Герман Романов – Январский гром (страница 21)
Маршал Кулик с упоением в снятый с обсерватории небольшой телескоп рассматривал с Дудергофских высот эпохальную картину. На германских позициях стоял сплошной «частокол» разрывов самой разной высоты. От небольших до гигантских «гейзеров», что не ниже будущих сталинских «высоток». Фронт от Копорского плато до самого Красногвардейска долго ждал этого дня, к нему готовились, и маршал Кулик сам прилагал к этому немалые усилия. Все три месяца «затишья» он занимался будущей артиллерийской подготовкой генерального наступления, и этот долгожданный момент, наконец, пришел. Сейчас по противнику долбили из всего что есть, по всей линии шла пальба, но большей частью именно для отвлечения внимания фельдмаршала фон Лееба, командующего группой армий «Север». Прорывы должна была совершить именно крупнокалиберная флотская и железнодорожная артиллерия на трех участках — вот тут снарядов не жалели, даже драгоценных в 14 дюймов, не говоря про щедро расходуемые 12-ти дюймовые фугасы. Ставка была сделана на один-единственный удар, но изначально мощный уже в первые часы — проломить германскую оборону артиллерией и «обычными» стрелковыми дивизиями при поддержке тяжелых танковых полков. А вот дальше повести наступление уже исключительно «ударными» стрелковыми дивизиями и двумя конно-механизированными группами. Последние представляли достаточно сильные объединения — в каждой по механизированному и кавалерийскому корпусу, последний, правда, всего две дивизии, но исключительно сильных по составу. Ведь каждому кавалерийскому полку придавался батальон лыжников, а самому корпусу танковый полк четырех ротного штата. Именно в КМГ он собрал все, что у него было лучшего, усилив каждую танковую бригаду третьим, а то и четвертым стрелковым батальоном на лыжах, собрав их со всего фронта. Добавил сверх всяких норм бронеавтомобили БА-10, что были способны действовать с цепями на задних колесах по зимним дорогам, которых немцы немало проложили в своем тылу, интенсивно используя рокады.
Качественное превосходство в калибре орудий имело и серьезный количественный перевес по числу стволов крупного калибра свыше ста миллиметров. А за счет 120 мм полковых минометов эта разница увеличивалась многократно. У них хоть и небольшая дальность стрельбы, но на пять километров вглубь неприятельских позиций пудовые по весу мины могут все перепахать, а при прямом попадании в окоп убийственны. У немцев в полках таких нет, только пара 150 мм пехотных орудий, так что позиции «расковыряют» быстро — при двух сотнях стволов на километр прорыва о наличии живого противника на всю глубину действенного огня уже можно не спрашивать, особенно когда по тем проходит «огневой вал».
Численный перевес на участках прорыва по пехоте создали тройной, а кое-где на один германский полк выставили пару дивизий, при поддержке тяжелых артиллерийских дивизионов. Благо в Карелии наступило полное затишье — финны активности не демонстрировали, отойдя к старой границе, за которую, однако, уцепились крепко. Впрочем, зима в тех краях и в Заполярье препятствует любым наступлениям, а у противника прошла частичная демобилизация — полки стали меньше на один батальон, который распустили по домам. Нужно же кому-то работать, Финляндия имеет населения меньше трех миллионов, а летом и так провели тотальный призыв. Так что надо было использовать из состава трех армий все лучшее, что можно было оттуда вытащить, в основном переведя все стрелковые полки 7-й и 14-й армий на штат из двух батальонов, собрав в третьи лучший элемент, отобрав практически всех, кто умел не только ходить на лыжах, но воевать на них.
— Да, Григорий Иванович, то, что было в сентябре по сравнению с этим апокалипсисом не сравнить.
— Все знают куда стрелять, Андрей Александрович, давно составлены карточки, на которые постоянно вносятся изменения. Каждый командир дивизии знает, где у противника огневые средства и пулеметные позиции, вот их сейчас подавляют. Тяжелая артиллерия разносит цели в глубине, а когда пехота пойдет в наступление, будет поставлен «огневой вал». Если прорвем вражеский фронт сегодня, завтра поддержка артиллерии значительно сократится — флот с береговыми батареями уже не «достанет». Но это уже не важно — в маневренной войне немцам нынешней зимой придется намного хуже, чем нам. Подсчет простой — у них одна дивизия на три наших, и танков мало до крайности. Если сейчас не воспользуемся, потом нам второго шанса не дадут — совсем иная подготовка будет к зиме.
