Герштеккер Фридрих – На Диком Западе. Том 2 (страница 98)

Глава III

Остановиться и ответить на выстрелы было сущим безумием: Горман знал, что его успели бы застрелить, прежде чем он вылез из повозки. И так было почти чудом, что и он и его лошади уцелели. По всей вероятности, его внезапная остановка у озера смутила стрелявших. Почему они ограничились только двумя выстрелами — Горман не мог себе объяснить.

«Очевидно, испугались, что я их узнаю, если промахнутся снова», — подумал Джордж, подбирая вожжи и переводя испуганных лошадей в ровную рысь. Нападение из засады возмутило его. Будь Негр оседлан, Джордж вряд ли отказал бы себе в удовольствии вернуться к ущелью и завязать перестрелку с нападавшими. Оглянувшись на утесы, ярко освещенные солнцем, он уже не мог различить ущелья, но ему показалось, что клубочки пыли внезапно появились на горизонте и растаяли в воздухе. Кто бы ни были его враги — они скрылись.

Было уже половина пятого, когда Горман подъехал к сараям и загонам фермы Марсдена.

На всем лежала печать благоустройства и зажиточности. Деревья окружали дом, кусты акаций тянулись вдоль изгороди; маленький ручеек весело бежал через двор. Ферма казалась прохладным и тенистым оазисом в этой раскаленной пустыне. Чутьем опытного скотовода Горман угадывал, что позади фермы лежат широкие пастбища. Да, Джим Марсден знал свое дело. Рука рачительного хозяина виделась повсюду. Загоны и заборы в полной исправности, постройки заново выкрашены, дворы чисты и трава подстрижена. И половина всего этого могла бы принадлежать ему, Джорджу Горману, если б он только захотел. Его отказ тогда вызвал первую ссору между друзьями.

Горман был прирожденный бродяга, а Марсден всегда мечтал о домашнем очаге и семейном уюте. Расчетливый и хладнокровный, но в тоже время сентиментальный и увлекающийся — несовместимые качества каким-то образом уживались в Джиме Марсдене.

Было еще слишком рано, и ковбои не вернулись с пастбища. Кто-то кричал у загона, выгоняя непослушную лошадь. Китаец-повар вышел из кухни, бросил сбежавшимся цыплятам остатки пищи, прищурился на Гормана и нараспев крикнул: «Хо-ла!»

На этот крик откуда-то появился ковбой и направился к Горману, ступая кривыми ногами и придерживая болтавшийся у пояса револьвер. Красное, обветренное лицо его под широким сомбреро выражало явное подозрение. Другой ковбой вышел из загона и уселся на заборе, демонстративно положив руки на бедра.

— Горман, — коротко представился приезжий, и слово это оказало нужное впечатление. Подозрение исчезло с лица ковбоя, как сброшенная маска. Сидящий на заборе слез и взял лошадей под уздцы. Китаец-повар, очевидно, тоже удовлетворенный, вернулся в кухню.

— Хозяин говорил, что ожидает вас со дня на день, — сказал кривоногий. — Он обрадуется вашему приезду. Не весело лежать, подобно лягушке, привязанной за ногу. Конечно, каждый из нас с удовольствием расквитался бы за него, но он думает, что дело это касается его лично. Понятно, ему виднее, сам не ребенок. Однако думается, что вы прибыли как раз вовремя… Меня зовут Лоу, я здесь управляющий. А это — Джексон. Он посмотрит за лошадьми.

— Прекрасно, Лоу! У меня тут кое-что для Джима — лед, фрукты, устрицы.

— Я отнесу китайцу, у него не пропадет.

— Как Джим?

— Раздроблена кость плеча. Хочет лечиться сам, но по-моему, будут осложнения.

Лоу ушел на кухню к китайцу. Горман повернулся к Джексону. Молодой ковбой, с целой копной светлых волос, чисто выбритый с искрой юмора в голубых глазах, понравился ему с первого взгляда.

— Кому это пришло в голову бросить камушек через вашу покрышку? — заметил он, слегка усмехаясь.

— И даже два камушка. Один прошел через покрышку, а другой угодил в лед.

Горман показал своему собеседнику поднятую им со ступеньки расплющенную пулю. Джексон внимательно ее осмотрел и тихонько свистнул.

— Подобный же камушек задел и меня, — сказал он, показывая шрам на правом ухе. — Стреляли в ущелье Филина? Вы их видели?

Горман похлопал по своим револьверам.

— Чистить не нужно, — сказал он только.

Джексон понимающе кивнул и снова усмехнулся. Этот разговор, по-видимому, ему нравился.

— У меня вышло недоразумение с двумя парнями в трактире Кено. Они оказались не из очень вежливых, но достать револьверы не успели. По крайней мере тогда, в трактире. Может быть позже они и пустили их в дело. Один был на сером коне, другой — на рыжем. Лошади помечены клеймом — кругом и буквой «Д».

Джексон нахмурился и покачал головой.

— Того, кто был на сером, зовут Курчавый, а другого — Курносый Сим. Однако я бы не стал… — он смолк, небрежно опустил пулю в карман и показал Горману глазами на подходивших Лоу и китайца-повара. Горман решил про себя, что Джексон из тех, на кого наверняка можно положиться. Напоив Негра и поставив его в загон, Горман спросил, как ему пройти к Джиму.

