Герхарт Гауптман – Перед восходом солнца (страница 74)
Встань от колодца! Ступай!
Больно мне! Не ожидай!
Прощай! Прощай!
Пауза.
Старуха, объясни, что это было?
Что назвало по имени меня
Так жалобно? Я слышал ропот: «Гейнрих»,
Он до меня дошел из глубины,
И вслед за тем так тихо, еле внятно:
«Прощай! Прощай!» Старуха, кто ты? Где я?
Мне кажется, что пробудился я,
Мне все знакомо здесь: скала, и домик,
И ты сама; мне все знакомо здесь
И все-таки так чуждо. Неужели
Все то, что сердце пережило, было
Одно дыханье только, звук пустой,
Он есть и нет его и вряд ли был он?
Старуха, кто ты?
Я? Да ты-то кто?
Ты говоришь, кто я, старуха?
Я это часто спрашивал у неба,
Но никогда ответа не слыхал.
Одно лишь достоверно: кто б я ни был,
Зверь, полубог, ничто или герой,
Я солнечный подкидыш, захотевший
Найти свой дом: беспомощный и жалкий,
Тоскую я о матери своей,
И, на меня смотря в сияньи ярком,
Она раскрыла нежные объятья,
Но не достать никак ей до меня.
Что делаешь ты там?
А вот узнаешь.
Прошу тебя, иди и посвети мне
Кровавым светом лампочки твоей,
Чтоб я нашел дорогу на высоты.
Раз буду там, где прежде я царил,
Я стану жить отшельником отныне,
Чтоб не повелевать и не служить.
Не верю я тебе; чего ты ищешь
Там, наверху, совсем оно другое.
Как знаешь ты?
А почему не знать.
Они тебя загнали, да? Еще бы!
Насчет того, чтобы испортить жизнь
И, раз она светла, загнать в трущобу,
Все люди – волки. А насчет того,
Чтоб встретить смерть лицом к лицу, -
ну там уж
Они как стадо, пред которым волк.
И пастухи ведут себя так храбро,
Когда увидят волка – фу ты, пропасть -
Начнут кричать и цыкать на собак:
Чтобы прогнать грабителя? Нет, просто,
Чтобы заткнуть овцою волчью пасть.
И ты немногим лучше, чем другие:
Был в жизни свет, сейчас его в трущобу,
А смерть пришла, нет сил взглянуть в лицо.
Старуха, я не знаю, как случилось,
Что жизнь, в которой свет был, я прогнал,
И, будучи художником могучим,
Как ученик, работой пренебрег,
И колоколом собственным сраженный,
Тем голосом, что я в него вложил,
Себя увидел жалким, побежденным.