Кулик замолчал, продолжая рассматривать «вскипающие» от разрывов позиции. Григорий Иванович нисколько не сомневался, что прорыв состоится — все дело в том, что немцы десятью дивизиями могли держать плотное кольцо блокады вокруг изможденного голодом города, но сейчас такое невозможно ни физически, ни технически. Ведь живы десятки тысяч красноармейцев, что должны были погибнуть в безнадежных попытках прорыва или умереть от истощения, да просто опухнуть с голода и потерять все силы. Но теперь они все живы и здоровы, и главное полны решимости отбросить немцев от Ленинграда как можно дальше.
За три месяца «затишья» армии преобразились, растерянность ушла, ее сменила уверенность. И главное — основная масса вооружения направлялась именно в войска фронта, и к весне все дивизии будут в «усиленном» штате, особенно за счет 120 мм минометов, что в значительной мере компенсируют превосходство немцев в 105 мм дивизионных гаубицах. А вот «катюши» неэффективны, расход боеприпасов огромен, результаты мизерные по затратам. По всем раскладам лучше иметь вместо реактивных минометов обычные, особенно на этой местности — тут не степь, ни рощи. Здесь леса и болота, число минометов необходимо даже увеличивать, с чем «Арсенал» легко справится. Да на «Красном инструментальщике» сестрорецкие оружейники принялись изготавливать ДПМ, за счет постоянных поставок комплектующих из Коврова — уже началось серийное производство КДС (под таким названием РП-46 появился на пять лет раньше срока). Да и ППС-41 начали делать раньше срока, что немаловажно. Так что все возможности для успешного прорыва имеются, особенно когда у тебя артиллерии втрое больше, а в серьезных калибрах вообще на порядок.
Кулик всмотрелся в стену разрывов, она начала двигаться в глубину вражеских позиций. Посмотрел на часы — все правильно, артиллеристы начали сопровождать поднявшуюся в атаку пехоту огневым валом…
Глава 28
— Проломили фронт, товарищ командующий, как есть проломили — мощным ударом, одним напором. Вскрыли, как консервную банку ударом топора — теперь поспешаем в Волосово!
Командир 1-й тяжелой танковой «группы» полковник Орленко не скрывал торжества — он сам не ожидал такого ошеломляющего успеха. Назначение получил всего за три недели до наступления, маршал Кулик сразу ввел его в курс дела лично, и не только поговорил, два раза присутствовал на учениях у Петергофа. Там фактически вот уже два месяца формировались две тяжелых танковых «дивизии» КВ, о существовании которых никто и не подозревал. Дело в том, что их вроде как не было таковых, хотя все части и подразделения имелись в наличии, и давно хорошо подготовлены. Но только с середины декабря «дивизия» появилась формально, но опять же — в приказах о том не объявлялось, говорилось о «группах» полковников Орленко и Полубоярова — Павла Петровича «выдернули» прямо с должности начальника АБТУ Северо-Западного фронта. Причем без всякого принуждения — они оба моментально согласились, когда узнали в чем суть дела.
О таком никто даже не помышлял раньше — все тяжелые танковые полки Северного фронта свели по три в две «группы», по семь десятков КВ в каждой. «Климы» должны были наносить удар на узком участке фронта, при мощнейшей артиллерийской поддержке — прорыв его тяжелых танков поддерживало четыре дивизиона гаубиц-пушек МЛ-20 и 122 мм пушек А-19, Полубоярову досталось больше на корпусной артполк из пяти батарей 152 мм гаубиц М-10. Да и сами танковые «группы» пока именовались отдельными, почти по шесть с половиной тысячи бойцов и командиров в каждой, двойной штат для любой бригады — а потому фактически дивизии, пусть в несколько «урезанном» виде.
В состав ввели мотострелковый полк, который передали из 7-й армии, в два стрелковых батальона с ротой автоматчиков и батальоном БА-10М. Для артиллерийской поддержки имелся самоходный полк из четырех батарей — две с СУ-152, на шасси КВ, с гаубицей М-10Т, но не в башне, а в лобовом листе корпуса. И две батареи СУ-26 с 76 мм пушками УСВ — теперь все снимаемые с фронта «двадцать шестые» вооружали именно ими, для чего снимали подбашенную коробку. Придали и моторизованный минометный полк из двух десятков 120 мм стволов. Включили в «группу» также саперный батальон на автотранспорте, что должен был поддерживать танки в наступлении. Да и сами полки КВ были дополнительно усилены второй ротой автоматчиков «танкового десанта» и отдельной ротой из десятка Т-60. Так что под его командованием оказалась внушительная сила, о которой прежде не помышляли — полторы сотни танков, самоходок и бронеавтомобилей, и «чертова дюжина» стрелковых рот, фактически четыре батальона. И это не считая полнокровного разведывательного батальона с легкими танками Т-50, и всевозможных подразделений обеспечения — медиков, интендантов, ремонтников, связистов и прочих, без которых в поле сильно не повоюешь…