Герман Романов – Возмездие былого (страница 11)
— Странно — почему вся бригада не атакует, — пробормотал командарм, сильно удивленный, но понимая, что Орленко сознательно организовал такой «турнир», наподобие тех средневековых, когда сражались рыцари на ристалище. А тут пять «тридцатьчетверок» против четырех десятков вражеских танков, причем последние ничего сделать против них ни в состоянии. Мелкокалиберные снаряды отскакивают от брони «тридцатьчетверок», как от стенки горох, в то время как семикилограммовые бронебойные «болванки» первым же попаданием «обездвиживают» вражеские машины.
В такой ситуации, любой здравомыслящий командир немедленно бы отдал приказ отступать, пользуясь как прикрытием дымом и чадом от горящих машин. Однако японские танки продолжали наступать, в то время как идущие позади машины уже были почти целиком истреблены. Это уже была не атака, а какое-то массовое самоубийство с умопомрачением. Даже летом сорок первого, когда советские легкие танки Т-26 и БТ попадали под массированный обстрел противотанковой артиллерии, они сразу выходили из боя. И будь сейчас вместо японских машин германские «панцеры», Орленко бы не действовал столь безрассудно, с неимоверной наглостью, вызывающе — отпрянул бы назад, ушел за гребень, а там немцев поджидала бы противотанковая артиллерия. И под удар попала бы «спешившаяся» с грузовиков пехота, где в каждом батальоне имелась противотанковая рота из четырех «сорокапяток» и дюжины ПТР. А еще дивизионный легкий артполк, где имелось 24 ЗИС-3, и зачастую придавались еще две батареи «гадюк» из противотанковых полков — от «зенитного» боеприпаса лобовая плита «четверки» не служила надежной защитой, а во всех остальных проекциях танк пробивался под любым углом — или корпус, либо башня.
— Наши самолеты появились, товарищ генерал! «Чайки» заходят на штурмовку, третий вылет за сегодня.
Советские войска в Монголии имели для поддержки целый авиакорпус из двух дивизий — бомбардировочной и истребительной, пусть и устаревших типов, ветеранов еще Халхин-Гола. Однако бомбардировщики СБ базировались в двухстах километрах от фронта, истребители в сотне верст, и на то были веские причины. После боев лета 1939 года выяснилось, что «питание» 57-го стрелкового корпуса боеприпасами, топливом и продовольствием является трудно разрешимой задачей, если использовать для перевозок на семьсот километров только автотранспорт. И сразу после конфликта с японцами закончили постройку железнодорожной ветки от станции Борзя до Баян-Тумена, что теперь переименован в честь маршала Чойбалсана. А нынешним летом, с нечеловеческими усилиями выполняя приказ Ставки, добавили еще семидесятикилометровую колею на юг, теперь до войск, что развернулись в приграничье, оставалась самая «малость» — каких-то триста верст, что по масштабам Монголии является сущим пустяком. И благодаря этому удалось полностью обеспечить развернувшуюся шестидесятитысячную группировку, да еще с крупными силами приданной авиации. Последняя, особенно бомбардировщики СБ, заменяли тяжелую артиллерию, которой практически не было, кроме двух дивизионов новеньких гаубиц М-10 БМ. У которых для ствольной группы для облегчения всей системы был приспособлен лафет от 122 мм гаубицы М-30. Теперь полугусеничные тягачи ЗИС-42, производство которых стало потихоньку нарастать, довольно бодро таскали гаубицы весом в три с половиной тонны — одна тонна действительно оказалась «лишней». А это значимо при огромных расстояниях — потому для действий в бескрайних степях и полупустынях пехота абсолютно не подходит, как и трактора, что являлись обычным средством мехтяги в корпусной артиллерии. Тут, как много веков тому назад, со времен Чингисхана, в ходу кавалерия — и с той, и с другой стороны кочуют монголы, а чего-чего, но лошадей у них хватает. А в условиях сильной разреженности фронта с большими расстояниями играет свою роль не численность войск, а их подвижность, вот этого японцы и не учли, стараясь прикрыть направление от Халхин-Гола укреплениями, которые практически бесполезны в условиях степи…
— Все, нет у японцев танков, все повыбили!
Романенко пристально осмотрел поле недавнего сражения — японский танковый полк просто перестал существовать как боевой «организм». Наскоро подсчитал — сорок три машины застыли грудами искореженного металла, но больше чадило полыхающими «кострами». Это не Т-26 или БТ, и не Т-60 — новые «тридцатьчетверки» показали неоспоримое превосходство в бою танков с танками, в схватках с немцами ничего подобного летом и близко не было. И теперь командарм понял, для чего Орленко устроил эту «дуэль» — теперь даже самых «безбашенных» японцев оторопь возьмет. Одно дело, когда бой пойдет на равных, и совсем другое, когда превратится вот в такое избиение, наглядное и поучительное, на глазах солдат противника…
— Даете вы, Тимофей Семенович — где так ловко научились стрелять? Что не выстрел, то попадание. Зачем сами вместо наводчика сели, на новых танках у командира свое место, да еще с башенкой для наблюдения.
