Гера Фотич – Остановить Демона (страница 8)

– Сержант, этого обратно в обезьянник, пусть подумает! Давай следующего! Служивый увёл парня. Разгуляев с Гордеевым устало присели на стол, пытались отдышаться, готовясь к новому представлению. Степан взял из пачки очередную папиросу, закурил, сделал две затяжки и затушил в пепельнице, ещё больше сузил глаза, покачал головой:

– Вот зараза – клёв хороший, да улов негожий. Сколько уже народу перелопатили за двое суток? Думаю, это не он. У нашей рыбы другой закуток! Гордеев расстегнул ворот рубахи, глядя на дымок от папиросы, сглотнул слюну, кивнул:

– Не он, это точно, но пусть вынюхивает, отставной козы барабанщик, нам помогает! Разгуляев неожиданно спросил:

– Интересно, у местных есть агентура на коридоре? Не спрашивал?

– Спрашивал, есть. Сейчас подтянут. Если что, в камеру своего из Питера вызовем. И кому эта бабка в поле понадобилась, ума не приложу.

Дверь кабинета снова открылась, и сержант втолкнул парня лет восемнадцати:

– Принимайте товар. Пытался утекать, хорошо дежурный на крыльцо покурить вышел! Разгуляев поднялся, кивнул сержанту подошёл к юноше. Дверь закрылась.

– Ты что же, такой шустрый значит, сбежать хотел? Назад только раки ходят! Ну-ка покажи руки? Сейчас твои отпечатки эксперт посмотрит. Специально по твою душу приехал из Питера. Парень протянул ладони, побледнел, в глазах мелькнул смертельный испуг. Гордеев сделал серьёзное лицо, насупил брови, с важным видом вразвалочку подошёл к задержанному. Взял его ладони, начал разглядывать пальцы, улыбнулся Разгуляеву:

– Ну, вот так и есть, отставной козы барабанщик, его отпечатки. Парень окаменел, руки задрожали. Разгуляев обрадовался:

– Ну, наконец-то попался! – подошёл ближе, заглянул парню в лицо, – приплыл? И рыба виляет хвостом, когда её за жабры берут. Не зря хотел убежать! Парня начала трясти лихоманка… Николай показал пальцы парня Разгуляеву:

– Во, смотри, по центру завиток, а сбоку петля и дуга. Разгуляев согласно кивнул:

– Точно, его отпечатки, – пошёл к столу взял полиэтиленовый пакет с ножом, потряс, – твой нож? Признавайся! Парень мельком посмотрел на пакет, глаза его расширились, в них появились слёзы:

– Мой, – начал всхлипывать. Разгуляев мельком переглянулся с Гордеевым, удивлённо порхнул бровями, отечески обнял парня, успокаивая:

– Ну ладно, ладно. Что сделано, то сделано. Уже не исправишь. Теперь только снисхождение поможет! Давай, давай пройдём за стол. Николай показушно закатил глаза, вздохнул, скрытно подмигнул Степану, устало плюхнулся на стул, стал искать глазами папиросы, чтобы закурить. Разгуляев посадил парня за стол. Показал на оттиски пальцев, убеждая:

– Вот видишь, сколько отпечатков твоих наснимали. Эх ты! Ну ладно, запишем как чистосердечное признание. Может, ты и не хотел таких последствий, так уж получилось. Не плачь, рыбка – будем крючок из жабр вынимать. Господи, до чего вы молодые глупые! Только от соски, а всё туда же! Парень смотрел на отпечатки, кивал, соглашаясь:

– Ну да, я не хотел, так получилось.

– А нож где взял?

– Дома на кухне.

– У матери значит. А что у потерпевшей забрал?

– Да ничего особенного, кошелёчек да перстенёк, – он снял с мизинца маленький перстень и положил на стол. Разгуляев стал рассматривать перстень, появились сомнения:

– Какой-то он крошечный совсем, как же ты его снял?

– Послюнил… Степан вытаращил глаза, переглянулся с Николаем, снова спросил:

– Послюнил? А кошелёк где?

– Дома в столе, – парень начал плакать, – там денег чуть-чуть оказалось, я всё отдам и деньги с получки верну. У меня на следующей неделе зарплата. Гордеев разминал в руках беломорину, прислушивался. Разгуляев усмехнулся:

– Смешной ты, однако, как же ты ей отдашь? Просил осётр дождя, на поле лёжа!

– Я знаю парадную, где она живёт. Оперативники снова недоумённо переглянулись. Степан наклонился и заглянул парню в глаза:

– Уже не живёт, ты же её убил! Парень вскинулся, улыбнулся сквозь слёзы:

– Что вы! Я не убивал, только ножом пригрозил – она и не сопротивлялась вовсе. Чего её убивать-то? Разгуляев обернулся к Гордееву, вздохнул:

– Николай Фёдорович, дай парню листок, пусть пишет чистосердечное признание, так будет понятней. Гордеев разочарованно вздохнул, смял папиросу в кулаке, привстав, бросил её в пепельницу на столе. Положил перед задержанным бумагу, дал ручку. Тот начал писать. Разгуляев вернулся на место начальника, поднял трубку прямого телефона, спросил в динамик:

– Дежурный, посмотри-ка по журналу регистраций, у тебя грабёж был на днях под ножом, перстенёк и кошелёк похищены, – обернулся к парню: – Напомни, когда это было? Тот оторвался от писанины:

