Герхарт Гауптман – Перед восходом солнца (страница 18)

Доктор Шиммельпфенниг. Так ты, значит… ха-ха-ха… Ты, значит, забыл эту старую глупую историю? (Кладет в сторону шляпу и палку.)

Лот. Давным-давно забыл, Шиммель!

Доктор Шиммельпфенниг. Ну и я тоже! Сам понимаешь.

Они снова пожимают друг другу руки.

В этом, с позволения сказать, гнезде для меня так мало приятного, что наша встреча кажется мне самым радостным событием. Просто чудеса! Встретиться именно здесь… Чудеса!

Лот. Но ты же тогда пропал без вести! Иначе бы тебя давно доконали.

Доктор Шиммельпфенниг. Ушел под воду, как тюлень, и занялся глубинными изысканиями. Надеюсь вынырнуть года через полтора. Чтобы сделать что-нибудь толковое, нужна, понимаете… Нужна, понимаешь, материальная независимость.

Лот. Значит, и ты здесь делаешь деньги?

Доктор Шиммельпфенниг. Разумеется, и притом как можно больше. А что здесь делать иначе?

Лот. Ты бы хоть когда-нибудь подал о себе весть.

Доктор Шиммельпфенниг. Позвольте… Позволь, пожалуйста… Если бы я сообщал о себе, это значит, что и я получал бы вести от вас. А я о вас знать не хотел. Ничего… Решительно ничего. Ведь это отвлекло бы меня от золотых россыпей.

Они медленными шагами ходят взад и вперед по комнате.

Лот. Так-так… В таком случае тебе не следует удивляться, что они… Не могу не сказать тебе… Они, все без исключения, отреклись от тебя.

Доктор Шиммельпфенниг. Верны себе! Банда!.. Но я еще им покажу.

Лот. Шиммель, по прозванию «Грубиян»!

Доктор Шиммельпфенниг. Прожил бы ты этак лет шесть среди здешних мужиков! Тут человек человеку волк.

Лот. Могу себе представить. Но ты-то каким образом угодил именно в Вицдорф?

Доктор Шиммельпфенниг. Очень просто. Тогда я должен был срочно удрать из Йены.

Лот. Это было, кажется, до моего провала?

Доктор Шиммельпфенниг. Да. Вскоре после того как мы разъехались. В Цюрихе я налег на медицину – прежде всего чтобы заработать на черный день. А потом увлекся ею, и теперь я медик душой и телом.

Лот. А сюда? Как ты попал сюда?

Доктор Шиммельпфенниг. Сюда… Ах, просто так! Кончив учиться, сказал себе: прежде всего нужны деньги. Я думал было двинуться в Америку, в Южную и Северную Америку, в Африку, в Австралию, на Зондские острова… В конце концов, я понял, что пора таких детских затей уже прошла. И тогда я решил вернуться в мышеловку.

Лот. А экзамены ты в Швейцарии держал?

Доктор Шиммельпфенниг. Эту канитель я пережил здесь еще раз.

Лот. Так ты дважды сдавал государственные экзамены? Ну и парень!

Доктор Шиммельпфенниг. Да!.. И, в конце концов, я обрел здесь свои тучные луга.

Лот. У тебя завидное упорство.

Доктор Шиммельпфенниг. Правда, не все мне удавалось сразу… Ну, в конце концов, не велика беда.

Лот. У тебя большая практика?

Доктор Шиммельпфенниг. Да! Бывает, что я добираюсь до постели не раньше пяти часов утра. А с семи снова начинаю прием.

Эдуард приносит кофе.

(Садясь за стол.) Спасибо, Эдуард!.. (Лоту.) Кофе хлещу… в жутких количествах.

Лот. Лучше им не злоупотреблять.

Доктор Шиммельпфенниг. Что поделаешь? (Пьет маленькими глотками.) Еще год, а там… думаю… должно кончиться… по крайней мере, я надеюсь.

Лот. И ты совсем откажешься от практики?

Доктор Шиммельпфенниг. Не знаю. Ну, хватит. (Отодвигает поднос с кофейником, вытирает рот.) Слушай, покажи мне твою руку.

Лот протягивает ему обе руки.

Итак, ты не привел в свой дом прекрасную далекарлийку?! Ты так и не обрел ее?… А ведь мечтал об этакой ядреной бабе со здоровой кровью в жилах. Впрочем, ты прав! Уж если брать, так именно такую… Или ты больше не придерживаешься этих взглядов?

