Герман Романов – Возмездие былого (страница 24)
— Вице-адмирала Октябрьского с Камчатки убирать нужно — все дело завалит, не верю я в его флотоводческие таланты, не наблюдалось как-то. Больше паникерствовал, да в Севастополе сидел. Лучше «рокировку» сделать, убрать его на Амур, благо флотилией там до войны командовал, а Левченко перевести в Петропавловск. Да и Тихоокеанский флот разделить на два — «северный» и «южный», Юмашев Камчаткой из Владивостока просто не сможет управлять, слишком далеко, разрыв как у Балтики с Черным морем. Да и все снабжение из Аляски пойдет.
— Приказ немедленно подготовлю, — тихо произнес Кузнецов, явно довольный решением главкома. Хотя не мог не понимать, что повторное «возвышение» Левченко связано с неизбежным риском.
— Готовь приказы на подпись, я санкцию немедленно дам, и в Ставку доложу. Думаю, Сталин одобрит
Сварливо отозвался маршал. Григорий Иванович старался всеми силами «отбрыкаться» от флотских дел, но ничего поделать не мог, они его буквально затягивали. И что хуже всего — чуть-что случись, его сделают одним из виновников, хотя первым под «раздачу», вне всякого сомнения, попадет нарком — потому, что выше его на флоте никого нет.
— Экипажи собирай немедленно — крейсера уже сейчас укомплектовать хоть кем-то надо, пока на них американцы служить будут, помогут. А вот команда линкора должна быть наготове, когда «Невада» придет. С артиллерией главного калибра на ней такой же непорядок, как на «Солт-Лейк-Сити», на наших «кировых» и итальянских крейсерах. Считай, на больших дистанциях разброс снарядов будет несколько сотен метров, как у нашего «Максима», которого мы на Кронштадтском рейде в прошлом году проверили — там при полных залпах снаряды летели куда угодно, кроме цели. Мало деривации, так девиация при полном залпе такая, что пороховые газы «соседние» снаряды сразу с направления сбивают. Отклонение идет в два кабельтова на десять миль, а у американских кораблей, как мне сказали, еще больше. Особенно у «Невады» — и я им верю, врать не будут.
Кулик закурил, усмехнулся — впервые он испытал искреннюю симпатию к янки, сразу поведали, что их корабль с небольшим дефектом. И произнес, задавая вопрос уже не самому себе, а под ситуацию:
— Интересно, у кого в голове такая идея зародилась, столь близко стволы друг к другу ставить? Ладно, итальянцы, те всегда отличались «легкостью мыслей необыкновенных», но у нас ученых артиллеристов мало? Ведь даже Грен на эту ошибку указывал при проектировании башен «Кирова». Нет, все равно три ствола в одну люльку запихнули, чтобы на «бумаге» корабль выглядел грозно. При этом только из крайних стволов можно нормально стрелять можно, общий залп давать нельзя. Да и американцы быстро сообразили, как только своих «первенцев» проверили.
Кулик выругался, а вот нарком помалкивал, не говорить же, что партийные руководители напрямую принимали решения, не вникая в тонкости. Зато изучая «цифирь» — девять стволов или шесть — тут большая разница. А вот башни для береговых батарей изготовили уже нормально — пушки разнесены, каждая в отдельной «люльке», и при повреждении выйдет один ствол, а не все три разом. Сам Григорий Иванович решился сказать о том Сталину, а Иосиф Виссарионович отмахнулся от проблемы «третий лишний». Сказал только, что раз флотские создали «казус», пусть решают. А убрать пушку невозможно — на ближней дистанции сокрушительный бортовой залп намного важнее, да и особая точность не требуется. К тому же само предложение снять пушку главного калибра из башни корабля, который воюет, «бдительными органами» может рассматриваться как «пособничество врагу» с «вредительством». А на такое даже сам Сталин не пойдет, хотя понял в чем суть проблемы. Потому для «Калинина» изготовили нормальные башни, по типу береговых, зато резко усилили зенитную артиллерию, благо весовая «экономия» солидная получилась. Новые башни сейчас делали в Ленинграде для «Кагановича», возобладало мнение, что лучше ставить башни со 152 мм орудиями, которые спроектированы для заложенных крейсеров проекта «68», строительство последних прервала война…
Глава 32
— Это хорошо, что у Роммеля «тигров» уже нет, все повыбили. Все же маршал Кулик артиллерист от бога, как это не трудно признать коммунисту. Невероятная способность предвидеть, какие орудия нужны Красной армии, да и танки тоже. Про самоходки и говорить не приходится, Григорий Иванович для них «отец родной», причем в прямом смысле слова.
