Герман Романов – Январский гром (страница 20)

— Тогда придется отступать, Григорий Иванович, если только Северный фронт под вашим командованием к этому времени не сломит 18-ю армию. Главный удар ведь наносят ваши войска, а мы вспомогательный…

— Вот тут вы ошибаетесь, Николай Федорович — все наши удары, как ни странно, главные. Потому что если в одном месте мы не добьемся решающего успеха, то ситуация обернется против нас самих. Все зависит от согласованности действий, и определенной синхронности. Вот тогда немцам придется плохо, они будут вынуждены отступать. Понимаете, у нас с вами единственный шанс нанести поражение всей группе армий «Север», заставить ее откатится на рубежи, которые немцы занимали в начале августа. Если удастся это сделать, то ход войны для страны изменится в лучшую сторону. Но если мы бездарно упустим, то наступать дальше будем только ползком, сражаясь за каждую деревеньку, проливая потоки крови.

Кулик прошелся по кабинету, отстраненно посматривая на карту и размышляя. Затем негромко произнес:

— Наступление начнем через две недели, в наше Рождество. Но для этого нужен мороз, хороший мороз, сама природа должна помочь нам. И время еще есть, чтобы лучше подготовится. За неимением дополнительных танков придется уповать на одну артиллерию, было бы счастьем, если погода не даст авиации возможность летать…

Поставки американской и британской авиации по ленд-лизу были не менее существенны, чем привезенные к нам танки. И свою роль зимой 1941–1942 года сыграли в первую очередь английские «харрикейны», которые стали поступать в истребительные полки. Их принято ругать, но так ли плохи эти самолеты на деле, особенно в самый напряженный момент, когда увезенные в эвакуацию заводы еще не приступили к выпуску отечественных самолетов…

Глава 26

Перед глазами шли плотными шеренгами цифры, много цифр, и про каждую из них Григорий Иванович мог рассказать многое. Короткие строчки, всего из двух или трех цифр и следующих за ними букв, с каким-нибудь значком, говорили многое — «128 СД+» означала стрелковую дивизию, что воевала с первого дня войны, прошла три доукомплектования, и сейчас представляла очень боеспособное соединение. Соединение числилось уже в разряде «ударных» дивизий, сформированных наподобие гвардейских — 11 тысяч личного состава, вооружением обеспеченность полная, артиллерийская бригада из легкого пушечного и минометного полков пяти батарейного состава и гаубичный 122 мм дивизион. Намного меньше лошадей, почти втрое, лошадей, зато автомашин три с половиной сотни. Таких дивизий в составе войск Ленинградского сектора только четырнадцать, все бойцы проверены войной, вооружены орудиями новых образцов, именно в них идет большая часть производимых пистолетов-пулеметов. Остальные двадцать девять дивизий укомплектованы по «нормальному» штату — 10 тысяч бойцов и командиров, из артиллерии только легкий полевой полк на конной тяге. Тут все строго по пересмотренным Ставкой в начале декабря штатам — на взвод не четыре ДП, а два, в ротах нет станковых пулеметов, орудий меньше на треть, 120 мм и 82 мм минометов вдвое меньше, автоматов выдана самая малость. А вот легко-стрелковые дивизии, спешно формируемые повсеместно во всех округах вместо более слабых по штатам стрелковых бригад, на фронте отсутствовали как таковые, хотя их общее количество в РККА давно превышало сотню. Просто за три месяца затишья, благодаря постоянному притоку пополнений, численность всех дивизий не только довели согласно «расписанию», но и сформировали сверхштатный запасной учебный батальон.

Кроме этих 43 стрелковых дивизий в составе семи армий фронта имелись егерские дивизии, гораздо меньшие по численности — всего шесть тысяч бойцов и командиров, как в легко-стрелковых соединениях. Вот только качество личного состава было в них лучше, чем в гвардейских или воздушно-десантных частях. Народ там из северных областей, много поморов и карелов, привыкших к местному климату и условиям, всю жизнь прожили среди лесов, болот и валунов. Люди неторопливые и кряжистые, всю жизнь на земле — воевали, как трудились, размеренно и уверенно, на лыжах ходили с детства, многие охотники, не привыкшие зря тратить лишний выстрел на зверя. Тут не каждый крестьянский парень приспособится, про горожан балованных цивилизацией и говорить не приходится — даже спортсмены не выдерживали долгих маршей по болотам. Только сибиряки из таежных деревушек и заимок быстро приспосабливались, многие даже считали карельские и новгородские леса для себя близкими, чуть ли не родными. К тому же в полках было много пограничников, переведенных из НКВД — кадровые военные, их сама служба на границе многому научила, к тому же у всех имелся изрядный боевой опыт, полученный в боях и стычках с суровыми финскими парнями. Тоже из егерей — на болотах часто кипели самые настоящие схватки до полного истребления противника, в плен никто не сдавался. Но таких дивизий в составе фронта всего семь, еще две переданы на соседний Северо-Западный фронт, где точно таких же болот и лесов также с избытком.

