Герман Рыльский – Креахоновая крепость. Водовороты времени (страница 62)

Лишь очутившись в кабине лифта, Яналия немного расслабилась. Глядя на панель с пронумерованными кнопками, она задумалась – где бы отсидеться несколько часов? Идти в парк или «Клевер» не хотелось, и там, и там она могла случайно столкнуться с кем-нибудь из родителей. Можно было пойти к друзьям, но Гермес работал на ярмарке со своим отцом, а Тиша – бедная Тиша исчезла. Её не было уже очень давно, и шансы на счастливое возвращение таяли с каждым днём. Яналия вспомнила, как забавно суетилась Тиша, когда к ней приходили гости. У Тиши Крейн всегда находилась заначка со сладостями, и она угощала друзей печеньем, шоколадными конфетами и чаем.

Последнее время Яналия старалась не думать об исчезнувшей подруге, но сейчас тревога и мрачные предчувствия вернулись с утроенной силой. Любой мог обидеть Тишу. Сталкиваясь с жестокостью, она замыкалась в себе, не умела ответить ударом на удар. Яналия сама нередко обижала Тишу и сейчас стыдилась за каждое резкое слово и грубую шутку в её адрес. Долгое время Яналия вертела слабохарактерной подругой, как хотела, впутывая её в свои авантюры. «Теперь бы я никому не дала Тишу в обиду, – подумала Яналия с тоской. – Только бы она была живой и вернулась в цирк». Палец сам собой прикоснулся к цифре «4», и кабина поползла вниз.

Лифт привёз Яналию в холл. Публика смотрела представление, и на ярмарке было затишье. Антония в костюме Червонной Королевы неспешно прогуливалась по центральной аллее, балаганщики в полосатых жилетах и плоских соломенных шляпах-канотье без дела слонялись возле аттракционов. На Т’мум опустились сумерки, и шатры украсились разноцветными огоньками. Вывески горели в темноте холодным неоновым светом, привлекая мошек и ночных бабочек. Стараясь не попадаться на глаза владельцу тира, Яналия прошла по аллее и заглянула в небольшой, красного цвета шатёр. Внутри царил загадочный полумрак, в металлических курильницах тлели шарики омикронской смолы. За круглым столиком сидела мадам Симона и раскладывала пасьянс. Как Яналия и рассчитывала, пожилая цыганка была одна.

– Здравствуйте, – Яналия зашла в шатёр и задёрнула полог. – Я не помешала?

– Заходи, садись, – сказала мадам Симона, не отрываясь от карт.

Яналия села на свободный стул. Ей стало интересно, на что обычно гадают астрозавры? Пангоиды, те, небось, гадают на бизнес, греи… греи вообще вряд ли верят в гадания. Учитель Га рассказывал, что это единственная известная раса, не придумавшая себе религию. «Серые человечки», как называли их на Земле, верили исключительно в науку, всё иррациональное было им чуждо.

– Сегодня на ярмарке только о тебе и говорят, – произнесла мадам Симона.

Яналия поморщилась.

– Могу представить…

– Сэм Аддерли очень рассердился.

– Я заплачу ему за поломанный козырёк! – отмахнулась Яналия. – Вообще-то, я не сама туда упала, меня швырнули…

– Да, мне рассказывали, – кивнула цыганка.

Яналия вздохнула. Циркачи любили посплетничать, тут уж ничего не поделаешь.

– Мадам Симона, вы гадали на Тишу? – спросила Яналия, меняя тему разговора.

– Каждый день, – произнесла цыганка безрадостным голосом. – Я гадаю на Тишу каждый день.

Яналии показалось, что мадам Симона постарела и осунулась. Возможно, виной тому было освещение… но, скорее всего, она переживала из-за Тиши. В конце концов, мадам Симона была одинокой старой женщиной, у которой не было друзей. Она любила Тишу Крейн, даже если не показывала этого.

– И что говорят карты? – спросила Яналия, волнуясь. Она старалась не смотреть на картинки, возможно боясь увидеть седого безумца с бесёнком-киборгом на плече.

– Моя девочка жива, – сказала мадам Симона, и её голос дрогнул.

«Жива!» – от сердца немного отлегло. Не то, чтобы Яналия сильно верила в цыганские гадания… зато в них верила Тиша.

Мадам Симона достала из рукава платок и промокнула глаза.

– Что ещё говорят карты? – Яналия подалась вперёд, приподнявшись со стула. – Она вернётся?

– Мы получим от Тиши известие, – сказала цыганка. – В ранней дороге.

– Это значит скоро?

– Да.

Полог с шуршанием распахнулся, и в шатёр просунулась зубастая морда астрозавра.

– Это здесь гадают? Я хочу узнать, когда, наконец, меня повысят до полковника!

Яналия покинула шатёр и в обход тира направилась к открытой эстраде, принадлежавшей Буфадону Гудини. На сцене стоял коричневый, похожий на полированный гроб ящик. В нём Гудини каждое представление распиливал надвое собственную жену. Это был древний фокус, классика жанра. Именно такие, проверенные временем номера, составляли репертуар Буфадона Гудини. «Ловкость рук и никакого мошенства!» – как говорил робот-зазывала. Яналия обошла эстраду и увидела всю семью Гудини: Буфадона, его жену Валенду и Гермеса. Они ужинали, сидя на ящиках для реквизита; ещё один ящик, застеленный вместо скатерти старой афишей, служил столом. На нём были расставлены контейнеры с едой, термос и кружки.

– Яналия! – Буфадон Гудини помахал ей рукой. – Милости просим к столу!

– Спасибо! – Яналия подсела к Гермесу, подвинув его бедром, и взяла бутерброд с копчёной клонятиной.

Буфадон Гудини отправил в рот последний кусок сэндвича, с удовольствием облизал перепачканные майонезом пальцы и посмотрел на Яналию.

– Я слышал, сегодня на ярмарке случилось что-то интересное! – произнёс он, подкручивая напомаженные усы.

Яналия бросила быстрый взгляд на Гудини-старшего. У него было добродушное, слегка хитроватое выражение лица и смеющиеся голубые глаза. Низенький и полноватый, он добавлял себе роста при помощи высоких атласных цилиндров. Гермес не без иронии говорил, что в конкурсе на самого типичного фокусника его отец получил бы главный приз.

– А Яналия, наверно, ещё не в курсе, – усмехнулся Гермес. – Говорят, на ярмарке какие-то бессовестные хулиганы устроили драку!

От участи Линды, щеголявшей теперь с расквашенным носом, Гермеса спасло присутствие родителей. Наградив его коротким уничижительным взглядом, Яналия отвернулась. Конечно, Гермесу не терпелось узнать, из-за чего случилась потасовка, о которой судачил весь цирк.

– Хочешь сырных шариков? – Валенда Гудини подвинула поближе к Яналии контейнер. – Ещё тёплые!

Яналия взяла несколько штук и, не глядя на Гермеса, принялась жевать. Валенда Гудини была красивой темноволосой женщиной. На голову выше коротышки Буфадона и обладавшая яркой внешностью, она тем не менее всегда держалась в тени. Гермес рассказывал, что Валенда много лет была ассистенткой Буфадона и лишь со временем стала его женой. На сцене она играла роль второго плана, и эта привычка перешла в семейную жизнь.

Буфадон и Валенда выжидающе смотрели на Яналию. Ещё бы – им было интересно, из-за чего Сэм Аддерли лишился козырька на своём тире. Яналия не могла признаться родителям Гермеса, что нарочно сорвала чужое, пусть и оргульское, представление. По неписаному кодексу циркачей это было слишком, так её, глядишь, и в гости пускать перестанут. Поэтому Яналия была вынуждена что-нибудь соврать.

– Это всё близнецы! Я просто проходила мимо их шатра, ну и подумала… что обычно думаю об оргулах. А внутри как раз представление было, эти… две… читали мысли астрозавров. Заодно мои прочитали и разозлились. Они ненормальные, на людей кидаются!

Гермес фыркнул – он-то понимал, что Яналия сочиняет. Буфадон никак не отреагировал, только задумчиво покрутил ус. Обычно Яналия врала убедительно и со вкусом, но в этот раз как-то недотянула. Чтобы сгладить неловкость, она применила запрещённый приём:

– А я по пути сюда заглянула к мадам Симоне. Решила погадать на пропавшую Тишу…

Отец Гермеса подпрыгнул, словно под ним разорвалась петарда.

– Тебе нужно срочно снять порчу! Ты знаешь, что цыгане могут наложить проклятие, только посмотрев на человека?! Сглаз – это не шуточки!

Буфадон Гудини по своему обыкновению принялся разглагольствовать о колдовстве и ведьмах, эмоционально жестикулируя. Яналия с облегчением выдохнула. Жаль, её собственным отцом нельзя было так просто манипулировать!

Главное представление закончилось, и Буфадон Гудини в сопровождении жены вернулся на сцену. Пресытившиеся ярким зрелищем, астрозавры уже не так охотно задерживались возле уличных балаганчиков, однако, согласно правилам, ярмарка работала до последнего клиента. Пока Буфадон в очередной раз распиливал Валенду, Яналия сидела за сценой в окружении реквизита. Гудини-старший шутил – в обычных семьях жена пилит мужа, а у нас всё наоборот. Шутка была донельзя заезженная, но друзья семьи, в очередной раз услышав её, вежливо улыбались. Наконец роботы-охранники закрыли ворота, и циркачи принялись сворачивать шатры и закрывать балаганы. Гермес активировал двух роботов-грузчиков, и те начали демонтаж сцены. Это было последнее представление на Т’мум, ночью корабль покидал планету, унося циркачей в очередной далёкий сектор Млечного Пути. Яналия не помнила, что там дальше по графику гастролей. «Хорошо бы что-нибудь тёплое!» – подумала она, помогая укладывать реквизит в пластиковые, с металлическими уголками, кофры.

– Ты видел драку? – спросила Яналия у Гермеса, когда они одновременно наклонились к Загадочному Кубу – деревянной коробке с двойным дном.

– Нет, к сожалению! Только на видео.

Яналия издала горлом низкий булькающий звук, который следовало расценивать, как недовольное ворчание. Когда началась потасовка, Игорь Ланде был тут как тут, снимая дерущихся одноклассниц. Наверняка запись уже облетела весь цирк. «Когда-нибудь я заставлю его подавиться собственной камерой», – с раздражением подумала Яналия.