Главнокомандующий войсками Ближневосточного направления маршал Советского Союза Жуков внимательно посмотрел еще раз на искореженные взрывами остовы германских танков — среди двух десятков Pz-IV исполинами высились Pz-VI, всего шесть штук, но эти громилы на первых порах наводили ужас на экипажи «тридцатьчетверок». Но сейчас с ними научились бороться — изображали фронтальную атаку одним батальоном бригады, а второй заходил с одного, а то и с двух флангов, причем исключительно танками новых модификаций, и «гадюки» уверенно поражали германские тяжелые танки в борт с полукилометра.
Однако сейчас «тигры» попали в мастерски подготовленную засаду танкистов 5-й танковой армии генерал-лейтенанта Катукова, который поставил в нее только что прибывший в армию дивизион ИСУ-107. И 42-х линейные длинноствольные пушки сделали свое дело — борта проламывали с дистанции в полтора километра, а лоб брали с версты. Такого немцы не ожидали, Pz-VI обычно маневрировали вне зоны бронепробиваемости семикилограммовых снарядов «гадюк», держа безопасную дистанцию, и когда «тигры» стали вспыхивать один за другим, германские танкисты пришли в состояние весьма похожее на панику. «Четверки» тут же стали отползать, стремясь выйти из боя, но куда там — с дистанции в два километра их просто расстреливали, как на полигоне. Тонкая башенная и бортовая броня не выдерживала попаданий пудовыми снарядами, которые вылетали из ствола в 52 калибра с начальной скоростью в 830 метров. И вся пустынная местность, покрытая невысокими холмами, стала заволакиваться черным дымом от коптящих вражеских машин — и завеса эта расползалась длинной полосой.
Так что заслуга командарма 5-й танковой очевидна. Недаром он проделал за год войны ошеломляющую карьеру — с комбригов в командармы, «ухватив» по пути три генеральские звездочки на черные петлицы. Впрочем, последние донашивают только последний месяц войны — с нового 1943 года в армию окончательно вернут погоны, похожие на те, что были при последнем царе Николае, особенно обер-офицерские, до «штабса» включительно. Сам Георгий Константинович уже примерил свои новые погоны — генеральские, беспросветные, но с «молниями», вышита большая звезда золотой нитью, сверху которой разноцветными нитями выткан советский герб. Но данное изображение отсутствовало у вновь веденного звания маршала артиллерии, которым стал генерал-полковник Воронов, но зато поверх звезды у него на погоне были вышиты золотой нитью два скрещенных орудийных ствола. В подготовленном указе писалось, что вводятся еще звания маршалов авиации и бронетанковых войск, но то будет нескоро, только трое недавно звание генерал-полковников получили, куда им до маршалов, служить и служить. Все генералы получили на погоны вышитые золотые звезды размером много меньше маршальских, причем для генерал-майоров полагалась одна такая звезда, а для генералов армии четыре, при этом по званию они считались равными маршалу рода войск.
Но больше всего порадовало введение в армии единоначалия, институт военных комиссаров упразднялся вместе со специальными званиями, им положенными. В ротах и батареях оставляли заместителя командира по политчасти, но всех обязали еще с лета пройти аттестацию на исполнения обязанностей командира роты или батареи. От «партработников», тех, кто не мог командовать, избавлялись решительно и бесповоротно, и правильно — раз старший батальонный комиссар стал майором, а бригадный полковником, будьте готовы заниматься своими прямыми обязанностями в бою, управляйте батальоном или полком в бою. Впрочем, большинство политработников командовать подразделениями и частями умели, их сразу переводили на нормальные командные должности, резко пополнив ряды комсостава. Так что это нововведение все встретили с пониманием, и никаких склок не произошло. Заодно переаттестацию провели у всех имеющих специальные звания врачей, юристов, техником и интендантов, превратив в нормальных офицеров соответствующей службы. Но опять же, для высшего комсостава продвижение шло только до генерал-полковника, но и это звание нужно было долго выслуживать, да и немного таких обладателей «трех звезд» будет. И опять же — у всех вышитая эмблема выше звезд, указывающая на специальное звание, так что сразу видно кто есть кто.
Однако Жуков, как многие, сильно удивился введению офицерских званий, именно введению обращения «товарищи офицеры», ведь с гражданской войны это слово стало чуть ли не ругательным. Но за два десятка лет страсти поутихли, а молодым лейтенантам, капитанам и майорам, кто не хлебнул революционного лиха, новое обращение даже нравилось, им щеголяли, раздобыв где-то погоны, которые вроде введены приказом, но на окончательное исполнение отводился целый месяц.