Герберт Уэллс – Утопия-модерн. Облик грядущего (страница 125)
Всемирный совет не беспокоил тот факт, что сохранение миллионов малых предприятий и десятков миллионов мелких земледельцев по всему миру в течение столь длительного времени означало гораздо более низкую эффективность производства.
«Пожилых нужно кормить и нанимать на работу, – писал Бординеско, – и теперь они никогда не научатся или не смогут приспособиться к новой жизненной рутине. Помогите им немного лучше выполнять свою работу. Спасите их от умников, которые на них охотятся – ростовщиков, держателей ломбардов, вымогателей и шантажистов, религиозных или светских; а в остальном – оставьте их в покое».
Краткое пояснение черпало мораль из «Периода перенасыщения» двадцатых годов перед крахом тридцатых, когда весь мир переполнился непотребными товарами и безработными. Бординеско указал, что это являлось неизбежным следствием нерегулируемой прогрессивной системы частного предпринимательства.
«Нет смысла увольнять человека с работы, какой бы старомодной она ни была, если для него нет новой работы. Нет смысла приводить детей в мир, если для них нет образования, подготовки и полезной работы. Мы должны видеть, что каждое новое поколение численно организовано в разных категориях обучения и целей, отличающихся от своих предшественников».
Русские поняли эту необходимость в своем великом эксперименте. По мере того как мы продвигаемся к научному производству первичной продукции, фактическая доля сельскохозяйственных рабочих, шахтеров, лесничих, рыбаков и так далее в сообществе должна уменьшаться. Точно так же должна упасть и доля обычных промышленных рабочих. Так тяжелая промышленность поднялась на принципиально иной уровень. Определенная компенсация будет вызвана постоянным повышением уровня жизни и, в частности, тем, что Де Виндт назвал «восстановлением мира», новыми городами, новыми дорогами, повсюду постоянно обновляемыми домами. (В определенной степени этот проект предвосхищен французским планом
«Мы, люди, арендуем эту планету, – гласит краткое пояснение, – на несколько миллионов лет. Глупо не стремиться к лучшей жизни, но еще глупее спешить отчаянно и безрассудно. История последних двух столетий является одним из постоянных предостережений против безработицы среди мужчин и женщин, которым нет другого применения. Прежде чем мы будем учить, наши учителя должны учиться; прежде чем мы будем всесторонне руководить, мы должны получить опыт в руководстве. Мы всегда должны стараться сделать немного больше, чем можем, но мы не должны пытаться сделать невозможное. Мы должны продвигаться вперед без ненужных задержек, но без потерь, спешки или жестокости. Не бойтесь и не ревнуйте к появлению новых условий. Ни одному честному рабочему, мужчине или женщине, нечего бояться прихода Современного государства».
Глава 11
Как началась настоящая борьба за власть
Широкое распространение манифеста Воздушной и Морской полицией ясно показало, что правители Мирового государства не питали иллюзий относительно того, что новый порядок в мире можно установить путем деклараций и «кратких пояснений». Пришлось организовывать местные подразделения полицейских сил и вырабатывать правила, согласно которым местная власть, промышленные предприятия и частные лица могли поддерживать связь с Центральным Контролем только через реорганизованные ядра. Почти в каждой части земного шара они подготовили вспомогательные подразделения из сочувствующих. Как по мановению волшебной палочки, по всему миру разлетелась знакомая нам сегодня униформа цвета хаки. Символ крылатого диска засиял на самолетах, почтовых отделениях, телефонных будках, дорожных знаках, транспортных средствах и общественных зданиях. Разногласий с Россией не возникло. Крылатый герб превосходно ужился с серпом и молотом.
Сначала нигде не возникало вооруженного повстанческого движения. Из этого обстоятельства мы хорошо понимаем, насколько полным оказался крах патриотических государств периода Мировой войны. У них не стало ни национальных газет, ни дипломатов, ни министерств иностранных дел. Для первых кончилась бумага, для вторых – жалование. Отсутствие информационных и выборных органов заставило национализм замолчать. Тем не менее, местная самопровозглашенная власть продолжала сопротивляться, не желая исполнять предъявляемые требования. Рев моторов Воздушной полиции охлаждал горячие головы, и неповиновение не переходило из пассивной формы в активную, но рано или поздно с этим нужно было что-то делать.
