Герман Романов – Возмездие былого (страница 26)
Русские начали наступление именно на ребольском и ухтинском направлении, бросив первыми егерей. Бои сразу пошли тяжелые и кровавые — обороняться на разреженном фронте было неимоверно трудно, мужичье в белых маскхалатах появлялось там, откуда их появления просто никто не ожидал, проходя даже через еще незамерзшие болота. Сражаться с ними было неимоверно трудно — в лесах они себя чувствовали превосходно, словно на севере прожили всю жизнь, днюя и ночуя в тайге. Так оно и оказалось на самом деле — там были местные жители из карел, понимающие финский язык, поморы и особенно много крепких сибиряков — для тех вообще любое болото по колено, а финские леса не сравняться по своим просторам с бескрайней тайгой. И что хуже всего, так то, что их всех не только полностью обеспечили автоматическим оружием и снайперскими винтовками, придали каждому полку разборные горные минометы и пушки, но и снабдили и снарядили лучше финских егерей, даже разборные печки имели, которые ставили в обогревательных пунктах. Все попытки пройти в тыл наступающим русским, чтобы устроить «мотти» и завалы на дорогах, были пресечены, слишком много оказалось сибиряков, и воевали они в лесах умело, каждый раз уничтожая группы смельчаков. Талвела заклинал о помощи, его дивизии отходили под натиском, русские просачивались в тылы и вели за финскими солдатами настоящую охоту. И тогда маршал Маннергейм отправил несколько «партизанских» батальонов на помощь, и отдал приказ выдвигаться двум пехотным дивизиям из резерва.
Но в это время загрохотали сотни орудий на Карельском перешейке — и по мощи огня сразу стало ясно, где русские нанесут главный удар. А налеты авиации только укрепили шведского барона в мысли, что он сделал все правильно, не торопясь откликнутся на призывы о помощи. Русские егеря остановили свое наступление, и он приказал отправляемым на северное направление дивизиям прекратить погрузку в эшелоны.
Наступление на Карельском перешейке продолжалось накатываться страшным катком, все сминающем на своем пути, Причем русские не лезли на дзоты с винтовками, нет — постоянно подтягивали тяжелую артиллерию и сносили всю тактическую оборону. Потом следовала атака, но вяло, похожая на «прощупывание», и снова продолжалась долбежка, не прекращавшаяся ни на час — снарядов запасли немало. Солдаты сходили с ума от грохота разрывов, пришлось отвести в тыл на переформирование две дивизии, совершенно растрепанные, заменив их выдвинутыми из резерва армии. Началось наступление и в Приладожской Карелии, и опять егеря стали просачиваться в тыл — внося определенную нервозность в руководство войсками.
— «Почерк» маршала Кулика, — пробормотал Маннергейм, прекрасно зная, по чьему приказу формировались егерские части и соединения в Красной армии. А применение артиллерии давно стало совершенным, этот маршал прекрасно разбирался в «огненном ремесле». И давил исключительно всей мощью калибров, вначале немцев, теперь принялся за финнов. Сообщению, что Кулик на Дальнем Востоке не поверили, но даже если так, то японцам придется «несладко», а тут ситуация паршивая — выучил маршал войска за год, да еще подготовил себе толкового «сменщика».
— Если шведы не пропустят немцев через свою территорию, нас просто раздавят, и их тоже, — Маннергейм пристально смотрел на карту, пытаясь на ней найти ответ на мучавшие его вопросы. Русские начали наступление в точности по тем же направлениям, что три года тому назад, повторив планирование «зимней войны». Но теперь главный удар нанесли именно в центре, разорвав связь с немцами, именно там где раньше потерпели жуткое поражение, но сейчас достигли блестящей победы. Немцы не могли помочь — от Кестеньги началось такое же наступление, и опять в бой первыми вводились егеря. И на Мурманском участке пошли тяжелейшие бои, там под удар попали немецкие горно-пехотные дивизии.
Позавчера маршал Маннергейм пришел в ужас от новости, что русские неожиданно усилили натиск. А сегодня уже опрокинули части генерала Талвела, захватили Кухмо, продвигаются на Нурмес, и уже в трех местах вышли к железной дороге, заходя одним корпусом в тыл армии «Карелия», а другим корпусом направляясь на запад, к Оулу, к берегу Ботнического залива. А там им до приграничной Кеми рукой подать, встанут на границе со Швецией, и все, катастрофа. Гавани замерзли, все грузы из Германии идут транзитом через Швецию, а та неожиданно закрыла пограничные переходы, демонстрируя якобы свой «нейтралитет». Вот тут в Хельсинки все политики пришли в ужас, тем более по столице произвела массированный налет авиация.
