Герман Садулаев – Осенние крепости. Автобиография. Стихи. Проза (страница 1)
Герман Садулаев
Осенние крепости
© Герман Садулаев, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Осенние крепости. Автобиография
Рождение
Я родился 18 февраля 1973 года в селе Шали Шалинского района Чечено-Ингушской АССР, которая входила в РСФСР, которая была главной республикой великого Советского Союза. Было воскресенье. Моя мама успела с утра сходить на рынок. Где-то в полдень у неё начались схватки, и её отвезли в родильный дом Шалинской районной больницы. Там я и появился на свет.
Мне здесь сразу не понравилось. Я не хотел жить. Акушерка хлестала меня ладонью по щекам, приговаривая: ты у меня будешь, ты у меня будешь дышать! Я сдался, закричал от боли и вдохнул воздух этого мира. По пути из утробы мне вывихнули левое нижнее ребро, оно и сейчас несколько выпирает.
Я был четвёртым ребёнком в семье и первым мальчиком. В живых нас осталось трое. Наша старшая сестра, которой успели дать имя Таня, умерла в младенчестве. Там была какая-то тяжёлая история. Вроде того, что папа задерживался в доме культуры, мама его ревновала и бегала в дом культуры с малышкой. Или оставляла её с кем-то. В общем, ребёнок простудился. Маленькая Таня умерла.
Вскоре она получила новое рождение, её снова назвали Таней. Она жила вдали от нас всю свою жизнь, но незадолго до смерти нашего отца она нашла его в пансионате под Сочи и узнала. Она ухаживала за ним, разбитым после инсульта, а когда мы забрали отца из пансионата и отвезли в Шали, Таня поехала вместе с ним. Она была с ним до самого последнего дня, и его последнее дыхание осталось в её руках, нас не было рядом.
Мы с сёстрами долго не понимали, что связывает нашего отца с Таней. Потом сопоставили некоторые даты, обстоятельства и сны и узнали, что это она. Мы сказали об этом Тане, и она согласилась. Хотя, кроме меня, никто не должен был верить в реинкарнацию. Проводив отца, Таня вернулась к себе в Сочи, где она жила странной, неприкаянной жизнью.
УЗИ беременным тогда, наверное, не делали. И пол ребёнка был для родителей сюрпризом. Отец, узнав, что я мальчик, очень обрадовался. Наследник родился! Хотя я до сих пор не понимаю, что я должен был наследовать. Фамилия наша не была аристократической, дворянских титулов у нас не было, не было и состояния. Но люди часто говорят: наследник! Имея в виду ребёнка мужского пола. Хотя наследовать, как правило, нечего. А с наследованием того, что есть, вполне справляются дочери.
После отца остался дом, вернее, половина дома в Шали. Мы жили в длинном коттедже на две семьи. Чтобы упростить процедуру, недвижимость решили оформить на нашу старшую сестру, которая в то время приехала жить в Шали. Я должен был подписать отказ от наследства в её пользу. И я подписал. Хотя помню это тяжёлое чувство – вот, я отказываюсь от наследства своего отца. Я не наследник. Которого он так ждал и которому так радовался. Но я не оправдал.
Род, то есть фамилию, я тоже не продлил. У меня нет наследника, ребёнка мужского пола. У меня две дочери. В общем, я и тут оказался бесполезен.
Когда я родился, папа работал директором совхоза «Джалка». Это был пик его карьеры. Совхоз – огромное хозяйство с полями, фермами, элеватором, комбайнами, грузовиками и прочим. Главное хозяйство села. В нём работали сотни людей, а может, и тысячи. В общем, отец был важным человеком. И водил дружбу с другими важными людьми. Например, его другом был начальник милиции Шалинского района. Празднуя моё рождение, отец и начальник милиции напились и всю ночь, до утра, катались по совхозу и по селу, стреляя в небо из табельного оружия и иногда по фонарям. И им ничего за это не было.
В селе люди спрашивали друг у друга: что случилось? И друг другу отвечали: у директора совхоза родился сын. В общем, все были рады моему появлению на свет. Кроме меня.
Папа
Мой отец родился 4 августа 1938 года в том же селе Шали. Его настоящее имя – Умар-Али (на его надгробии написано по-чеченски «Умар-Али сын Лом-Али», но в паспорте значилось «Умарали», поэтому я Умаралиевич), Борис – его второе имя. У чеченцев, как правило, два имени – настоящее и повседневное, для быта. Почему его второе имя русское – это отдельная история.
Отцом моего отца был чеченец, его звали Лом-Али (но по паспорту просто «Али», поэтому мой отец был Алиевич). А матерью – сунженская казачка Антонина, в девичестве Литвинова. Али работал в советской милиции, где-то в Веденском районе. Там он встретил Антонину, которая работала в советской торговле и была очень красивой, эффектной, высокой девушкой. Они полюбили друг друга, женились, и Али привёз жену в Шали. Али потом работал почему-то в районном отделе народного образования и то ли до, то ли после имел небольшие проблемы с законом (и, кажется, немного отсидел, но это не точно).