Разумеется, все прекрасно понимали, что фаза молчаливого согласия представляет собой временное явление. Элементов антагонизма было хоть отбавляй. На роль итальянского правительства претендовал фашистский гарнизон в Риме. Фашисты первыми бросили вызов новому мировому порядку. Несколько фашистских летчиков по разным причинам не получили лицензию Транспортного Контроля, поэтому отряд чернорубашечников захватил новый авиационный завод под Турином, а также – аэродром и склад запчастей в Остии. Крылатый диск заменили фашистской символикой. Из уст в уста передавался призыв снова организовать Лигу Наций и возродить пожелание президента Вильсона о «самоопределении народов». Короля отыскали в Пьемонте, где тот безобидно копался в огороде. Открыли и обжили давно заброшенный Квиринальский дворец.
К подобного рода провокациям Воздушная полиция оказалась готова. Ее оснастили газовыми бомбами нового типа. Газ под названием «пацификин» лишал жертву сознания на сутки с небольшим. Утверждалось, что вредных отдаленных последствий он не вызывает, и воздушные полицейские с энтузиазмом принялись «лечить» таможню в Вентимилье, а также спорные аэродром и завод.
В Остии полицейские самолеты столкнулись с определенными сложностями.
На аэродроме шла внеочередная церемония. Туда только что привезли три новых самолета с завода в Турине, и они благословлялись папой (папа Альбан III).
Все еще трепыхавшаяся Католическая церковь по-прежнему благословляла все что угодно: магазины, корабли, мосты, автомобили, флаги, пушки, линкоры, новые здания и тому подобное. Это была церемония, которая рекламировала саму Церковь, доставляла удовольствие верующим и не наносила заметного вреда благословляемым предметам. Этот конкретный случай являлся чем-то вроде демонстрации против Мирового совета. Присутствовали папа, король и правящий дуче. Звуковой фильм запечатлел действо за несколько минут до прибытия Воздушной полиции. Все очень напоминало довоенные времена. Пели хористы в рясах и прелестных кружевных воротничках, прислужники вовсю размахивали кадилами, а преподобный святой отец восседал на троне под балдахином, на большом задрапированном малиновом помосте. Собралось не менее трех тысяч чернорубашечников.
Действия назначенного советом командующего Луиджи Роселли оказались поспешными.
Последующее расследование ясно показало, что он проявил антиклерикальную предвзятость. Его выбрали для выполнения этой задачи, потому что он был итальянцем. Считалось, что благодаря этой причине латентные националистические чувства не вспыхнут (интересно отметить, что фашистским комендантом являлся старший сводный брат командующего, Марко Роселли). Общие инструкции заключались в том, что следовало захватить аэродром и самолеты, по возможности, без применения насилия. Пацификин можно было использовать только в случае вооруженного сопротивления. Но вид ряс, балдахина, украшений и мантий, звуки торжественного пения и общая церковная атмосфера оказались слишком велики для предубеждений молодого человека. Эскадрилья строем кружила над аэродромом. Между тем, церемония не прерывалась, несмотря на рев моторов. Казалось невероятным, что кто-то осмелится применить газ против папы.
«Сбросить!» – прокричал Луиджи Роселли, плохо сознавая, что превышает полномочия.
Газовые бомбы посыпались на площадь.
«На мгновение, – написал авиатор в известном письме, – пение стало громче. Они проявили мужество, эти священники. Попадали на колени. Странно было видеть, как газ растекается среди них. Это было похоже на умирающую цветочную клумбу. Старичок на троне даже не дернулся. Только сцепил руки и медленно склонил голову. Трудно сказать, когда именно он окочурился. Фашисты вели себя по-другому. Бегали, жестикулировали, кричали. Наш подарок их успокоил.
Они думали, что их убивают. Никто ничего не знал об этом газе. Нам самим рассказали только накануне.