Герман Горшенев – План номер ноль (страница 50)

Как по мне, аборигены сильно переоценивали себя, раз решили поймать вот этого парня с копытами и серебряным развитием. Представления не имею, как они хотели его отделить от стада, чтобы убить, но выяснять подробности прямо сейчас не интересно. Я ждал трупов, хотя, пока обходилось без этого, но видно древние единые улыбаются моим аборигенам, иначе не объяснить. Ещё два десятка самых сильных быков пошвыряли копья, но они были деревом или бронзой, поэтому их копья долетели, но уже были отбиты щитами без ранений, или запутались в тряпках.

Дикие тавры разумны, но по-своему, со своими странностями. Они отлично понимают, что надо делать в бою, и мгновенно ориентируются в случае смертельной опасности, но в простых вещах иногда тупят. Я с содроганием сердца ждал, когда серебряный вожак возьмёт из рук подчинённого второе копьё, и швырнув его с гораздо близкого расстояния чем первое, просто пробьёт насквозь пару человек, но кинув своё, он зло мычал, всем своим видом показывал угрозу, но кинуть второе копьё даже не пробовал. Тем временем его подчинённые пошвыряли свои и тоже принялись грозно смотреть в нашу сторону. Если бы вожак стада сам метнул все копья, а не делегировал это подчинённым, то наш гамак был бы завален трупам и раненными. У других тавров, подбежавших на суету, имелось полно копий, но никто из более сильных даже не пытался отнять метательное оружие у младших. Это всё выглядело как чудо. Кстати, луков в стаде не имелось, иначе, было бы ещё хуже.

Пока снова настала пауза. Стрелять в ответ никто даже не пробовал. Убить серебряного вожака точно не получится, а вызвать ответную агрессию, почти наверняка. Пернатые ещё раз попытались бодрить стадных, но вновь ожившие статуи девушки и охотника в шапке, отняли у меня восемь капель звёздной крови безвозвратно, шугнув летуна на подлёте.

Вожак поднял морду и посмотрел мне в глаза. У меня из-за ажурного ограждения был высунут только верх головы, и то, максимально неприметно, насколько это возможно для прозрачного гранёного моста, но он смотрел именно на меня, а во взгляде читалось, что всё ещё только начинается.

Глава 18

В осаде

Ночь ещё продолжалась. Я опять материализовал руны с халатами и передал вниз. Ко мне на мост на пару минул залезла наёмница, но сразу сбежала. Длань сказала, что либо она залюбит меня до смерти — и своей, и моей, — или надо валить как можно быстрее. Свидание оказалось чисто функциональным. Ей надо было подготовить пару приспособ, которые тяжело смастерить навесу, в давке общего гамака, и подруга сразу покинула место с любовным мозговым давлением. Даже с защитой симбионта и её немалыми ментальными силами воздействие места она долго переносить не могла. Под конец рандеву её пришлось буквально выпихивать за перила.

Тем временем тавры стащили тушу недоеденную медвегрызом и порезанную нами, содрали шкуру и, раскопав угли, швырнули внутрь костра, не сильно заморачиваясь обжариванием. По мере подгорания мяса срезали большие куски и жрали. Они ели и растения, которые собирали в округе, и брошенные нами в спешке припасы. Огромное стадо дожидалось конца ночи. Далёкое родство с травоядными давало о себе знать, и если бы их не гнали крылатые, то быки старались не перемещаться по ночам без весомых на то причин.

Утром начался новый обстрел. Единые явно были за нас, иначе не объяснить такое поведение. Молодые быки швыряли свои копья, не передавая боеприпасы более развитым товарищам. Деревяшки с наконечниками, по большей части костяными, долетали, но едва-едва, запутываясь в тряпках или принимаемые на щиты. А потом пришла очередь другой артиллерии. Тавры начали швырять камни. Это плохо, но не катастрофично. Тряпки и щиты опять выручали. Особенно камни, брошенные серебряным вожаком и его бронзовыми подручными, серьёзно прилетали в висевших под мостом людей, но это были не отточенные копья, которые могли проткнуть пару человек прямо сквозь щит. Кричали много, и переломы будут исчисляться десятками, но подвешенные заранее тряпки и тёплая плотная одежда из шкур отлично принимала на себя большую часть энергии, если что-то и пролетало, то уже просто ударяло, без характерного хруста черепа. Особенно доставалось ногам, торчащим из гамака у передних рядов. Если головы и тела как-то защитили, то на ноги просто не хватало подручных материалов. Старались махать, сбивая прицел, но получалось далеко не всегда.

