Герман Романов – Возмездие былого (страница 25)
Удивительно, но на англичан и поляков введенные в РККА погоны произвели определенное впечатление — британские офицеры, с которыми теперь приходилось часто встречаться, относились к ним с почтением, особенно косясь на королевский орден, который Георгий Константинович постоянно цеплял на китель. Дело политической — в Иране все союзные армии, так получилось, с согласия Черчилля перешли под его командование как главкома. А силы немаленькие собрались — 5-я танковая, две горных и 9-я полевая армия, общей численностью три десятка дивизий и бригад, целый фронт под командованием генерал-лейтенанта Козлова, который тут находился со времени занятия Ирана. Да еще в подчинении Закавказский фронт генерала армии Тюленева — четыре горных армии общей численность в два десятка дивизий и несколько бригад. В оперативное подчинение перешла 8-я английская армия — семь дивизий, из них две танковые, и три польских с танковой бригадой, составившие армейский корпус. А вот поляки косились на погоны, пожалуй, с тщательно скрываемым страхом, видимо, какие-то исторические обиды в их памяти накрепко запечатлелись…
Глава 33
— Я не моряк, и никогда им не был, Андрей, и страданий на этот счет не испытывал. Я как тот кот, у которого стойкое неприятие соленой воды. Но сейчас могу сказать одно — маршалы у нас есть, и новые появятся, настоящие полководцы, а вот хороших адмиралов вряд ли будет много, сухопутная мы нация, хотя вроде и моряки были хорошие, но вот флотоводцы на Нахимове закончились, хотя, что там — только двое таковых у нас и было.
Кулик усмехнулся, посмотрел на Жданова — Андрей Александрович после осмотра Владивостока пребывал в удрученном состоянии. Выйти за пределы залива Петра Великого корабли не рисковали, только эсминцы порой выскакивали, да лидер «Тбилиси», но тут же возвращались обратно. К берегам Японии и Кореи отправили полтора десятка подводных лодок, в основном типа «Щ» и «С». Однако надеяться на «громкий» успех не приходилось, наоборот, и маршала, и Жданова, как того известного по советскому фильму из будущих времен киногероя, «терзали смутные сомнения». Во время короткого приезда Андрея Александровича произошла авария, и одна из «щук» отправилась на дно прямо в гавани, спаслось с нее всего несколько матросов. И теперь пошло бы разбирательство самим наркомом флота, вылет которого в Москву не состоялся, к тому же инициированное секретарем ЦК, по поиску «вредителей». Кулик же выступил категорически «против», прекрасно понимая, что в военное время ЧП происходят постоянно, и устраивать «разбирательства» нельзя. Нужно просто должные выводы сделать, и настоящих виновников для острастки наказать, а не устраивать «всеобщую порку» с громогласными заявлениями и показательными карами.
— Нашим «водоплавающим» не хрен в заливе сидеть, пусть набег сделают что ли, с максимальной дистанции порт какой-нибудь корейский, что поблизости обстреляют, нервы себе пощекочут. Самолеты есть, разведку произвести можно, истребителями прикрыть. Опасно, но пусть хоть к Посьету сбегают, орудия разрядят по противнику.
— Как же, в Цусимском проливе замечены два линкора, и тут же потеряны — погода стоит мерзкая, низкая облачность. Потому наша авиация корабли не сможет прикрыть, риск запредельный — и Кузнецов с Юмашевым это хорошо понимают, у них ведь три разведчика не вернулись с вылетов.
— Потери будут, но снизятся, американцы перегоняют самолеты по маршруту из Аляски, причем все пока идет исключительно нам — таково решение Ставки. И это правильно — нужно «американизировать» наши ВВС на Дальнем Востоке, массу проблем с ремонтом и обеспечением снимаем. Да, сейчас мало, но так они свои эскадрильи на Камчатку и Чукотку перебрасывают, а у них летчики подготовленные и матчасть намного лучше.