Прадедушкой моим был Бети. Это его второе имя. Бети был женат на чеченке. Кажется, у них должны были быть другие дети, но я их не знаю. Фамилия Бети была Магомадов. Он сходил на Первую мировую войну в составе Дикой дивизии и вернулся, щеголяя чуть ли не офицерскими погонами, хотя непонятно, как он мог стать офицером. Говорят, что он сам отрубил ухо своему белому коню, чтобы потом рассказывать, как конь потерял ухо во встречном кавалерийском бою. Про Бети вообще рассказывали очень много смешных историй. К старости он стал известен как знахарь. Лечил народными методами от паралича и бесплодия. Однажды он вылечил человека от паралича, ворвавшись к нему в комнату весь измазанный сажей с воплями «пожар! горим!». Человек вскочил с кровати и выпрыгнул в окно. А женщин он лечил от бесплодия одному ему известным способом, но дети, которые появлялись после успешного лечения, все были похожи на него. В общем, Бети был легендарной личностью.
Али не мог поступить на рабфак с его фамилией, потому что было известно, что Бети Магомадов – царский офицер. И Али сменил фамилию, стал Садулаевым, потому что первое имя Бети (по паспорту) было Садула. Вот почти всё, что я знаю о своих предках со стороны отца. У меня есть, конечно, фамильное древо, выписанное стариками на несколько поколений в прошлое, но имена моих праотцов мне ничего не говорят. Меня, кстати, старики в это древо так и не вписали. Хотя вписали моих двоюродных братьев.
У Али и Антонины родилось трое сыновей. Мой отец был старшим. Вторым был Турпал, третьим Им-Али. Третий сын остался бездетным, а вот у второго родилось два сына, Руслан и Рустам, которых старики и вписали в фамильное древо. Они должны продолжить фамилию Садулаевых и пока справляются, у обоих есть дети мужского пола.
В общем, Али и Антонина и трое их детей жили в Шали, когда началась Великая Отечественная война. Чеченцев в Советскую армию не призывали. Но из добровольцев был сформирован чеченский полк. У этого полка печальная история, его плохо организовали, плохо снабжали. Даже питаться было нечем. Добровольцы питались тем, что присылали родственники. Кто-то сбежал обратно домой, дезертировал. Полк отправили под Сталинград. Там тоже всё пошло не так, как надо, но никакого массового перехода на сторону врага и дезертирства не было, как позже выяснили историки. Проблемы были с плохой организацией и неумелым командованием.
Али в добровольцы не пошёл, оставался с женой и маленькими детьми. Может, Бети пошёл бы, но он был уже старый, ветеран Первой мировой. А в 1944 году было проведено выселение по этническому признаку, операция «Чечевица». Почему операцию назвали «Чечевица»? По созвучию с «чеченцы»? Не знаю. Бети, Али и всем чеченцам было указано собрать немного вещей и отбыть поездами в Казахстан и Сибирь. Антонина могла остаться, потому что была русская, и могла оставить детей.
Говорят, что бабушка хотела уехать с мужем, но тот отговорил её, потому что дети были очень маленькие и могли не пережить дороги. Отцу было 5 лет, его младшим братьям ещё меньше. Али был уверен, что это какая-то ошибка, и уж его-то скоро вернут домой, потому что он был вовсе не гитлеровский коллаборационист, а лояльный советской власти советский служащий. Вообще, сложно было быть гитлеровским коллаборационистом, когда немецкие войска даже не заходили в Чечню. Были какие-то шайки бандитов, которые скрывались в горах и боролись с советской властью. Но в целом чеченский народ не был настроен против Советов, тем более никто не ждал Гитлера. Зачем понадобилось выселять всех чеченцев, да ещё и в 1944 году, когда фронт ушёл далеко от Северного Кавказа, до сих пор никто не понимает, и я не понимаю. Это было решение Сталина, которое сейчас выглядит странно, но в ту эпоху оно было по-своему логичным: целые народы тасовались туда и сюда, перемещались, осваивали новые для себя места. Для чеченцев выселение стало великой трагедией. Операцию «Чечевица» провели 23 февраля, поэтому чеченцы в эту дату отмечают не день армии или мужской праздник (с подарками в виде носков и пены для бритья, как это принято во всей остальной России), а годовщину трагедии. В пути и на новых необжитых местах много чеченцев умерло. Но, сорвав народ с родной земли, советская власть как бы открыла для него новый мир, заставила повзрослеть, выкинула из архаики в модерн. В общем, это сложная тема.