— Всю кровь с меня выпил, прямо вурдалак, — по адресу известной персоны маршал выразился исключительно руганью. Отдать семь стрелковых дивизий, из которых две были гвардейскими, а еще одна получила это звание в боях, фактически целую армию, это полбеды, как оказалось. Хуже всего, что у фронта забрали оба с невероятными трудами сколоченных механизированных корпуса. И те воевали отлично, 123-я бригада стала 2-й гвардейской, что само по себе говорило об ее выучке. И остался он при двух танковых бригадах, причем одна была на формировании. Правда, 21-ю и 28-ю бригаду вернули, за ними отправили «разобранную» 124-ю с управлением и частями 3-го мехкорпуса генерал-майора Баранова. Возвратили в совершенно истерзанном виде, и понятное дело, без матчасти, с третью личного состава. Конечно, раненые вернутся по выздоровлению в свои части, такой приказ Верховным главнокомандующим отдан. Но и самоуправство никто не отменял, будет хорошо, если половина поправившихся танкистов возвернется. Но то будет позже, сейчас приходилось выкручиваться, как только можно. Все же танки Сталин дал — пришли семьдесят машин, но только два десятка «тридцатьчетверок», остальные Т-60. А дальше пришлось действовать как фокуснику, который достает кроликов из шляпы, а ленты из рукавов, вынимать танки оттуда, где их удавалось до поры до времени скрывать. А таких мест на фронте более чем достаточно — в Карелии и на перешейке имелись отдельные танковые батальоны, целых пять, и три отдельных мотострелковых полка двух батальонного состава. Приберегал как раз до крайнего случая, и таковой настал — теперь появилась надежда, что удастся задействовать проверенный в боях 3-й мехкорпус. Так что «восстановление» бригад уже заканчивается, хотя пришлось собрать буквально все боеготовые танки. Хорошо, что с завода пошли новенькие Т-50, их ждали с нетерпением. Но мало, к концу месяца будет два десятка, но обещают в январе удвоить выпуск продукции.

— Маршал в бухгалтера превратился, каждый танк теперь подсчитывает, каждую дивизию и бригаду на учет в «гроссбух» берет. Что за времена настали — один готовит, другие бездумно губят. Неужели мираж скорой победы настолько глаз застилает — скорее на Смоленск и Брянск…

Договорить не смог, раздался зуммер и поднял телефонную трубку — по пустякам его не беспокоили. Выслушал сообщение, обалдел, не поверил и переспросил раз, уточнил, и положил трубку. Перевел взгляд на настенный календарь и быстро сопоставил даты. Пробормотал:

— Надо же — какой новый день японцы для нападения выбрали. То восьмое число воскресенье, прямо как 22 июня, а сейчас 25 декабря выходит, Рождество. Ничего себе выбор, они ведь команды врасплох захватили. Но ничего себе отсрочка вышла, на семнадцать дней — с чего бы это?

Достал папиросу, и закурил, осмысливая новость. Перл-Харбор японцы разбомбили, уничтожив Тихоокеанский флот США. Но в прошлый раз вроде четыре линкора только погибли, тут вроде все пострадали, но при этом взорвалось и сгорело два авианосца. И вот последнее обстоятельство сильно удивило — он четко помнил, что никаких авианосцев в базе не было, американцы их убрали заблаговременно. Скорее всего, произошла какая-то ошибка, нелепость — могли все переврать. Но война между Японий и США объявлена, пусть с некоторым запозданием, но случилось то, что должно было случиться, история имеет неумолимую мощную инерцию…

Американские линкоры под ударом японской авианосной авиации 8 декабря 1941 года в Перл-Харборе. До сих пор эта дата в США именуется «День Позора»…

Глава 27

От грохота орудий содрогалась земля, придавленная затянутым облаками небом. Словно всевышний решил помочь православному воинству — а оно таковым и было на самом деле. Многие красноармейцы, да что там командиры, среди которых встречались даже коммунисты, носили крестики на гайтанах — тут как нельзя лучше подходило изречение, на счет окопов, в которых трудно найти неверующих.

— Это очень хорошо, что наши самолеты не могут подняться в воздух, ведь если мы не летаем, то и противник тоже прижат к земле, и все решит артиллерия. А у нас она однозначно лучше — нельзя было немцам свои позиции столь близко возводить от досягаемости береговых батарей и кораблей.