Кулик тяжело вздохнул — потери росли, причем рывками, и неуклонно вверх. Такого яростного сопротивления от японцев он никак не ожидал, в академии детально рассматривали победоносную Маньчжурскую операцию, когда Квантунскую армию разгромили в течение двух недель. Но сейчас ситуация оказалась принципиально иной — Япония еще не измордована воздушными налетами американцев, ее лучшие дивизии не перемолоты в бесконечных сражениях за острова, в наличие огромный Объединенный Флот. И что хуже всего — имеются большие силы авиации, которые спешно перебрасываются в Маньчжурию. И завоеванное было в первые две недели господство в воздухе уже потеряно, нет и численного перевеса — самолеты старых типов И-16 и «чайки» истреблены наполовину, примерно столько же выбито и бомбардировщиков СБ, ДБ-3 и ИЛ-4.
Но тут не только потери в небе, значительная часть самолетов «выбита» поломками. Активизация боевых действий привела к росту аварийности — неизбежное следствие интенсификации. Самолетный парк начал стремительно сокращаться как пресловутая «шангреневая кожа», и к весне если экстренно не пополнить, то исчезнет, растает как снег под лучами солнца. Полторы сотни полученных от сибирских заводов самолетов не смогли восполнить убыль, которая оказалась втрое больше — все сделанные им расчеты «рассыпались» перед реальностью, которая оказалась намного хуже. Самураи оказались гораздо более сильными и многочисленными, хорошо натасканными, чем он представлял даже в своих самых пессимистических оценках. И у них имелись достаточно серьезные резервы, переброска которых в Маньчжурию уже началась, и довольно интенсивно. И хотя возможности противотанковой обороны у них были ущербными, но засевшую в траншеях пехоту так просто не выковырнешь, особенно когда все китайские городки за сутки в укрепрайоны превращаются. И дерутся с отчаянием и запредельной яростью, какой там плен — с минами на животе под гусеницы «тридцатьчетверок» бросаются, с криками «банзай» на пулеметы идут.
Какая-то не такая война пошла в отличие от прежних представлений, и тут только нужно со всей решительностью, подкрепленной массированным применением танков с авиацией японскую пехоту «сломать». Но беда в том, что нет этих самолетов и танков в нужном количестве, надо ждать поставки, а на них нужно время, прах подери, не меньше трех месяцев, тогда совсем другая война пойдет, не та, к которой японцы сейчас приспособятся.
— Только при этом они свою выгоду блюдут — все поставленное по заключенному дополнительному соглашению должно оставаться на Дальнем Востоке, и использовано исключительно против японцев. При этом нам необходимо до мая обеспечить проход транспортов через пролив между Камчаткой и Шумшой, заняв этот остров и Парамушир. Тогда в Николаевске, а то и в Комсомольске на Амуре можно будет принимать прибывшие грузы, станет меньше зависимость от перевозок по Транссибу.
— Только нашим морякам хлопот резко добавится, японцы корабли летом в Охотское море введут, подводные лодки, потери резко возрастут. Нарком флота это сразу же понял, — Кулик усмехнулся, вспомнив, как буквально почернело лицо адмирала Кузнецова, сообразившего, какая война пойдет. Да и сам Григорий Иванович прекрасно представлял, что в таком случае Сахалин станет ключевой точкой войны, и бои за остров пойдут жесточайшие, куда там Гуадалканалу. Это сейчас там «топтание», японцы вяло пытаются прорваться на север острова, но уперлись в укрепрайон, в котором кроме «уровских» частей засели две стрелковые дивизии. А с июня начнут высаживать десанты по всему восточному побережью, которое сейчас практически не прикрывается, встал лед. Конечно, две или три дивизии можно дополнительно перевести по льду Татарского пролива, завести припасы, но когда начнется «мясорубка», все эти войска быстро будут перемолоты. Но хуже всего с флотилией — первые наскоки Трибуц еще отразить будет в состоянии, но как только самураи задействуют большие силы флота, и начнут высадку десантов на побережье, то Советскую гавань не удержать, как и Де-Кастри. А японцы уже осознали стратегический расклад, и пока мешает зима, проведут подготовку. Так что противника нужно упредить, навязать ему свою волю, и ни в коем случае не отдавать инициативу…
Глава 34
— Немцы нам помочь уже не в силах, а только одной авиацией уже не справиться — русские выбрали самый удачный момент для наступления. Но кто же мог подумать, что они смогут выставить столько войск…
Маннергейм тяжело опустился на стул, с нескрываемой горечью осознавая,