Герберт Уэллс – Чудеса магии (страница 55)

Малышка громко зевнула над всей этой писаниной, но так как больше нечего было делать, она продолжила чтение. Дальше шли толстые, мелко исписанные листы деловой переписки и первым было письмо от какой-то важной персоны из фирмы адвокатов:

«Отвечая на Ваш запрос относительно завещания Тадеуса Кирка, мы уполномочены заявить следующее: пропавший без вести дед сэра Кирка был ростом пяти футов и пяти дюймов, на левой руке след от незажившего перелома, в череп хирургическим путем была вставлена треугольная серебряная пластина. На данный момент мы не располагаем информацией о месте и времени его смерти. Он исчез, и после четырнадцатилетнего отсутствия был официально объявлен умершим.

Сумма вознаграждения, указанная в упомянутом завещании, плюс подоходные проценты, составляют в настоящий период времени свыше шестидесяти двух тысяч долларов. Она будет выплачена первому, кто представит на рассмотрение останки и те доказательства, по которым можно будет установить их подлинность».

Там было еще много всего, но Малышка утомилась. Она лениво пролистала еще и маленькую черную тетрадку, в которой также, как оказалось, ничего интересного не было. В ней все было исчеркано карандашом, добрая половина ее была исписана под краткие отчеты о посещении городских библиотек, остальное же занимали различные выписки из книг с такими скучными названиями, как «История графств Анджелин и Тайлер» и «История семьи Кирк». Она небрежно отшвырнула от себя тетрадь. Каким же глупым должен быть этот маленький человек, чтобы интересоваться подобным занудством. Но куда же, в конце концов, запропастился дядя Элтон ?!

Она стала напевать себе под нос какую-то известную только ей песенку: «Тумалумалум тум, та-та-та», одновременно пританцовывая в неком старинном танце, в котором необходимо было подбирать края юбки и вращаться, как это делала одна девочка в кино.

Шорох кустов у самого входа в пещеру остановил ее. Она на цыпочках подкралась к выходу и осторожно выглянула. Да, сюда кто-то шел — было видно, как раздвигаются кусты и слышна тяжелая, уверенная поступь. Тут ей в голову пришла блестящая мысль — спрятаться за выступ скалы и когда дядя Элтон войдет, внезапно напрыгнуть на него. Вот он удивится! Она хихикнула и растворилась в густом тенистом проеме.

Еле сдерживая готовый вырваться радостный возглас, она слышала, как кто-то заскользил по каменистому склону (должно быть, чуть не упал) и гулко приземлился на пол пещеры. Что-то насторожило ее в самом звуке… Постой-ка… Малышка попыталась сконцентрировать весь свой небогатый жизненный опыт: для человека такой комплекции, как дядя Элтон, добраться сюда, сквозь эти колючие заросли кустов и ничуть не запыхаться вряд ли было возможным, но она не слышала этого тяжелого дыхания. Более того, она не слышала вообще, чтобы кто-нибудь здесь дышал.

Затаив дыхание, Малышка выглянула из своего укрытия и тут же застыла, словно громом пораженная, из ее перекошенного ужасом рта вырвался странный звук, который можно сравнить со скрипом плохо смазанной двери. Тот, кто стоял там, не был дядей Элтоном. Тот, кто стоял там, был скорее чудовищной карикатурой человека: гигантское существо, похожее на неуклюжую, кое-как слепленную из глины куклу. Но Малышке сейчас совсем не хотелось играть.

Существо это заметно подрагивало, одни части его блестели, смоченные непонятной слизью, а другие напоминали засохшие, прилипшие друг к другу комья навоза. Практически вся нижняя часть лица отсутствовала, и это придавало ему невероятно уродливый вид. У него не было ни носа, ни рта, а глаза его располагались на разных уровнях: один выше другого, оба грязно-коричневого цвета, без всякого намека на белок. Оно стояло и, не шевелясь, смотрело на нее. Смотрело и подрагивало конвульсивной дрожью. С тихим хрустом от его туловища оторвался округлой формы грязевой комок и шлепнулся на землю. Он подкатился к самым ее ногам. Малышка продолжала скрипеть.

Оно заинтересовалось звуком, издаваемым существом за камнем, в нем было что-то новое.

Малышка отползла, насколько это было возможно назад и прижалась спиной к холодной каменной стене. Все в ее голове перемешалось, в глазах помутнело, мозг беспорядочно переключался с одного на другое. Она раскрыла рот, чтобы позвать на помощь, но не смогла этого сделать — горло словно налилось свинцом. Ее глаза стали вылезать из своих орбит, а лицо страшно покраснело, будто ее душили. Две золотистые, аккуратно заплетенные косички бешено виляли из стороны в сторону, как попавшие в западню лисички. Боже, если бы она находилась на открытой местности, или, хотя бы, у самого входа в эту пещеру… Да он же бегает быстрее всех на свете! Но лучше всего было, конечно же, оказаться дома, в постели, под одеялом.

Нежить сделала шаг по направлению к ней, сделала его абсолютно без всякого выражения, автоматически, медленно, неотвратимо, внушая подлинный Ужас. Малышка стояла с широко раскрытыми глазами, не шевелясь. Невидимый пресс сокрушающей волны страха обрушился на ее легкие, теперь она едва заметно шевелила губами — заглатывала маленькими порциями воздух, словно выброшенная на берег рыбешка, ее сердце билось так, что сотрясало своим стуком весь мир. Чудовище подошло к самому устью каменной ниши, но, пытаясь протиснуться в нее, с удивлением обнаружило, что у него ничего не выходит. Ниша оказалась такой узенькой и маленькой, что только маленький ребенок мог протиснуться в нее.

Создание тьмы стояло, облокотившись на скалу своими плечами. Оно давило на нее все сильнее и сильней, пытаясь добраться до ребенка своей угловатой, комкообразной рукой.

Девочка медленно присела на корточки, эта тварь была настолько близко, что жуткий запах, от нее исходивший, был физически ощутим, его можно было видеть. И тут, сквозь безмолвный, тупой страх, мелькнула надежда. Безумная, слепящая надежда — оно не может проникнуть сюда, потому что… потому что слишком огромно!

Липкая затвердевшая грязь его ноги стала медленно растягиваться под страшным давлением, внутри него взору открылись какие-то белые тягучие жилы, из зловонных глубин торпедировал потревоженный маленький черный жучок. Плечо монстра с противным треском надломилось. Этот надлом увеличивался с каждой секундой и, когда чудовище в очередной раз бессознательно с силой ударилось о скалу, внезапно довольно большой кусок плеча с хрустом отпал от него и тут же оно, издавая звук, подобный тому, как проводят камнем по стеклу, протиснулось в расщелину на целых три фута. Ему хватило нескольких секунд, чтобы выхватить из темноты своими мутными глазами девочку и внимательно осмотреть ее. В следующее мгновение оно вытянуло свою толстую, тяжелую руку вперед и стало опускать ее на голову ребенка. И вот оно настигло это неизвестное ему маленькое существо.

Вся побелевшая от тошнотворного, мутящего страха, немая от сковавшего все ее члены ужаса, девочка инстинктивно вжалась в стену еще на дюйм (хотя она даже не подозревала, что такое возможно) и смердящая, дубинкообразная рука грубо скользнула по ее спине, оставляя грязный влажный след на голубой хлопчатобумажной рубашке. Вдруг по телу чудовища прошло нечто вроде судороги и оно, вытянув руку во всю длину, ликвидировало этот последний решающий дюйм. Черная рука схватила девочку за одну из косичек, и Малышка потеряла сознание.

Ее возвращение из забытья было подобно прыжку в леденящую воду после приятного, теплого, покалывающего крохотными иголочками в кончики пальцев беспамятства. Первое, что открылось взгляду Малышки, это то, что та же расплывчатая страшная рука держит ее за волосы. Чудовище подняло девочку так высоко, что ее лицо было на одном уровне с его бесформенным, лишенным всяких человеческих черт лицом. Она равнодушно отметила про себя тот факт, что в том месте, где должен был находиться у чудовища рот, в этой гнилостной трещине, сквозь которую был виден шейный позвонок, копошились белые могильные черви. Оно со спокойным любопытством разглядывало девочку, раскачивая ее при этом за волосы взад-вперед. И тут боль выдираемых волос сделала то, чего не смог сделать ее страх — она вернула голос. Малышка истошно, с надрывом закричала. Она раскрыла рот, набрала в свои сильные, молодые легкие воздух, и закричала. Не закрывая рта, она судорожно втянула в себя свежий воздух и закричала с новой силой. Все мускулы детского лица сжались в воспроизведении этого далеко не детского и вообще не человеческого крика. Этот страшный, однотонный протяжный вопль пронзил и наполнил собой лесную тишину на десятки миль.

Нежить ничего не имела против. Она продолжала держать ее за волосы и с любопытством разглядывать. Когда же она получила удовлетворяющую ее информацию об этом беспрерывно орущем феномене, она разжала руку и огляделась по сторонам, полностью игнорируя оглушенную и сжавшуюся в комок Малышку. Нежить прошагала к кожаной папке, подняла ее и разорвала пополам в том месте, где был шов. Затем она подняла с пола бутерброд, оставленный девочкой, и также жестко, равнодушно и целенаправленно, как она разрушала и уничтожала все вокруг себя, смяла его в своей руке, грязно-белое месиво полезло между ее пальцами. Но на сей раз нежить ничего не почерпнула для себя из этого бессмысленного действа.