— Танк решил проверить, у меня в корпусе таких еще нет. В принципе КВ уже не нужен, броня не хуже чем у него — пусть 75 мм, но под большим наклоном. Германская «четверка» в лоб не возьмет, даже «длинная рука» не поможет, если только не в упор. И «тигр» с километрового расстояния своей «ахт-ахт» лоб не пробьет, хотя башню сможет. Да, не нужны тяжелые танки, весят в полтора раза больше, уступают в подвижности и почти равноценны в защите. Все преимущество в 85 мм пушке, но и то не значимое — пробиваемость брони почти на одном уровне. Буду писать рапорт маршалу.
— Так напишите, и сегодня же вылетайте к корпусу, У-2 вас давно ждет. Но только после того как в разведотделе пленных японцев наскоро допросят — информация может быть важной…
Глава 15
— Мы опередили японцев с первым ударом, они от нас не ожидали столь быстрых и решительных действий. Думали, что я как Куропаткин буду тянуть кота за яйца, вот их тут и «огорчили».
Маршал Кулик зло выругался, разглядывая захваченный у японцев Сахалян — небольшой город на южной стороне Амура превратился в тыловую базу переправившихся на «китайскую сторону» главных сил 2-й Краснознаменной армии, начавшей наступление вглубь Маньчжурии, и уже продвинувшейся на семьдесят километров. Но если Хайхе удалось захватить внезапным ударом, «первым броском» десанта, то юго-восточнее под Суньу шли упорные бои — засевшая японская пехотная дивизия упорно сопротивлялась, но уже попала в полное окружение.
Сейчас за самураев принялись всерьез — подтянули тяжелую артиллерию, с реки на пределе дальности стреляли по вражеским позициям мониторы. А с воздуха с предельной интенсивностью бомбила авиация, благо лететь было недалеко, через Амур, от аэродромов полсотни километров, а запас бомб имелся изрядный. Так что еще несколько дней самых энергичных действий, и цель первого этапа «маньчжурской войны» войны будет достигнута — 2-я армия продвинется на Цицикарском направлении до господствующих высот и перевалов Малого Хингана, где и придется закрепляться. Вынужденная будет «приостановка» — собственных сил в армии мало, чтобы продвигаться на Цицикар, нужны танки, по крайней мере, две-три бригады, с одним батальоном много не навоюешь. Да и сил в армии Терехина мало, да и сам он опыта не имеет — действовать на одном направлении может, но с южных хинганских отрогов фронт армии начнет расползаться по сторонам, с пятью дивизиями такой не удержишь, не то, что продвигаться вперед. Да и зима не самое подходящее время для боевых действий, но как говорится — «времена не выбирают, в них живут и умирают».
— Радиограмма от командующего Забайкальским фронтом генерал-лейтенанта Малиновского, Григорий Иванович.
Рядом встал его неизменный начальник штаба генерал-лейтенант Захаров, бывший еще при маршале Ворошилове начальником штаба главнокомандующего Северо-Западным направлением, и доставшийся Кулику как бы по «наследству». За год с лишним они «сработались», «притерлись» как говорится. К тому же теперь сам маршал Кулик занимал должность главнокомандующего советскими вооруженными силами на Дальнем Востоке, являлся 1-м заместителем Сталина и как Верховного главнокомандующего, и как председателя ГКО, и в Ставке ВГК. Да и вообще пока единственным главнокомандующим, так как имеющиеся на советско-германском фронте «направления» были упразднены, и теперь всеми шестью фронтами и тремя флотами управляли из Ставки через Генеральный Штаб напрямую, что было абсолютно правильным решением — промежуточные инстанции только мешали, создавали излишнюю бюрократизацию. Да и сам Сталин уже являлся достаточно искушенным «Верховным», сосредоточив в собственных руках управление и страной, и ее вооруженными силами. Но Дальний Восток слишком далеко, да и протяженность фронта на нем не уступает европейскому ТВД, а с учетом побережья Японского и Охотского морей, а также Камчатки, существенно превосходит. Так что теперь он занимал фактически должность «наместника», каким являлся адмирал Алексеев в русско-японскую войну, при этом реально управлявший армией, а не через «инстанцию» в виде генерала Куропаткина. Да и руководство со штабом ГКДВ был укомплектован фактически из «первых» заместителей — прибыл замнаркома флота адмирал Исаков, заместитель Берии комиссар госбезопасности Меркулов, сам Захаров давно состоял в генштабе, и являлся с генералом Антоновым первыми помощниками генерал-полковника Василевского. Да и вся Сибирь теперь работала на войну с японцами — он мог напрямую отправлять директивы, минуя Москву, но согласовывая многие вопросы лично со Сталиным заранее…