– Позавчера, – и снова наклонился над листом. Разгуляев повторил в трубку:

– Позавчера, – прислушался, затем улыбнулся, – кому материал поручили? А… давай-ка его сюда. Здесь у нас ваш грабитель пишет явку с повинной, хороший парень, не обижайте. Пускай его заберёт, чтобы не мешал. Степан положил трубку, глядя на Николая, молча, развёл руками:

– Вот так – когда нет камбалы, то и ёрш – рыба! – изобразил на лице разочарование. Кивнув, надул губы, дунув через них, издавая жалобный писк. Повернулся к парню: – Ну что вы такие все примитивные? Неужели по-другому деньги не забрать, как только ножом угрожать? Ну, ты же молодой, красивый, пригласил девочку в кино, а по дороге сочинил, что деньги потерял или тебя обокрали! Да она бы сама тебя в кино сводила и ещё десятку дала, чтобы родители не ругали! Думать совсем не хотите! Ну что, тебя этот перстенёк обогатил? Вот тебе и наука – сказала карасю щука! Парень закончил писать, задумался, понуро сидел на стуле, мял свои пальцы, согласно кивал. Гордеев откинулся на спинку стула, глубоко вздохнул, надо было продолжать работать…

Бодрым шагом с открытой улыбкой к отделу милиции подошёл Антон Заботкин. Это была его первая командировка, и он готовился горы свернуть, оправдать доверие Матвеева – пахать, пока убийца не будет найден и изобличён! Дежурный на крыльце увидел незнакомого подтянутого мужчину в костюме с галстуком, затушил папиросу о железную банку, прикрепленную к перилам, приосанился на всякий случай:

– Вы к кому, товарищ?

– Я из главка, убойщики здесь работают? Дежурный вытянулся по стойке «смирно»:

– Так точно! На второй этаж, направо. В этот момент из отделения милиции старший сержант вытолкнул пьяного мужика:

– Свободен! Иди домой! Тот спустился с крыльца, огрызнулся:

– Так я и пойду сейчас домой, всю душу мне растравили, испоганили, убийцу из меня хотели сделать! Посмотрите, народ честной как из вора «Ваньки-огурца» хотели мокрушника слепить! – споткнулся о камень, схватился за перила, запел:

– Из-за острова на стрежень, На простор морской волны, Выплывают расписные, Стеньки Разина челны…

Заботкин усмехнулся и зашёл внутрь здания.

…В кабинете начальника уголовного розыска в большом удобном кожаном кресле руководителя продолжал устало сидеть Разгуляев. Вздыхал, в очередной раз вытирая лоб платком. Гордеев пристроился сбоку на ручке, нервно курил. Напротив, перед столом, точно на жёрдочке, на краю стула примостился парень лет двадцати пяти. Светлые длинные неухоженные жирные волосы распущены до плеч. Мятая рубашка и куртка на вырост. Болезненное угреватое лицо с редкими волосиками на подбородке и щеках без эмоций, взгляд тусклый безразличный. Опустив голову, мял сплетённые на коленях пальцы, бормотал:

– Боженька всё видит, всё знает, накажет, кто грех совершил… Гордеев затушил папиросу, встал, зашёл за спину парня, жестом показывая Разгуляеву, как бы он саданул этого богомольца своим кулаком по голове. Раздался стук в дверь.

С подносом, уставленным принадлежностями для чая, зашёл предоставивший свой кабинет майор милиции начальник уголовного розыска – мужчина южной национальности, угодливо улыбнулся:

– Стэпан Илыч, заработалыс вэрно, да! Вот хочу за вам поухаживат да – здэс чайку заварыл с чабрэцом, обэдат пора да, а вы нэ завтракал. Майор расставил чашки, блюдца, тарелку с печеньем и чайник на журнальном столике у окна. Разгуляев кивнул на парня, спросил:

– Спасибо за чай. А что это за чудо к нам приволокли? Он вроде как не в себе, только о Боге бормочет, лукавый пескарь! Как хоть его зовут? Майор повернул голову, увидел задержанного, улыбнулся:

– А… так это наш Васутка – божы чэловэк да. Случайно замэли. Навэрно, участковый прыволок для чыслэнносты. Забрат ыво, да? Разгуляев махнул ладонью:

– Оставьте пока. Раз уж в сеть попался, посмотрим, что за рыбина! Сделав свою работу, майор пошёл на выход, открыл дверь. Навстречу ему появился Заботкин. Майор нахмурил южные мохнатые брови, строго поинтересовался:

– Вы к кому, гражданын?

– Я из главка, мне нужен Разгуляев. Степан, сидя в кресле, тихо откликнулся:

– Я Разгуляев. Майор смягчился, изобразил на лице улыбку, вышел, закрыв за собой дверь. Проводив взглядом хозяина кабинета, Заботкин обернулся к Разгуляеву, вытянулся по стойке «смирно», доложил:

– Капитан Заботкин прибыл в ваше распоряжение, направлен полковником Шапкиным… Разгуляев поморщился, прерывая доклад гостя, махнул рукой, указал на стул у окна рядом с журнальным столиком, где стоял чай:

– Не шуми, капитан, всю рыбу распугаешь, вон садись, после доложишь, у нас здесь разговор серьёзный, бабку в поле зарезали, подключайся! – сам встал, обошёл стол с вещдоками, взял пакет с ножом и поднёс к лицу парня: