются в Восточные Штаты. В городе есть банк, продовольственные магазинчики, галантерейные лавки две гостиницы, четыре биллиардных, два постоялых двора, почтовая контора, пять ресторанов, — из них два китайских, две прачечные — обе тоже китайские, несколько жилых домов и девять учреждений, где продают фруктовые воды. Прибавьте к этому несколько мексиканских и индейских хижин, разбросанных в прерии по другую сторону железной дороги и вы получите ясное представление о Доги с его единственной улицей, покрытой пылью по щиколотку в течение трехсот тридцати трех дней в году; оставшиеся тридцать два дня улица представляет собою или дно грязного, бурного потока, или непролазное болото.
Три года спустя после запрещения спиртных напитков в Штатах Доги мало изменился. По-прежнему, несмотря на то, что через город часто проезжали автомобили, коновязи были почти у каждого дома. Правда, трактиры продавали теперь фруктовые воды; исчезли игорные столы, «крап»[29], рулетка, стаканы для смешивания напитков и деревянные палочки для сбрасывания пивной пены. Доги ложится спать теперь рано, и жители его больше уже не пробуждаются от ночной стрельбы перепившихся ковбоев. Доги — стоит на пути к благонамеренности.
Через облака серой пыли ехал человек на черной лошади, припудренной серой пылью, потной и грязной, с серой гривой и хвостом, но ступающей легко и свободно несущей седока. Человек был одет так, как вообще одевались в той местности; его можно было принять за ковбоя, за собственника фермы или за шерифа, спрятавшего свою звезду. Сапоги с высокими каблуками были тоже покрыты пылью; серый налет лежал на его плечах, шляпе, седле, на металлических частях патронташа и на вороненых рукоятках двух револьверов, прикрепленных с обеих сторон к поясу. Та же пыль запудрила лицо, синеватое от проступившей бороды, его резко очерченный нос, и только серые глаза были свободны от нее.
Он сидел в седле прямо и уверенно, слегка приподняв поводья левой рукой, как ездят в Техасе, спокойный и готовый ко всякой неожиданности, точно слитый со своей лошадью и в то же время ее полновластный хозяин. Он равнодушно смотрел по сторонам, и по выражению его глаз нельзя было сказать, знаком ли он с окрестностями или проезжает здесь первый раз.
Случайные посетители трактиров поглядывали на него меланхолично из-за стаканов с фруктовой водой, лениво переговариваясь.
— Недурна лошадка.
— И ездок недурен. Лицо незнакомое.
— Носит два револьвера. Теперь это не часто встречаешь.
— Я бы не очень удивился, если его пушки служат лишь украшением.
— Чего он забрел сюда в Доги? Не шериф ли?
— А что, ты ожидаешь шерифа? Можно, однако, с уверенностью сказать, что это не новый пастор. Хотя кто знает…
— Н-да, я слыхал, что у нас решили построить церковь. Собирали даже деньги по подписке. Фью! Посмотри-ка вон на ту шляпу! Это шляпа Сэлли Декстер.
— Ты побеги и подними ее, сынок. Назови девушку «Сэлли», когда возвратишь ей шляпу, и увидишь, какой получишь прием!
Другой смутился:
— Но ведь ее именно так зовут.
— Насколько я знаю, ковбои зовут ее мисс Декстер. А они довольно фамильярны. Посмотри, как ее шляпа крутится! И незнакомец погнался за ней. Прямо на тротуар. Ей-богу, и лошадь, и ездок великолепны!
Столпившись у дверей, они следили за бесплатным представлением. Шляпа — широкополая панама с зеленым шарфом, была сорвана с головы молодой женщины резким порывом ветра, когда она выходила из магазина с грудой пакетов в руках. Ветер растрепал ее волосы, и шляпа унесла с собою несколько шпилек. Пряди шелковистых блестящих рыжих волос разметались, закрывая ее лицо, в то время как шляпа летела по улице, крутясь в горячем воздухе и пыли, шлепнулась прямо в морду черной лошади, отскочив потом на панель, где продолжала весело подскакивать, поддуваемая ветром.
Черная лошадь шарахнулась в сторону, — прыжок, который чуть не опрокинул ее на деревянный тротуар. Испуганная и рассерженная, она встала на дыбы, так что казалось, еще мгновение, и она опрокинется на спину. Потом, фыркнув, снова стала на ноги, прижав уши, раздув ноздри и недоуменно вращая покрасневшими глазами. Но всадник не шелохнулся в седле. Его колени сжались, и тело его отвечало каждому движению животного, которое, по-видимому было больше оскорблено, чем испугано.
Нагнувшись, он похлопал выгнутую шею лошади, сказав ей несколько ласковых слов. Монета, положенная между ним и седлом, не шевельнулась бы во время всего этого представления. Слушаясь поводьев хозяина, лошадь взобралась на тротуар, танцуя на шатких деревянных подмостках. Догнав прыгающую шляпу, всадник одним движением, нагнувшись к земле, поднял ее и вернулся на дорогу.
Маленький мальчик смотрел на него, раскрыв рот. Всадник поманил его.
— Эй, сынок! Отнеси эту шляпу даме, которая ее потеряла. Видишь вон ту рыжеволосую леди?..
Мальчик, продолжая с восхищением глядеть на незнакомца, прошепелявил сквозь выпавшие зубы:
— Да, сударь, конечно вижу. Это мисс Сэлли Декстер. Отнести ей шляпу?
— Ты же слышал!
Незнакомец кивнул мальчику и, улыбнувшись так, что засохшая пыль треснула на его лице, отдал шляпу и поскакал вдоль улицы. Публика, собравшаяся у входа в трактир, сосредоточила теперь свое внимание на мисс Сэлли Декстер.
Она стояла, наблюдая за исчезающим всадником, подняв голову, видимо, рассерженная. Мальчик принес ей шляпу, получил в награду другую улыбку, что было даже более приятно, чем полдоллара.
— Спасибо, Бод, — сказала Сэлли. — Помоги мне уложить эти пакеты на Панчо.
— Он велел отдать ее вам, — зашепелявил Бод, поддерживая пакеты, пока девушка прикрепляла их к своему седлу. — Должно быть, он страшно торопился.