Герасим Авшарян – Смехотерапия. О смехе со смехом (страница 2)

Со временем смех всё больше превращался в событие. Ярмарки. Праздники. Карнавалы. Дни, когда можно было смеяться над властью, порядками и самими собой. А потом снова делать вид, что ничего не было.

Если обобщить, история смеха – это история разрешения. Разрешения быть неидеальным. Разрешения ошибаться. Разрешения выглядеть смешно.

Позже появились цирки, кабаре, комедийные театры. А ещё позже – кино. И вдруг оказалось, что можно смеяться в тёмном зале вместе с незнакомыми людьми, и при этом чувствовать странное единство.

Сегодня для этого даже не обязательно выходить из дома. Достаточно открыть экран. И вот вы уже смеётесь там же, где кто-то смеялся тысячу лет назад – над человеческой глупостью, странностями и неожиданностями жизни.

Меняются формы. Меняются костюмы. Меняются площадки. Но причина остаётся той же.

Нам нужно место и время, где можно смеяться специально. Потому что если этого не делать, смех либо исчезает, либо прорывается в самых неподходящих местах. Со мной такое было в бытность мою подростком: смеялись мы в автобусе всю дорогу, минут сорок. И это был не просто смех, это была какая-то инерция смеха, которая подпитываась и смешными историями, и самим фактом смеха: взаимным заражением.

Так что история смеха – это не про развлечения. Это про выживание. Про коллективную психотерапию задолго до того, как это слово придумали.

И если подумать, каждое мероприятие, куда люди приходят «просто посмеяться», на самом деле немного лечебное. Даже если они об этом не догадываются.

И тебя вылечат.

Глава 4. История, которая случилась без предупреждения

Это было в бытность мою школьником. Класс эдак седьмой или восьмой. Возраст, когда ты уже достаточно взрослый, чтобы многое понимать, и ещё недостаточно мудрый, чтобы ожидать удара судьбы с такой точностью.

Я шёл после школы. Ничего не предвещало понятно чего. Обычный день, обычная дорога, обычные мысли.

Навстречу шла мама с ребёнком не на руках. Ребёнок был маленький. Из тех, про кого обычно думают: «Ну что он может?»

Когда мы поравнялись, ребёнок вдруг замахнулся и ударил меня в пах. Правой рукой, это я точно помню, хотя мог бы наверное и левой, если бы я был с другой стороны.

Не споткнулся. Не оступился. Именно ударил. Специально.

Мама ничего не сказала. Ребёнок ничего не сказал. Они просто пошли дальше. Как будто так и было задумано.

А я остался. Согнувшийся. С мыслями, которые трудно сформулировать, потому что слов для такого в учебниках ещё не проходили.

Помню, что сначала я оглянулся после того как и я и они сделали несколько шагов дальше. Я оглянулся чтоб посмотреть не оглянулись ли они чтоб посмотреть как больно мне. Они тоже оглянулись. В итоге никто никому ничего не сказал. К чему слова, когда и так все ясно.

Если бы я в то время был верующим, то поднял бы голову к небесам с вопросом «за что?». Но дело было в такое время, когда нас уверенно учили, что Бога нет и что мы произошли от обезьяны, и что все процессы в мире объяснимы материалистически.

Правда, параллельно с этим можно было регулярно слышать народное наблюдение: «Сколько времени прошло, а ни одна обезьяна так и не стала человеком». Народ начинал сомневаться.

Находясь тогда внутренне где-то между болью, удивлением и философским вакуумом, я вдруг понял одну простую вещь: жизнь умеет не только задавать вопросы, но и ответить, не дожидаясь, пока ты определишься с мировоззрением.

Эта история не имеет вывода. Она просто произошла.

Но с тех пор я с некоторым уважением отношусь к неожиданностям. К детям. К их мамам. И стараюсь держать дистанцию от маленьких детей, которые выглядят слишком уверенно.

Глава 5. О вреде смеха

До этого момента мы в основном говорили о пользе смеха. О том, как он лечит, спасает, помогает выжить и вообще ведёт себя как хороший знакомый. Но было бы нечестно умолчать о минусах. У смеха они тоже есть.

Первый и, пожалуй, самый заметный минус смеха – это морщины. Особенно те, что появляются в конце глаз. Их ещё называют «гусиные лапки», что само по себе уже немного насмешка.

Получается парадокс. Ты смеёшься, потому что тебе хорошо. А лицо запоминает это слишком буквально. И потом говорит: «Хорошо было? Вот и носи теперь».

В этом месте обычно советуют меньше смеяться. Но это, согласитесь, сомнительная рекомендация.

Гораздо разумнее смеяться с серьёзным лицом. Внутри – хохот. Снаружи – спокойствие. Ни одной лишней складки.

Это, конечно, требует тренировки. Не каждый способен искренне смеяться, выглядя при этом так, будто решает важный государственный вопрос.

Зато польза очевидна. Смех есть. Морщин – нет. Все довольны.

Есть и другие минусы. Смех может быть неуместным. Громким. Заразительным. Таким, после которого стыдно. Иногда он приходит без приглашения и уходит, оставив после себя неловкую тишину (я так обычно чихаю).

Но если выбирать между морщинами и отсутствием смеха, я, пожалуй, выберу морщины. Хотя и буду стараться смеяться аккуратно. С серьёзным лицом. На всякий случай. Не воспринимайте эту главу серьезно или забудьте о ее существовании. Но все-таки попробуйте посмеяться с серьезным видом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.