— Сталин нам «намекнул», что будет дальше, американцы требуют заключения мира, — от собственных слов на лице спазмом прошла гримаса. То, что произойдет дальше, становилось понятным, спасение Финляндии теперь зависело от Гитлера — тот мог хорошо надавить на несговорчивых шведов…
Глава 35
— За успешное проведение Хайларской операции, вам присвоено звание генерал-полковника, товарищ Малиновский, так что примите погоны, вы их вполне заслужили. Замените петлицы, они уже выходят из обращения.
В голосе маршала едва просквозила какая-то ирония, но Родион Яковлевич не придал ей значения, принимая сложенные один на один погоны, причем не пару, а две. Одна пара являлась повседневной, из золотистого галуна, с красной общевойсковой выпушкой по краю. Подобные погоны он видел у генералов Экспедиционного корпуса, в составе которого воевал во Франции в прошлую войну, но там крепились нынешние маленькие звездочки — две у генерал-майоров, а три полагались генерал-лейтенанту. Но тут были вышитые золотой нитью три гораздо более крупных звезды, похожие на металлические у старших офицеров. Но звезды расположены посередине погона, одна над другой. А вот вторая пара погон была полевая, защитного цвета, но с таким же характерным плетением.
— Японцы перебрасывают в Маньчжурию войска, это точно установлено разведкой. Пока переброска идет достаточно медленно, мы бомбим железнодорожные узлы, разрушаем мосты, всячески препятствуя продвижению пехотных колонн. Выручает то, что ударили морозы, местность засыпает снегом потихоньку, а с моторизацией у японцев намного хуже, чем у нас. Вот этим нам и нужно воспользоваться, как и превосходством в танках — нанести сильный удар на Цицикар с севера, войсками Приамурского фронта генерал-лейтенанта Пуркаева, спустившись с Малого Хингана — здесь задействована 2-я Краснознаменная армия. Это ваш сосед слева — в составе армии генерал-майора Терехина четыре стрелковых дивизии, плюс отдельные танковая бригада с батальоном, два полка егерей и так по «мелочи».
Маршал Кулик выглядел устало, под красными воспаленными глазами «мешки», было видно, что он физически измотан и недосыпает. Прилетел в Хайлар, где теперь размещался штаб фронта, к большому удивлению на бомбардировщике «митчелл», который сопровождали несколько «яков». Не побоялся, рискнул, хотя в небе время от времени появлялись японские истребители. Но не они были главной угрозой, больше плохая погода — снег шел густыми «полосами» и попасть под него для пилотов было самым настоящим бедствием, многие разбивались. А вот маршалу повезло, его «митчелл» как раз попал в «окно», небо разъяснилось на несколько часов, и самолеты приземлились на хайларский аэродром благополучно.
Родион Яковлевич сам не ожидал, что войска фронта сумеют продвинуться на восток от ста до двухсот пятидесяти километров, буквально смяв соединения 4-й японской армии, подкрепленной многочисленными маньчжурскими бригадами. Разгром вражеских соединений, попавших под удар 6-й танковой армии, был полный. Японские и маньчжурские части буквально раскатали, противотанковая артиллерия противника оказалась бессильной перед Т-34. Вражеские танки вообще не представляли собой мало-мальски серьезного противника — самые лучшие их образцы где-то на уровне Т-26 и БТ, давно снятых с производства, и с вооружения этим летом — для переделывания в САУ. Но главное заключается в ином — японские генералы применяли свои танки исключительно для поддержки собственной пехоты, причем небольшими ротными группами, редко полками в полсотни машин. А потому такие атаки и контратаки «гасились» в самом начале — советские стрелковые дивизии имели огромное количество противотанковых средств, тех же «сорокапяток» и ПТР было больше сотни, да еще подкреплялись они легким артиллерийским полком из двух дюжин «убойных» ЗИС-3.
Перевалы через Большой Хинган захватили с хода, подрыв туннелей на КВЖД удалось предотвратить, высадив парашютный десант. Странно только то, что противник их не заминировал, видимо, переоценил свои силы, и не думал, что русские прорвутся настолько далеко. К тому же в Хайлар механизированные части ворвались с тыла, юга и востока, совершенно неожиданно для самураев, те даже не успели провести перегруппировку.
Успех полный, до Цицикара оставалось совсем немного по местным меркам — всего то две сотни верст. Но войска «выдохлись», тылы отстали от выдвинувшихся далеко вперед частей, их требовалось «подтянуть». К тому же мехкорпус Орленко заканчивал сосредоточение на этом направлении, именно ему надлежало прорваться к Цицикару. И сейчас его колонны уже прошли перевалы, бригады сосредотачивались для «броска».