Герман Романов – Возмездие былого (страница 9)

На лице Сталина появилась на мгновение непонятное выражение, но не гримаса — а будто сильно задетое за «живое» самолюбие. Да и Кулик от таких слов едва не сморщился, и нарочито спокойно произнес:

— В Маньчжурии нет места линкорам, а вот танкам вполне найдется, а они у нас имеются, с подготовленными экипажами, с обстрелянными танкистами тоже немало. А линкоры… Да что все эти японские линкоры и крейсера с авианосцами, если у нас самый надежный союзник имеется. И это отнюдь не американцы, а подступающая зима — через лед в Охотском море ни одна эскадра не пройдет, а он скоро станет, уже через три-четыре недели наше побережье будет надежно им прикрыто.

Кулик усмехнулся — лед надежно выводил до апреля весь Объединенный Флот, сколько бы там не было кораблей. В то же время наличие во Владивостоке ледоколов позволяло выводить в Японское море по необходимости подводные лодки, которых было немало в составе ТОФа. Однако Сталин кивнул — недаром интересовался погодой, и тем, когда ударят морозы. А это очень важно — активные боевые действия в Даурии и на Благовещенском направлении начнутся через неделю, октябрь на исходе будет, а в середине ноября Амур покроется льдом, и вся флотилия вмерзнет в него до середины апреля, на долгие пять, а то и все шесть месяцев.

— Американцы тоже придут на помощь, и скоро, — тихо произнес Сталин, пройдясь по кабинету и остановившись у стола. Взял из коробки папиросу и негромко продолжил:.

— Отряд крейсеров уже отправлен в Петропавловск, сопровождает идущие туда военные транспорты с необходимыми для нашего гарнизона грузами. Рузвельт согласен взять Камчатку на «содержание». На Командорских островах будет усилен гарнизон, установлены еще две береговых батареи. Американцы просят использовать полуостров в качестве опорного пункта, с которого они начнут потихоньку продвигаться через всю Курильскую гряду на юг. И вот еще что — со следующего года, но возможно и с декабря, если успеют, в Приморье с аэродромов начнут бомбить японские острова «летающие крепости». Кроме того, из наших гаваней начнут действовать их субмарины. Я принял предложения президента Рузвельта, хотя есть серьезные политические риски, но пользы от такого сотрудничества намного больше. Американцы заинтересованы как можно быстрее выбить из войны японцев, чтобы не нести лишних расходов. Дельцы они…

Последние слова были сказаны без всякого презрения, просто как констатация факта. Кулик же моментально оценил возможные перспективы и последствия от такого «взаимовыгодного бизнеса». А то, что японские заводы начнут бомбить на полтора года раньше, в корне изменяло всю ситуацию войны на Дальнем Востоке — теперь первой будет выбита Япония, а не германия, но от «перемены слагаемых», как известно, «сумма не меняется». А вот потери и издержки в такой войне могут стать ощутимо меньше — американцы и англичане ребята упертые, их стратегическая авиация превратит «Еврорейх» в развалины. Еще бы этого результата не добиться, если янки четырехмоторных бомбардировщиков совокупно сделали чуть больше 34-х тысяч, почти столько же, сколько советские авиазаводы изготовили одномоторных штурмовиков ИЛ-2. Против такой воздушной армады устоять невозможно — немцы за строительство подземных заводов принялись, а вот японцы с этими мерами запоздали тогда, а сейчас для них подобные бомбардировки станут самой настоящей катастрофой. И в огне могут погибнуть сотни тысяч японцев, тех, которым было суждено выжить.

Но эти мысли Кулик тут же отбросил — страдать излишним гуманизмом нельзя, в первую очередь нужно думать о своих, а враги на то и враги. Тут все просто — не мы начали, но за нами не «заржавеет».

— Если так и будет, Коба, то создав превосходство в воздухе, все равно, сколько у японцев линкоров и крейсеров, у нас их все равно нет. Как и авианосцев — их береговая авиация полностью заменит. К тому же под это дело можно у Рузвельта и корабли попросить, не думаю, что откажет.

— Вызывайте со Ждановым наркома флота, он вам все по порядку доложит. Ему и на Камчатку скоро лететь — предстоит с американским адмиралом переговоры вести…

За годы 2-й мировой войны на авиазаводах США изготовили свыше 12 тысяч бомбардировщиков В-17, названных «летающими крепостями» — самолет с потрясающей боевой живучестью. Еще в полтора раза больше «либерейторов», и напоследок свыше трех тысяч «суперкрепостей», тех самых В-29, с которых сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Еще почти 16 тысяч четырехмоторных бомбардировщиков сделали на английских заводах, и половина из них знаменитые «ланкастеры» — «ночной кошмар Германии». В СССР только ПЕ-8 был подобного класса, но их выпуск составил чуть больше семи десятков…

Глава 12

— Раздухарились японцы, в штыки бросаются, товарищ капитан 1-го ранга. Лезут и лезут, «банзай» орут непрерывно. Мы их бьем, в штыки пару раз сходились, роту, почитай, «вырезали» огнем в упор, а они снова идут. Глаза дикие, кровью налились, и смерти нисколько не боятся — как очумелые! Куда там финнам — те хладнокровно дерутся, и потерь не любят, чуть-что пошло не так — отскакивают. Покурить бы…

Последние слова, хотя и прозвучали высказанным вслух желанием, но на самом деле были просьбой обычного пехотного старшины с характерными «треугольниками» в числе четырех, на зеленого цвета петлицах, к вышестоящему по должности командиру. И вряд ли раненый имел сейчас представление, что перед ним не простой капитан 1-го ранга с широкой золотистой нашивкой на рукавах кителя.

