Гера Фотич – Остановить Демона (страница 22)

В шашлычной продолжалась гульба. Музыка стала громче, народ опьянел сильнее, веселился активнее. Чаще вспыхивали ссоры, звучала нецензурная брань. Кого-то выводили из зала – гнали на улицу проветриться. Всё чаще посетители оказывались на танцполе, чем за столиками. По окончании песни уже не садились, ожидая новых заводных аккордов. Молодёжь за длинным столиком громко балагурила, девушки танцевали, на медленный танец к ним присоединялись парни, которые периодически поглядывали на своего приятеля Духова и его компанию. С уважением кивали, дружески махали ладошками. Перешёптывались между собой, с опаской строя догадки.

Бандиты продолжали сидеть за столом, уставленным новыми закусками. Официант внимательно следил за чистотой. Ожидая чаевых, вовремя менял тарелки и пепельницы, собирал и уносил мусор.

Духов свысока посматривает на знакомых сверстников, подмигивал девушкам. Те кивали, приглашая на площадку. Но Валентин презрительно отворачивался, идти никуда не собирался, азартно рассказывал заплетающимся языком своим новым друзьям о том, что произошло:

– … я и не знаю, как с ними быть. Мне Сергей Егорыч и говорит – да ты свяжи их шнурками! Ха! А я бы и не догадался… Кормилин одобрительно хлопал его по плечу:

– Молодец! Считай, что долг почти отдал. Духов счастливо улыбался, кивал всем как старым знакомым. Он был горд. Чувствовал, как новые друзья неожиданно полюбили его и стали уважать. Понижая голос, решил поделиться тайной:

– Мы там с Сергеем Егорычем банк присмотрели! Это будет дело! Вот где денег-то поимеем! Главное в нашем деле внезапность, сила и не оглядываться! – смотрел на Кормилина, ожидая поддержки. Сергей покровительственно улыбался, молча кивал.

Когда старшие вышли в туалет, Васильев подсел к Духову, с любопытством попросил наушник:

– Дай что-нибудь послушать. Валентин одел телефоны на голову Дмитрия и включил плеер. Почувствовал свою значимость в новом коллективе и даже для этого парня, пытавшегося вначале обидеть. В нетерпеливом волнующем ожидании замер. Сосредоточенно продержавшись несколько минут, Васильев поморщился, снял наушники и вернул хозяину:

– Ерунда какая-то, ничего не понимаю. Музыка вроде ничего, а слова слишком заумные, – вспомнил пересуды о музыке своих бывших командиров, важно сообщил: – Вот то ли дело «Битлз» или «Ролен стон»! Духов снисходительно хмыкнул, посмотрел на приятеля, пояснил:

– Нее… это совсем не то, они же иностранцы, русской жизни не знают. Ты просто никогда нашей музыкой не увлекался. Понимание постепенно приходит как наука. Сначала попса, затем походные песни, далее шансон, а потом уже выше к вершине – «Машина времени», Виктор Цой, Игорь Тальков, Высоцкий… Васильев усмехнулся, перебил:

– А на вершине что, твой «Наутилус Помпилиус» сидит?..

– Не… на вершине БГ!

– А это ещё кто?

– Ну, группа «Аквариум»… – глазки Валентина неожиданно забегали, он посмотрел, не возвращаются ли старшие приятели, тихо спросил: – А как начальство, деньги-то платит?

– Платит, – усмехнулся Васильев, а тебе зачем? Духов закатил глаза:

– Машину мечтаю купить и «Мортал Комбат» последнюю версию. Дмитрий сделал удивлённое лицо:

– Это что такое?

– Игра такая компьютерная, с чудищами сражаться. Сначала трудно было, а теперь уже ничего… научился!

– А… – с иронией усмехнулся Васильев, – тогда в реальности будет проще! Обида за «пионерку» прошла, Духов почувствовал искреннюю взаимную симпатию от общения с этим парнем, на душе стало уютно и светло.

5. Полковник Шапкин и генерал Горбань

В кабинете руководителей отдела по раскрытию убийств в Ленинградской области дым стоял коромыслом. За рабочим столом в чёрном кожаном кресле одиноко сидел сам начальник, полковник Сергей Моисеевич Шапкин – маленький, тщедушный с остреньким личиком, мышиными глазками и крупноватым бугристым носом. Жирные ослабленные волосы растекались по маленькому черепу, неряшливо покрывали болезненные непропорционально большие продолговатые уши. Тараканьи усы топорщились в стороны и были очень подвижны в зависимости от настроения. Было ему немного за сорок, хотя выглядел на шестьдесят. Сосредоточенно ненасытно курил, точно стремясь как можно быстрее опустошить очередную пачку «Беломорканала». Дымил паровозом без остановки – новую папиросу прикуривал от предыдущей. Окурок нервно давил в пепельнице. Весь стол был занят служебной документацией: оперативные дела, папки с планами работ и отчётами, докладные и объяснительные от сотрудников. Поверх всего Сергей Моисеевич положил любимую газету «Комсомольская правда» и внимательно её изучал. В зависимости от информации усы его – то поднимались, и тогда он закручивал их щепотью в колечки, то опадали, и он недовольно сопел, сочувственно приглаживал их большим и указательным пальцами вниз, точно донской казак. На страницах газеты красовались полуобнажённые девицы, напудренные лица знаменитостей, реклама лекарств, поднимающих потенцию. Беломорина дымилась в отведённой руке. Полковник наслаждался содержанием жёлтой прессы, улыбался, сопел, крутит газету, точно мог рассмотреть прелестниц со всех сторон.