Лот. Придерживаюсь. И еще как!

Доктор Шиммельпфенниг. Ах, если бы и у здешних мужиков были такие же взгляды! А тут обстановка грустная – сплошное, доложу тебе, вырождение… (Извлекает из жилетного кармана портсигар и тут же опускает его обратно. Встает, прислушиваясь к звукам, проникающим через неплотно прикрытую наружную дверь.) Подожди-ка! (Идет на цыпочках к наружной двери, прислушивается.)

Снаружи слышен звук открывающейся двери, затем отчетливо доносятся стоны роженицы.

Доктор Шиммельпфенниг (тихо, Лоту). Прости! (Уходит.)

В то время как за сценой слышится хлопанье дверьми и с лестницы доносятся звуки шагов, Лот медленно обводит взглядом комнату, затем погружается в кресло, стоящее справа на авансцене. Входит Елена, крадучись, пересекает комнату и, не замеченная Лотом, обнимает его сзади.

Лот (оборачивается, заключает ее в объятия). Ленхен! (Привлекает ее и, несмотря на некоторое сопротивление, сажает к себе на колени и целует.)

Елена плачет.

Ну не плачь, Ленхен! Почему ты плачешь?

Елена. Почему?… Сама не знаю!.. Мне все кажется, что я тебя больше не увижу. Я только что так испугалась.

Лот. Почему же?

Елена. Потому что я слышала, как ты вышел из своей комнаты… Ах, сестра моя… Бедные, бедные мы, женщины! Сколько мучений она выносит!

Лот. Боль скоро забывается, а смерть ей не грозит.

Елена. Какой ты, право!.. Она же хочет умереть… Она только и просит: «Дайте мне умереть…» Доктор! (Вскакивает и убегает в зимний сад.)

Доктор Шиммельпфенниг (входя). Теперь мне в самом деле хотелось бы, чтобы барынька там наверху немного поторопилась! (Садится к столу, вынимает портсигар, достает сигару и кладет ее на стол.) Ты ведь тогда поедешь ко мне, не так ли? На улице меня ждет неизбежное зло, запряженное двумя клячами. В нем мы можем пуститься в путь. (Постукивает сигарой по столу.) Эх, сладостное супружество! Так-так! (Зажигает спичку.) Так, значит, ты все еще невинен, ты все еще светел, свят, свободен, свеж?

Лот. Ты мог бы с успехом отложить свой вопрос на денек-другой.

Доктор Шиммельпфенниг (затягивается сигарой). Почему?… Ах… ах так! (Смеется.) В конце концов, ты становишься на мой путь.

Лот. В отношении женщин ты все такой же безнадежный пессимист?

Доктор Шиммельпфенниг. Без-на-дежный!!! (Следит за дымом сигары.) Прежде я был пессимистом, так сказать, стихийным…

Лот. А за эти годы набрался опыта?

Доктор Шиммельпфенниг. Вот именно!.. У меня на вывеске начертано: «Специалист по женским болезням». Медицинская практика делает человека невероятно умным… невероятно здоровым… Она – сильнейшее средство против всякой заразы.

Лот (смеется). Кажется, нам пора вернуться к нашей старой манере разговора. Я, видишь ли, отнюдь не хочу… Я отнюдь не намерен встать на твой путь. И теперь меньше, чем когда-либо!.. Да и ты, кажется, покинул своего конька.

Доктор Шиммельпфенниг. Какого конька?

Лот. В былые времена женский вопрос был твоим коньком!

Доктор Шиммельпфенниг. Ах так!.. Но почему ты думаешь, что я его покинул?

Лот. Раз ты теперь думаешь о женщинах еще хуже, чем…

Доктор Шиммельпфенниг (несколько возбужденный, встает с места, расхаживает взад и вперед). Я… я… не думаю плохо о женщинах… Ничуть!.. Я только о женитьбах плохо думаю… о браке… Да, о браке… И притом о мужчинах я думаю хуже… Женский вопрос, говоришь, меня больше не интересует? Чего же ради я работал здесь как ломовая лошадь целых шесть лет? Ведь только для того, чтобы посвятить мои силы решению этого вопроса. Неужели ты не знал этого раньше?

Лот. Откуда я мог знать?