День вступал в свои права, стало уже довольно светло. Уставшее за ночь и потрёпанное ночным переходом стадо, большей частью, в утренних активностях участия не принимало. Бычьё бодрилось, а уставшие и промёрзшие внизу люди жались друг к другу и пытались укрыться от камней. Разводить серьезный огонь было совершенно невозможно, да и жечь почти нечего. Несколько копий, застрявших в шкурах, бойцы Клыка уже аккуратно вытащили, порезали на мелкую щепу и жгли в паре походных котелков. Один из моего хранилища, а другой, что-то больше, притащили местные. Он напоминал скорее глубокую сковородку, только с ручкой, которая сверху, а не сбоку. Огонь давал немного тепла, но только слегка погреть руки, а это очень мало. Кроме того, опасались по поводу хладонита. Мост, конечно, серьезный, из золотой руны, и отлично приморозил огромные куски льда от прибывающей воды, но размещать серьёзные источники тепла под ним было страшно. Лучше поосторожничать, чем упасть с огромной высоты в ледяную воду, а потом быть выловленными таврами, прямо в сетке. Если, конечно, не утонем раньше. Мои нарядные одежды из рун помогали, но радикально проблему не решали. В нарядных халатах грелись по двое и по трое, объединяя тепло тел, и все тряпки, которые остались после изготовления верёвок, тоже шли в дело, но этого было очень мало. Радовало, что пока никто не умер, но промёрзли все без исключения.

Единственным, кто не оказался примороженным, — это я сам. Мост обдавал стужей, в свете дня виднелось множество снежинок, образующихся от влажного воздуха, идущего от воды, но при этом лично меня он практически не морозил, сколько бы я ни находился на нём и не прикасался к ледяным деталям. Ни разу не чувствовал обжигающего холода. Но это только со мной, наверное, потому что хозяин руны. Вода шла бурным потоком, примерзая к основанию моста. Уже образовался настоящий ледяной бугор, выступающий метра на два над уровнем реки и расходящийся метров на семь по обе стороны моста.

А потом началось. Промычал вожак. Жаль, я рассчитывал, что он и в этот раз окажется таким же непредусмотрительным, но нет. Скорее всего, он очень умный, а когда металл свое копьё с предельного расстояния, просто был на эмоциях. Может же великий вожак копытных иногда проявить немножко человечности, а в его случае коровности? Да, швырнул немного раньше, но он не дурак. В этот раз он на мост не побежал, а жаль, у меня уже промелькнула мысль что легко отделаемся. Зато на мост побежали его подчинённые. Ширина моста не сильно большая, ещё и намёрзло на входе прилично. По сравнению с размером сооружения, двухметровый ледяной вал — это ерунда, но идеальный лёд стал некой преградой, перед решившими штурмовать нас быками. Быстрого наскока не получилось, но я отлично знаю тавров, хотя и не диких. Главное — это упрямство. Передние ряды скользили на все копыта, зато напирающие задние лихо впихнули своих товарищей через ледяное препятствие. Они отлично видели людей, которые подвешены в гамаке, и где верёвки крепятся.

Серебрянный вожак не сводил с меня глаз, очевидно, определив во мне самого главного зачинщика и объект для вымещения обид. Быки понеслись по мосту. Они быстрые, сильные и стадные. На встречу быкам шагнул шестирукий и стоявшая напротив моего любимца гибкая девушка с ровным и узким клинком. Секунд пять, десятка три дохлых тавров, и охранники моста разлетелись грудой осколков. Минус пятьдесят шесть капель безвозвратно, сообщил мне интерфейс восхождения, если я захочу вернуть своего шестирукого и красотку со шпагой. Такова была цена первой пары охранников, а потом к счёту прибавили ещё двадцать восемь капель, за стройную девушку с кинжалами. Это бычьё одну из близняшек разнесло. Да, так не напасёшься, но в следующую секунду быки начали массово дохнуть, и только четверо самых здоровых остались на ногах, продвинувшись чуть вперёд и раздолбав вторую близняшку, ещё на двадцать восемь капель.

Я конечно заметил, что мост, чем дальше по нему идешь, тем он сильнее пел свои мозголомные песни. У меня мозги железобетонные, и особой разницы не чувствовал, да и Длань всегда отличалась очень серьезными ментальными способностями. Кроме того, у нас были симбионты, что само по себе наверняка очень большая защита, а вот рогатым мостик напевал как положено. Никто из них не захотел заниматься любовью, а выжженные мозги из тупых голов потекли. Тавры дохли грудой, и даже развитые, что разбили вторую близняшку пробежали не сильно дальше. После определенной черты они падали и им становилось совсем плохо. Вопящие и дёргающиеся тела лежали слоями, а сзади их поддавливали напирающие. Затем раздалось злобное мычание вожака, и напирающее стадо откатило обратно. Они не смогли преодолеть и четверти моста. Толпу не могли остановить ожившие хладонитовые статуи охранников, но ментальное давление сооружения оказалось смертельным. По сравнению с общим количеством набежавших человеко-коров, потери оказались вовсе несущественные, хотя дохлыми быками был завален весь мост. Оставалось радоваться, что хранящиеся в холоде туши вонять не будут.