Неожиданно без стука распахнулась дверь, и на пороге появился генерал Александр Яковлевич Горбань – высокий крепкий мужчина пятидесяти лет с железной поступью. Мочалка чёрных густых волос возвышалась над крупными чертами лица: мохнатыми насупленными бровями, орлиным носом, пронзающими горящими глазами. Шапкин подскочил точно ужаленный, на лице отразился ужас, кинул газету под стол. Вытянулся по стойке «смирно», с испугу прохрипел:

– Здравия желаю, товарищ генерал! – быстро потушил папиросу в пепельнице, свободной рукой стал махать, разгоняя дым, незаметно подтянул к себе ближайший документ. Горбань махнул рукой вместо приветствия, на лице отразилось удивление, спросил басом:

– Ты чего здесь в выходной делаешь? Весь кабинет продымил, сейчас пожарная сигнализация сработает! Вон уже говорить не можешь по-человечески. Шапкин заискивающе улыбнулся, прокашлялся, слащаво заворковал:

– Работаю, товарищ генерал, думаю… без папиросы никак, товарищ генерал, волнуюсь. В Тосно четверное убийство – вот руковожу.

– Кто выехал из твоих бойцов?

– Команда Разгуляева! С ним Гордеев и Заботкин.

– Ясно, а сам чем занят? Шапкин поднял придвинутый документ:

– Обзорную справку читаю по делу, проверяю выполнение указаний. Генерал подошёл ближе, наклонился, загремел голосом:

– Научился верх ногами читать? – ехидно улыбнулся. Шапкин, взглянул на справку – он действительно держал её наоборот. Тут же перевернул, стал заискивающе оправдываться:

– Просто я только её из дела вынул, ещё не начал… Генерал снова махнул ладонью, доверительно произнёс:

– И не начинай, сегодня суббота. Ты же вчера был у меня на дне рождения?

– Так точно, товарищ генерал.

– А почему не пил?

– Так я ж не пью.

– Совсем? – удивился тот, выпучив глаза. На лице Шапкина отразилась жалкая кривая улыбка:

– Отпил свою цистерну, Александр Яковлевич, подшился. Горбань решительно подошёл к холодильнику в углу и открыл. Убедившись, что в нём только вода, направился к шкафчику рядом с креслом Шапкина, открыл и недоверчиво осмотрел содержимое внутри. На полках лежали газеты, папки, какие-то тряпки и пачки журналов с манекенщицами в бикини. Взял журнал, разглядывая девушек топлес, пробубнил:

– Ну а я не отпил, что-то тяжеловато. Есть у тебя что?

– Я же не пью… На лице генерала появилось болезненное разочарование недогадливостью подчинённого, обернулся, вытаращил свои большие чёрные глаза, с укором намекнул:

– Ну, тогда может, решишь что-нибудь? – снова уставился в журнал. Шапкин схватил трубку прямого телефона:

– Гордеев, зайди ко мне! Генерал перевёл взгляд с эротических картинок на подчинённого, изобразил на лице крайнее удивление:

– Какой Гордеев? Он же у тебя на происшествии! Шапкин побледнел, стал оправдываться:

– Ах, забыл чёрт, перепутал, сейчас посмотрю, кто там у меня дежурит, – быстро выскочил из кабинета и затворил дверь.

Гордеев сидел в комнате дежурного, отложил книгу, собираясь идти к начальству. Распахнулась дверь, вбежал ошарашенный Шапкин. Николай с удивлением уставился на озабоченного начальника:

– Что случилось, Сергей Моисеевич? Начальник сунул Гордееву деньги:

– Давай быстро за бутылкой коньяка для генерала, а на обратном пути позвони от постового кому-нибудь из наших оперативников. Пусть тебя подменят, скажи – я приказал срочно, а сам быстро в Тосно к Разгуляеву. И захвати с собой Заботкина! Ну, одна нога здесь, другая – там! Пошёл!

– Есть, товарищ полковник! – Гордеев схватил сумку и бросился из кабинета. Шапкин успел крикнуть ему вслед:

– Бутылку – в дежурке оставишь!..

Прошло полчаса, и обстановка в кабинете руководителей по раскрытию убийств в Ленинградской области кардинально переменилась. Точно петух на жёрдочке, на краешке стула перед своим столом сидел Шапкин. В его кожаном кресле развалился генерал Горбань с покрасневшими слезящимися глазами. Он разливал коньяк по стаканам, громко хвалил подчинённого:

– Молодец, Шапкин, оперативно сработал! Держи стакан. На зуб есть чего? Шапкин достал из шкафчика шоколадку «Алёнка» и снова сел на место. Горбань приблизил плитку к глазам, рассматривая изображение лица девочки на упаковке, громко прочитал вслух: