Герберт Уэллс – Чудеса магии (страница 53)

— А теперь разъясни мне толком, что здесь происходит?

Человек с трудом приподнялся на один локоть:

— Я не делал этого, поверьте, я здесь совершенно ни при чем, — всхлипнул он, — никогда… Я шел рядом и услышал выстрел, а потом кто-то стал страшно, не по-человечески и очень громко ругаться, а чуть позже раздался душераздирающий крик… Я решил посмотреть, подошел поближе и раздвинул кусты… Там лежал мертвый человек. Впрочем, нет, не мертвый, это слово не подходит… Меня вырвало на месте, я побежал прочь, появились вы — я спрятался… Вы подстрелили меня, а потом…

— Заткнись! — человек повиновался, как будто в нем что-то отключили, — итак, — Кори указал дулом на ведущую в лес тропу, — ты говоришь, что видел там мертвого человека?

Незнакомец отчаянно кивнул и тут же снова заплакал. Кори помог ему встать.

— А теперь ступай по этой тропе вниз, к моей ферме, — сказал он, — передай моей жене, чтобы она обработала и перевязала рану. И запомни — ей ни слова о том, что ты видел в лесу. Жди моего возвращения. Ты понял меня? Ответь? — Кори слегка тряхнул его за плечи.

— Да. Благодарю вас. О, благодарю вас!

— Теперь иди. Быстро! — Кори подтолкнул его в правильном направлении, а сам пошел дальше один. Животный страх охватывал его при приближении к тому месту, где он вчера оставил сидеть на земле своего брата. Холодная испарина выступила у него на лбу, когда Кори различил впереди какое-то непонятное темное пятно.

Он нашел его на том же месте, рядом с Кимбо. Кимбо и Элтон, дружившие и любившие друг друга несколько лет, Кимбо и Элтон, которые не могли прожить друг без друга и дня, Кимбо и Элтон, которые охотились, сражались и спали вместе, делились друг с другом, теперь были мертвы. Было нечто устрашающее и роковое в том, что они погибли одной смертью. Кори Дру был взрослым и сильным мужчиной, но когда его взору открылось то, что сотворило неведомое существо с его братом и собакой его брата, ему стало не по себе…

Маленький человек, одетый во все черное, спешил вниз по тропе. Он кряхтел, постанывал и с такой любовью прижимал поврежденную руку, что создавалось впечатление, будто бы он ничего не имеет против того, чтобы вдобавок похромать для большего эффекта. Правда, через какое-то время он прекратил свои причитания и сменил быстрый шаг на обыкновенный, прогулочный. Теперь он был похож на возвращающегося после удачной охоты терьера, который решил оставшийся небольшой участок пути домой не торопиться. Человек два раза глубоко вздохнул, произнес: «О, господи» и, видимо, там, наверху, его услышали, потому что он тут же почувствовал себя гораздо лучше. Он обвязал накрахмаленным платочком кисть, но, похоже, это не остановило кровотечение: платок в минуту пропитался кровью. Затем он попробовал пережать руку в локте, но это оказалось болезненным. В конце концов он небрежно засунул платок обратно в карман и стал просто с довольно глупым видом размахивать раненой рукой в воздухе, пока кровь не свернулась сама. Он не видел и даже не подозревал о том, что позади него крадется влажный, комкообразный Ужас. Человек с детским лицом брезгливо поморщился: он уловил в холодном влажном воздухе едкий и острый запах перегноя.

У чудовища были три большие рваные дыры в груди и одна прямо в центре безобразной, бесформенной головы. На спине у него красовались три близкие друг к другу черные точки, четвертая же находилась прямо на затылке. Это были следы от пущенных Элтоном Дру пуль, которые прошили его насквозь. Практически вся половина его головы была снесена прочь, кроме того в области плеча оно имело глубокую вмятину с четко очерченными краями. Это был след от приклада, которым воспользовался Элтон сразу после того, как понял, что четыре пули не уложили эту тварь и даже не причинили ей сколько-нибудь значительного вреда. Принимая один за другим удары от обезумевшего от страха и ненависти Элтона, эта нежить не чувствовала никакой боли и не питала к нему злости. Единственное, что интересовало ее — почему он действовал именно так?

Теперь же чудовище следило за этим маленьким черным человечком, который шагал по тропе и зачем-то размахивал рукой. Оно не торопилось, внимательно старалось ступать след в след и не открывать своего присутствия. Оно продолжало осыпаться мелким дождиком грязевых комков.

Маленький человек с детским лицом вышел из леса и остановился, облокотившись на большое, толстое дерево. Это дерево было своеобразным пограничным столбом, последним деревом на пути к ферме. Человек задумался. Достаточно он тут натерпелся. Что хорошего ждало его на ферме, кроме перебинтованной руки и утоления голода? Для чего ему подвергать себя риску и проходить по этому делу в качестве свидетеля? Не для этого он прибыл сюда. Где-то в этой окрестности должны располагаться останки старой охотничьей землянки, в которой, вполне вероятно, он сможет найти необходимое ему подтверждение… Однако все это было очень неопределенно и сомнительно. Во всяком случае, настолько сомнительно, что он без тени сожаления вспоминал об утерянном документе. Было бы большой глупостью оставаться в близлежащем провинциальном городишке надолго, больше того, чем требовали обстоятельства. С другой стороны, совершенно нелепо было бы подчиниться совету фермера — прийти в его дом и ждать, пока он вернется. Все-таки лучше дойти до города. Что ни говори, а это более трезвое решение.

