Герштеккер Фридрих – На Диком Западе. Том 2 (страница 51)

— В то самое время Аткинс прошептал человеку, стоявшему с Уэстоном возле задней калитки: — Пошли скорее! Вот перегоним лошадей и будем совершенно спокойны: буря уничтожит все следы…

— Перестаньте, успеете наговориться, когда окажемся под крышей, — проворчал сердито незнакомец, — теперь не время болтать; если бы я предвидел, что разразится гроза, то предоставил бы это дело другому. Того и гляди, схватишь воспаление легких!

— Где же лошади?

— Там, у изгороди, под присмотром моего сына, если только не унес их ливень.

В то же мгновение Стефенсон (он и был старик-незнакомец) приложил два пальца к губам и тихо, но резко свистнул.

— Что это вы делаете? — спросил с удивлением Аткинс.

— Что? Зову! Разве не слышите? Он мне ответил с той стороны; значит, жив. Где вход в тайник?

— Немного повыше, мы теперь недалеко от него. В другой раз, когда вас пришлют с лошадьми, поднимитесь шагов на сто вверх и войдите в ручей. Заметьте это место.

— Какого дьявола заметишь тут, когда света Божьего не видать! Я и руку-то свою вижу только при свете молнии. A-а, вот и сын! Иди сюда, Нед! Очень рад, что ты цел и невредим.

— К счастью, отец! Но в такую погоду немудрено отправиться на тот свет. Я весь закоченел.

— Ну, полно, не велика беда, скоро обогреемся. Ступай за нами. Что, лошади не очень бились?

— Нет, только вороной все пугался молнии.

— В такую погоду и человек чувствует себя не особенно спокойно, не то что животное!

— Проходите за мной, господа! — сказал Аткинс.

— А далеко ли до тайника?

— Осталось шагов сто, не более!

Новая молния ярко осветила окрестность. При ее свете Стефенсон успел разглядеть внутреннюю, вторую изгородь, обвешанную связками тростника.

— Осторожнее, здесь навалены пни! — предупредил хозяин. — Сейчас я отворю калитку, ступайте за лошадьми!.. Что вы делаете?.. Измена!

Аткинс совершенно растерялся. Стефенсон, не дослушав его последних слов, громко свистнул, и при свете новой молнии перепуганный конокрад увидел толпу людей, бежавших к нему. Вдруг он почувствовал, что чья-то сильная рука хватает его за ворот. Однако сознание страшной опасности придало разбойнику новые силы и помогло ему опомниться от остолбенения. Он резким движением вырвался из рук Стефенсона и бросился бежать.

Уэстон, сразу поняв, что они попались в ловушку, бросился вслед за Аткинсом по той же тропинке. Надеясь на знание местности, беглецы рассчитывали скрыться, благодаря ночной темноте, но при блеске почти непрерывно сверкающих молний увидели, что все пути впереди охраняются часовыми. Тогда оба повернули назад и, преследуемые по пятам регуляторами, помчались к дому, решив проскользнуть между строениями и скрыться в лесу с противоположной стороны.

Пробегая уже между пристройками, Уэстон услыхал вправо от себя какие-то крики и возню, а впереди так отчетливо раздавалось эхо криков преследующих, что он принял их за новую засаду и вне себя от отчаяния бросился в первую попавшуюся дверь, ведущую, как оказалось, в помещение, где находились женщины с больным малышом.

При виде внезапно появившегося мужчины, женщины повскакали со своих мест, напуганные не столько внезапностью появления, сколько ужасом, написанном на лице молодого конокрада.

— Спасите, спрячьте меня куда-нибудь! — пролепетал он чтобы перевести дух.

— Что случилось, Уэстон? — спросила, вся дрожа, миссис Аткинс.

Уэстон не успел ответить, как послышались чьи-то быстрые шаги. Разбойник моментально скрылся под кроватью, и как раз вовремя: на пороге показался разгоряченный преследованием канадец.

— Где он? Куда он скрылся? Я видел, что он вбежал сюда!

— Кого вам надо? Чего вы врываетесь ночью в чужой дом, да еще командуете? — спросила негодующим тоном одна из женщин, знавшая, с кем ведет дружбу хозяин дома. Не дав ошеломленному внезапным исчезновением беглеца канадцу опомниться, она бесцеремонно вытолкала его за дверь и заперла ее на задвижку.

Затем в комнате поднялась невообразимая суматоха, женщины все разом заговорили, задавая друг другу всевозможные вопросы и строя всякие предположения по поводу только что произошедшей сцены.

В это время в дверь громко постучали.

— Простите, сударыня, что я беспокою вас! — раздался за дверьми голос, по которому миссис Аткинс с ужасом узнала Брауна. — Не приходил ли сюда к вам молодой человек?