— Лучше всего, если вы сами о себе доложите, — сказал Лоу.

— А кто с ним сейчас?

— Никого, кроме Кармен.

Джордж вопросительно посмотрел на говорившего, и в глазах того заметил блеснувший насмешливый огонек. Лоу ему определенно не нравился. Кто эта Кармен? Какая-нибудь хитрая мексиканка, воспользовавшаяся болезнью Джима, чтобы обосноваться в его доме?

Подозрения его, однако, рассеялись, едва он открыл дверь в комнату больного и увидел Кармен, которая лет двадцать назад, быть может, и соответствовала своему имени, а теперь — расплылась и сонно кивала головой, обмахивая веером своего пациента. Проснувшись, она с недоумением уставилась на Гормана, который отпустил ее кивком головы.

— Ты, Кармен, исчезни. Уйди, понимаешь? — сказал он.

Повелительный тон возымел свое действие, и Кармен, не говоря ни слова, выплыла из комнаты, а Горман подошел к кровати, на которой лежал его больной друг.

Длинное, худое тело Джима Марсдена вырисовывалось под одеялом, как угловатая конструкция из мяса и мускулов. Одна рука и плечо были небрежно забинтованы. Давно небритое лицо было зеленовато-желтого цвета, так быстро боль и слабость согнали с него здоровый загар и румянец. Он казался тенью того человека, которого Джордж знал раньше. Жалость к Джиму поднялись в душе Гормана, и он дал себе слово жестоко расправиться с тем негодяем, который так подло напал на его друга. Он нагнулся над кроватью, и Марсден открыл глаза. Голова его беспокойно заерзала на подушке, но в широких зрачках плескался лишь бессмысленный, горячечный блеск.

— Мне так совсем не нравится, Лоу… Совсем не так, как я приказывал… Перестань раздуваться, словно пузырь… И слезь с потолка…

«Бредит, — подумал Горман. — И упрямый дурак не велел посылать за доктором… Нужно осмотреть его руку».

— Не бойся, Джим, я осторожно!..

Больной сразу поддался влиянию его уверенного и спокойного голоса. Горман с осторожностью и даже нежностью поднял друга, поправил его подушки и разбинтовал раненое плечо. Мясо вздулось вокруг маленькой ранки, но воспаления, по-видимому, не было. На спине, где пуля вышла, рана тоже выглядела вполне нормально. На столе у кровати Горман заметил жестянку с мазью. Это было снадобье из трав и корней, ароматное и целительное, рецепт которого Марсден узнал от индейцев. По-видимому, целебные свойства индейской мази выполнили работу слишком скоро, и в зажившей ране, где-то внутри, осталось нагноение.

«Кусочек кости, должно быть, — размышлял Горман, — остался в теле и рана зажила снаружи. Похоже, что внутри гной. Нужно его вытянуть… Примочка из «джепи» как раз то, что нужно…» Он пощупал пульс больного. Как все ковбои, Горман знал медицину практически, и вряд ли доктор из Доги принес бы большую польз его другу. Горман решил положиться на свои познания и пригласить доктора лишь в том случае, если положение больного ухудшится.

— Хорошо, что я захватил с собой льду, — пробормотал он, направляясь к окну. Воздух в комнате был спертым и удушливым. Открывая окно, он заметил в верхнем стекле дырочку, пробитую пулей.

Комната, по-видимому, была одновременно конторой и спальней Марсдена. Старомодный письменный стол стоял у окна, и на нем в беспорядке были раскиданы счетоводные книги. В углу виднелся металлический сейф, небольшой, но прочный. Ясно было, что покушение на Марсдена произошло в тот момент, когда он сидел у стола за книгами. Горман нагнулся, стараясь представить себе траекторию полета пули, и увидел через окно небольшой холм со скамейкой, откуда, по всей вероятности, и последовал выстрел. Густые кусты растения, известного под названием «испанский штык», скрыли бы человека, даже если бы покушение произошло днем.

«Эдакий подлый выстрел», — заметил про себя Горман и, позвав Кармен, приказал ей приготовить ледяной компресс, а сам отправился искать траву «джепи», чтобы сделать из нее примочку. Вернувшись к больному, он нашел в его комнате Лоу.

— Бывает и хуже, — сказал Горман. — Стреляли в него ночью, когда он сидел у стола, не так ли?

— Да, сэр. Пуля пробила плечо и ударилась в стену, вон где штукатурка отпала. Хозяин сам вытащил ее на следующее утро. Калибр тридцать три.

— Никто из вас не ответил на выстрел?

— Постреляли немного те, кто оказался поблизости. Другие уже улеглись, или играли в карты. Мы прежде всего занялись хозяином и сразу не сообразили, откуда стреляли. Пока мы добрались до скамейки на холме, стрелявший давно скрылся. Ночь была — хоть глаз выколи! Наутро нашли следы лошади, да они скоро потерялись в камнях. У хозяина немало врагов. Рабочие, которых он рассчитал, ковбои. К тому же год назад он помог захватить пару железнодорожных бандитов. Те теперь в тюрьме, но у них, наверно, остались на свободе дружки…