Чудовище прислонилось к тому же дереву с другой стороны.

Маленький человек в черном с омерзением принюхался к внезапно нахлынувшему невесть откуда запаху гнили. Он вновь достал носовой платок, нервно помял его в руках и обронил на землю. Как только он наклонился подобрать его, огромная рука нежити просвистела в воздухе и схватила воздух в том месте, где секунду назад находилась голова человека. Если бы это произошло, то от детского розовощекого лица вряд ли бы что-нибудь осталось. Человек вновь разогнулся, держа перед собой двумя пальцами платок. На лице его читалась досада: будь тот почище, он бы обязательно в него высморкался.

Существо за деревом снова приподняло руку для смертоносного удара, но в этот момент человек швырнул от себя платок и быстро пошел прочь, через поля, он решил пересечь всю деревню и выйти на дальнее шоссе, которое, по его мнению, должно было привести его рано или поздно к городу.

Оно набросилось на носовой платок, подобрало его, внимательно изучило, а потом медленно разорвало на четыре части. Оборванные края платка мало впечатлили его и он с надеждой посмотрел на быстро удаляющуюся фигуру маленького человека в черном. Слишком поздно. Оно проводило его взглядом и вернулось в лесную чащу.

Как только Малышка услышала выстрелы, она перешла на бег. Конечно, очень важно было как можно быстрее предупредить дядю Элтона о том, что говорил ее отец, но не менее важным казалось для нее посмотреть на то, кого подстрелил дядя. Наверняка этот «кто-то» или «что-то» было очень крупным, дядя Элтон никогда не стреляет понарошку. В первый раз в жизни она слышала целую серию выстрелов, в кого можно так палить? «Я знаю, — с возбуждением подумала она, — знаю! Это должен быть медведь…»

Она зацепилась за торчащий корень и упала со всего маху на землю. Но уже в следующее мгновенье она вновь была на ногах — некогда было обращать внимание на такие пустяки, как ссадины и ушибы, ей страшно хотелось иметь еще одну медвежью шкуру у себя в комнате. Куда же она положит ее? Может, просто расстелит на полу или будет пользоваться ей как одеялом. Быть может, сам дядя Элтон будет сидеть на ней и что-нибудь рассказывать ей по вечерам, он так интересно рассказывает… Ой, нет-нет-нет. Ах, если бы не папины угрозы! Папа грозился убить его. Если бы в ее силах было что-нибудь изменить! Взволнованная недобрым предчувствием, она было ускорила бег, но вскоре настолько запыхалась, что вынуждена была перейти на быстрый шаг. На вершине холма, перед самой кромкой леса, она остановилась и посмотрела назад.

Перед ней раскинулась типичная сельская местность юга тридцатых годов. Она стала внимательно изучать поле, пытаясь обнаружить на нем своего отца. Старые и новые грядки аккуратными ровными рядами простирались от подножья холма до самого дома. Своими зоркими глазками она немедленно отметила тот факт, что ряд последней, крайней грядки не доведен до конца, что было очень непохоже на Кори. Вон он положил культиватор под развесистое дерево, а сам куда-то исчез. Нет, это не было похоже на ее отца. Она присмотрелась еще раз — нигде поблизости не было видно бледно-синей рубашки Кори.

Она тихонько прыснула от смеха при мысли, что ей так легко удалось провести своего отца. Но в следующую секунду детский смех потонул в нечеловеческом предсмертном вопле Элтона.

Не на шутку перепугавшись, она перебежала тропу и нырнула в первые попавшиеся кусты. Она была совсем недалеко от того места, откуда раздались выстрелы. Стараясь не шевелиться в своем колючем и неудобном укрытии, она стала прислушиваться дальше. Довольно скоро до нее донеслись звуки быстро приближающихся шагов. Она в страхе прижалась к земле и тут увидела маленького человечка, одетого во все черное. Его лицо было совсем детским и глядя на него, невольно хотелось определить его возраст. Однако, и помимо одежды что-то удерживало от поспешного причисления его к подросткам. В широко раскрытых голубых глазах был невыразимый ужас, весь он как в беспамятстве расчищал себе вытянутыми руками дорогу и шел не глядя, напролом. У кустов, где спряталась Малышка, он споткнулся и, словно подкошенный, упал. Перед падением он неуклюже взмахнул руками и незаметно для самого себя подбросил вверх кожаную папку, которая сначала с треском приземлилась на кусты, а потом скользнула прямо в руки Малышки. Человек этот больше никогда не видел свою папку. Правда, нужно признаться, он и не приложил особых усилий к ее поиску впоследствии.