Герберт Уэллс – Неопытное привидение (страница 93)
– Сомневаюсь, что вы успеете.
– Возможно, удастся выговорить еще час, либер Илья. Я бы хотел приступить прямо сейчас. Давайте съездим в церковь, а потом к вашим родителям.
– Нет, герр Хупель, вы поезжайте к церкви, а я все же побегу к родителям.
– Ну хорошо! Садитесь, сначала вас отвезем, а потом уже поеду сам, – настойчиво повторил Пален.
И Илье ничего не оставалось, как согласиться.
Анна вернулась в больницу. Тут же к ней подошла мама Пелагия, спросила, тревожно заглядывая в лицо, что сказал Илья. Анна устало пожала плечами.
– Анечка, вы или я на уколы? – крикнул издали фельдшер.
– Станислав Маркелыч, пожалуйста, мне сейчас трудно, – ответила Анна.
– Хорошо-с.
– Надо, наверное, обед какой-то приготовить для них, – сказала мама.
Анна вздохнула.
– Перестань, мама. Они сами о себе позаботятся.
Но фельдшер настоял, чтобы Пелагия пошла к нему и приготовила обед для гостей. И она отправилась в его дом. Вскоре в больницу вернулся пешком понурый Илья.
– Что случилось, Илья? – спросила Анна.
– Отец не захотел разговаривать… Мать в слезы… – Он взглянул на Анну. – Что я мог сделать?
– С отцом? – переспросила Анна.
Илья поморщился.
– Нет. С музеем, например.
Анна глядела на него удивленно.
– С музеем?
– Ну да. Бросить все и, как прочие, драпать?
Анна смутилась.
– Илья… я не знаю… А его не эвакуировали?
Илья поправил очки и махнул рукой.
– Что-то успели, но многое – нет. Оставлено на разграбление. Старинные манускрипты, грамоты, иконы, печати…
Он замолчал. Вид у Ильи был потерянный. Анне захотелось его привлечь, погладить по голове. Она встряхнулась.
– Но… значит, ты не обедал?!
Илья молчал, глядя сосредоточенно куда-то в сторону.
– Пойдем к Станиславу Маркелычу, мама что-то приготовила.
Илья отстраненно взглянул на нее.
– А где… герр Фурман?
– За ним приехала машина, и он куда-то укатил. Иди, ты же помнишь, где дом Шведова?
– Ну помню.
– В конце Заречной, – уточнила все-таки она.
– А ты?
– У меня работа.
– Давай я отпрошу тебя у Маркелыча? – предложил Илья.
И он так и сделал.
Вдвоем они пошли на Заречную. Илья рассказал, что успел все сообщить Палену, и тот сразу обещал помощь, так что Смарокова можно считать обезвреженным.
По пути им попадались касплянцы. Илью узнавали не сразу, некоторые удивлялись, но большинство – нет. Время удивляться уже прошло. Слишком много событий свалилось на Касплю за эти летние и осенние месяцы.
Дул ветер, лужи казались синими, а на середине дороги были всё такими же мутно-глинистыми, как обычно. Собаки почти не лаяли. Это заметил Илья. Аня объяснила, в чем дело.
– Новый собачий порядок, – добавила она.
– А порядок действительно новый, другой, – откликнулся Илья.
Она быстро взглянула на него сбоку. Он блеснул в ответ стеклами.
– Да. Я не знаю, как это растолковать… Все-таки разруха большая. Ты бы не узнала Смоленск. Только каменные дома и уцелели, да и те не все. А деревянные выгорели почти вовсе, напрочь. Но управа действует. Водопровод восстановлен. Электростанция свет гонит. Кирпичный завод выдает кирпичи. Ну радио… На самом деле, не мелочь. Если видеть эти руины. «Новый путь» выходит даже. Газета. Хлеб выпекается. Больницы работают. Собор открыт! Я раньше никогда в жизни и не был там на службе. А вот побывал, услышал. Меньшагин верующий. Он же в Красной Армии служил, и оттуда его поперли за религиозные убеждения, как говорится. Я удивляюсь, как же это его раньше на руководящую должность не выдвинули? Он прирожденный руководитель-хозяйственник. Все у него получается. Хотя он и не пошел бы при советской власти… Он называет ее кровопийцей.
– А немецкую? – быстро спросила Анна, перешагивая лужу и оскальзываясь.
Илья подхватил ее за талию, мгновенно ощутив ладонями дивную тяжесть литого девичьего тела.
Какие странные обстоятельства, думал он, глядя на нее и вокруг и как бы не узнавая ничего и все узнавая до мельчайших подробностей. Этот солнечный ветер, синева небесная, голос Ани, недавняя беспощадная ругань отца, слезы сильно постаревшей матери превращались в яркий калейдоскоп, и в нем и находилось сознание Ильи, рассыпавшееся на мелкие частички. Он не мог сосредоточиться.
Каспля была родной и бесконечно чужой. И вон синеет и пламенеет озеро. Илья жадно всматривался в озерные дали, будто мог увидеть ту самую дальнюю деревню Горбуны, где жила когда-то – в прошлой древней жизни – добрая старушка Марта… Марта Берёста. Надо же, какое у нее было прозвище.
И сейчас она представилась ему и вправду берестяной какой-то, – вот живой березой над просторным озером. У корней ее чистейшая
Может, и все происходящее – ее крыничка, очередная сказка про околдованное село, охваченное злыми чарами, да не только село, а уже, наверное, половина Руси.
Они пришли в дом Станислава Маркелыча. В кухне шумел самовар. Пахло жареной картошкой с луком. Пелагия Сергеевна хлопотала, накрывая на стол.
Илья озирался с любопытством.
– Илья, мой руки, – говорила Пелагия Сергеевна, – и садись… А Павел? – спрашивала она озабоченно. – Где же он?
Илья пожал плечами.
– Ну наверное, в церкви.
– Надо его позвать. И того видного полковника.
– Он не полковник, – возразил Илья. – Майор. Он, небось, в комендатуре. Там его и накормят, не беспокойтесь.
Пелагия Сергеевна прямо посмотрела на него и потуже затянула концы платка под подбородком.
– Илья, – сказала она со вздохом, – мое беспокойство… об Анечеке.
Илья кивнул.
– Я уже рассказал эту историю Хупелю.
– Да?! – воскликнула она, вскидывая брови и сияя серыми глазами. – Правда?
– Он обещал посодействовать. Уж через Фурмана нагонит страху на Лёвку… Хм, Лёвка… Надо же.
– Но я все-таки схожу до церкви, – сказала Пелагия Сергеевна и начала собираться.