Ведь еще год назад Гордей Иванович был заместителем наркома военно-морского флота, и звание имел намного выше, был вице-адмиралом, и даже короткое время покомандовал на свою беду развернутой в Крыму группировкой из двух общевойсковых армий и Черноморского флота. Однако ничего сделать толком не смог — немцы все же прорвались в Крым, причем сделали это за сутки до его назначения, и в такой ситуации все предпринятые меры оказались запоздалыми. Виноват генерал-полковник Кузнецов, но его отправили в Москву, академией управлять, а «крайним» назначили вице-адмирала Левченко. Отдали под суд военного трибунала, «впаявшего» разжалование со сроком, и «поражением» в правах.

Однако старый друг и многолетний товарищ по службе, адмирал Николай Герасимович Кузнецов, нарком флота, заместителем которого он был, немедленно стал ходатайствовать в его защиту и «смягчении» приговора. И к удивлению моряков свое веское мнение выразил маршал Кулик, хотя где Ленинград, а где Крым. Но подействовало — только в звании снизили на две «ступеньки», и отправили управлять Кронштадтской ВМБ. Но в апреле вылетел в Благовещенск принимать новую должность заместителя командира Амурской военной флотилии, вроде как подальше от пристального взгляда Верховного главнокомандующего, которому не следовало без крайней на то необходимости «мозолить» глаза даже наркому флота, ходатайствуя за попавшего в «опалу» разжалованного вице-адмирала.

— Ох, спасибочки, товарищ капитан 1-го ранга, — с чувством произнес раненный в руку старшина, наделяя папиросами раненых товарищей. Последних было много, до сотни, они лежали рядами на одной из барж, ставшими импровизированными пирсами. Здесь всем распоряжались медики, оказывая первую помощь, и отсюда проводили эвакуацию на катерах на левый берег Амура — в Благовещенске заранее были развернуты еще несколько дополнительных госпиталей. С десантом на южный берег Амура тянуть было нельзя — японцы из полевой артиллерии уже стали обстреливать город, и любое промедление грозило самыми неприятными последствиями. Планы операции были давно подготовлены, и всего за пять дней стянуты все предназначенные для десанта силы — 74-й стрелковый корпус из 3-й и 12-й стрелковых дивизий, отдельные егерский полк и танковый батальон, под прикрытием огня тяжелой артиллерии 101-го Благовещенского укрепрайона. Поддержка с воздуха обеспечивалась двумя авиационными дивизиями — СБ, «чайки» и И-16 беспрерывно, волна за волной атаковали давно выявленные цели, отработка действий на учениях была доведена до автоматизма.

Амурская флотилия выделила 1-ю бригаду речных кораблей — три монитора и пару канонерских лодок — два десятка тяжелых пушек 152 мм и 120 мм Кане, и четыре новых 130 мм орудия. Поддержку обеспечивали бронекатера бригады и пограничников, последние выдели в «первую волну» десанта четыре роты, а флотилия батальон морской пехоты. Огонь корабельной артиллерии корректировали СУ-2, бригаде была передана целая эскадрилья из дюжины новеньких самолетов. Кроме того, для переброски войск на южный берег собрали до сотни всевозможных пароходов, барж и катеров различного назначения, а высадка авангарда шла с боевых кораблей — каждый монитор принял по две роты, а бронекатер по взводу.

И ведь получилось овладеть Сахалянем, или Хайхе, как его китайцы называли. Предрассветную высадку японцы «прошляпили», к тому же в этот момент по ним открыли стрельбу диверсанты из заранее переброшенных НКВД, отборных спецгрупп. Китайцев даже переодели в японскую форму, чтобы самураи в темноте их приняли за своих, а егеря просто резали всех, кого встречали на своем пути — половина бойцов полка имела солидный боевой опыт, полученный при обороне Ленинграда — всех раненых по излечении направили из госпиталей на Амур. Именно они и навели на японцев ужаса — те никак не ожидали молниеносного удара с тыла, причем напавших было много, очень много, и действовали они уверенно. На улицах Хайхе начались кровопролитные бои, и в этот момент подошли мониторы и бронекатера, высаживая десант и стреляя по японцам из корабельных орудий. Но все же за китайский город сражение шло почти сутки, и закончилось полным истреблением японского гарнизона, в котором было несколько тысяч солдат, категорически отказавшихся сдаваться в плен, после чего, понятное дело, никого не стали жалеть, особенно китайские товарищи.