Тут та же соседка поспешила на помощь хозяйке, почти потерявшей сознание от ужаса. По странной логике, свойственной женщинам, ей почему-то не захотелось сказать правду, и в то же время, не желая лгать, она отделалась уклончивым ответом.

— Удивляюсь, как это вы решаетесь ночью беспокоить дам и больного ребенка расспросами о каком-то молодом человеке!

Браун, удовольствовавшись таким ответом, отошел, а миссис Аткинс, с отчаянием ломая руки, бегала по комнате. Она прекрасно поняла, что недаром явился в такой неурочный час этот Браун, недаром так перепугался Уэстон. Очевидно, темные делишки ее супруга стали известны регуляторам, и ему уже нечего ждать пощады.

Между тем оба регулятора, сидевшие в комнате, приготовились к появлению хозяина, заслышав голоса и шум на дворе. Действительно, Аткинс не замедлил появиться. Он решил захватить на всякий случай свое оружие и не даваться без сопротивления в руки ожесточенных регуляторов. Но, вбежав, Аткинс увидел, что обе винтовки находятся в руках его врагов. Тогда он оттолкнул Кука и бросился к постели, где лежали пистолеты. Кук тем временем загородил дверь.

В бешенстве Аткинс взвел курок, прицелился и нажал спуск. Увы! Курок щелкнул, но выстрела не последовало. Тогда Куртис и Кук бросились на него и крепко связали веревками.

— Оцепите дом и не впускайте никого. Второй разбойник может удрать отсюда и предупредить сообщников! — скомандовал Браун товарищам, входя в комнату.

Браун, прошептав несколько слов вошедшему с ним Стефенсону, собирался уже выйти из комнаты, как перед ним, точно из-под земли, вырос какой-то человек, с горящими страшным внутренним огнем глазами, до ужаса грозно сверкнувшими в полутьме.

— Ассовум! — в изумлении отступил Браун. — Откуда ты?

— Я привел с собой друга вон этого! — указал индеец на связанного Аткинса.

— Кого именно?

— Джонсона! Трусливая собака, боясь Ассовума, хотел убить его исподтишка. Вот отравленные стрелы, которыми он намеревался гнусно подстрелить краснокожего во время отдыха!

— Мерзавец будет наказан по заслугам! — ответил Браун. — Но где ты пропадал до сих пор, друг мой!

— Белый брат, конечно, не думает, как другие, что Ассовум бездействовал? Я знаю убийц Гитзкота!

— Браво, мой друг! — радостно воскликнул Браун. — Кто же они?

— Джонсон и Роусон!

Если бы в эту минуту в дом ударила молния, регуляторы не были бы так поражены этим, как сообщением индейца.

— Не может быть! — воскликнул Браун.

— Краснокожий никогда не лжет! — с достоинством произнес Ассовум. — Его язык скорее отвалится, чем изречет неправду! Кроме того, бледный человек — сообщник конокрадов!

— Ты уверен, Ассовум? Отчего же ты раньше не сказал нам об этом?

— Я полагаю, Роусон причастен и к смерти Алапаги и хочу окончательно убедиться в этом. Если бы Ассовум сказал раньше белым о преступлении проповедника, они попросту повесили бы его, не заботясь о втором преступлении. Ассовум — мужчина и вождь! Он сам хочет отомстить за смерть жены!

В это время в лесу раздался крик совы, повторившийся три раза через определенные промежутки времени.

— Что это? — спросил Браун. — Сигнал чей-нибудь или действительно крик совы?

— Вот этот знает лучше! — ответил Ассовум, указывая на затрепетавшего при сигнале Аткинса, и сам повторил тот же крик. Однако ответа не последовало, и Аткинс, улыбнувшись, повернулся спиною к Брауну.

Вскоре вновь раздался пронзительный крик: Вильсон и Бариль схватили Уэстона принявшего наступившую тишину за отъезд регуляторов и намеревавшегося скрыться в лесу.

Через несколько минут снова показался Ассовум с двумя регуляторами, несшими связанного Джонсона. Вся почтенная компания, за исключением Коттона и Роусона, таким образом, оказалась налицо.

— Теперь дело за бледнолицым! — сказал Ассовум.

— О ком еще говорит индеец? — поинтересовался Стефенсон.

— Завтра вы увидите его! — ответил Браун. — Надеюсь, вы погостите у нас денек-другой. Нам очень бы хотелось, чтобы вы присутствовали и на суде арканзасских регуляторов!

— Благодарю вас! А когда вы думаете произвести суд?

— В понедельник утром!

— Где?

— На лужайке, в лесу, неподалеку от мельницы. Там есть, кстати, и пещеры, куда мы посадим пока этих, а позже и других пленников!

— А разве вы хотите захватить еще кого-нибудь?

— Да, Коттона и Роусона!

— Как! — вскричали с изумлением все присутствующие, не слыхавшие еще сообщений Ассовума. — Методистского проповедника?