Гера Фотич – Остановить Демона (страница 24)

– Наверно ты, – громко заметил Седельников, – судя по машине и внешнему виду. Цепь-то золотая или серебряная? – сам вернул предохранитель пистолета на место, защёлкнул кнопку на кобуре, отпустил рукоятку. Подумал – сколько идиотов он успел повидать за свою службу, а особенно в погонах. Похоже – этот был из их числа. Оперативники улыбнулись, участковый на скамейке хихикнул в кулак. Гость смутился:

– Не понял, а при чём здесь цепь? Седельников сплёл руки на своей широкой груди:

– Не знаю, как к тебе обращаться – ты бригадир или бык? Форма одежды в комплексе вызывает противоречие. Гость сделал невозмутимое строгое лицо, решил прекратить дурацкие шуточки и показать, кто он такой. Достал из барсетки на поясе красную книжечку:

– Я из областного РУОП! Слыхали? Старший оперуполномоченный по особо важным делам Гусев. Но к его разочарованию удостоверение не произвело желаемого эффекта. Седельников подумал – так и знал, кивнул:

– Слыхать слыхивал, но видеть не видели! Спасибо, что посетили. Откуда ж ты такой крутой? Гусев продолжил с важным видом:

– Мы в Кингисеппе базируемся, администрация выделила помещение бывшего клуба. Василий улыбнулся:

– А… значит, самодеятельностью занимаетесь, лицедействуете? И что ж тебе надобно, Уткин? Сотрудник РУОП поморщился, уточнил с серьёзным видом:

– Я Гусев Алексей! Меня вам на подмогу прислали. Район дал информацию на четыре стреляных трупа. Начальник сказал, что, судя по всему, тамбовские с конкурентами разбираются. Седельников демонстративно поднял руку и посмотрел на свои командирские часы:

– Да, начальник твой, видать, глубоко мыслит, тамбовские у нас не в почёте, основания веские, и, судя по всему, ты так старался, что уже помог… Лицо Алексея наполнилось крайним непониманием, он вопросительно посмотрел на великана-следователя. Тот невозмутимо продолжал:

– … своей колымагой уже испортил предполагаемые следы обуви, оставленные преступниками, а может, и какие вещдоки покрошил. Гусев посмотрел на припаркованную им машину, сразу сконфузился. Об этом он как-то не подумал, хотел произвести впечатление. Иномарки управлению выдали конфискованные у бандитов:

– Извините, не сообразил, могу отъехать!

– Это будет ещё хуже. Ладно, помогай, в смысле – не мешай. Можешь следы тамбовских поискать, только не затопчи и ничего не прихвати с собой случайно! Я вашего брата знаю. Седельников легонько толкнул местного следователя в плечо:

– Продолжаем, записываю! Тот махнул криминалисту, чтобы начать обсуждение.

Гусев направился к машине потерпевших, думал – слава Богу, этот великан его не выгнал, по дороге оглядывал трупы, неспешно обходил всё место происшествия, рассматривал сотрудников, периодически опасливо косился на Седельникова.

На дороге с визгом затормозили старые бежевые «жигули». Резко на скорости развернулись, упёрлись в лоб милицейскому «уазику». Откуда выскочил полусонный милиционер – вид испуганный, схватил с сиденья автомат, направил оружие в лобовое стекло легковушки. Потягиваясь, из «жигулей» вышел улыбающийся Разгуляев. Милиционер-водитель потряс автоматом:

– Ты что творишь? Документы!

Степан только шире улыбнулся, примирительно поднял раскрытую ладонь:

– Спокойно, братишка! Убойный отдел ГУВД. Аккумулятор сел, это чтобы потом легче было прикурить! Милиционер успокоился, кивнул:

– А… а то здесь столько расстреляли уроды, вдруг решат вернуться? – он залез обратно в салон. Прислонил голову к стойке, намереваясь снова уснуть.

Разгуляев спустился вниз, направился к месту происшествия. Проследовал мимо иномарки, подозрительно заглянул в салон, подошёл к Седельникову. Василий Иванович отвёл взгляд от листа в пишущей машинке, улыбнулся старому знакомому. Степан протянул руку, ехидно заметил:

– Какие люди к нам в деревню пожаловали! Как там дворец Амина поживает в Афгане? Василий ухватил Разгуляева за ладонь, резко притянул к себе, крепко обнял двумя руками и легко приподнял, так что Степан неприятно уткнулся лицом в богатырскую грудь следователя. Седельников съязвил в ответ:

– Давно не виделись, как твоя гигантская щука? Ты ещё её не выловил? Разгуляев затрепыхался, пытаясь освободиться, деланно возмутился:

– Осторожней клешнями-то, а то на больничный меня отправишь, кто тебе помогать будет мережи ставить на бандитов? Василий отпустил опера:

– Вон у меня уже прибыл помощник из клуба самодеятельности на коньке-горбунке, – кивнул на Гусева. Тот сидел на корточках рядом с участковым, расспрашивал, что-то записывал. Степан с удивлением посмотрел на незнакомого сотрудника:

– Это кто?

– Из Кингисеппского РУОП прислали. Видишь, форму выдали соответствующую, и цепь накинули для опознания. Разгуляев усмехнулся:

– Да, эти помогут. Им заняться нечем… все наши разработки на преступные группы себе затребовали. Как мы банду сажаем, так их по приказу должны в раскрытии упоминать, мол, помогли! А глухари все на нас вешают – Москва только уголовный розыск дрючит! Хорошо они устроились – скользкие как угри… Седельников с усмешкой прервал:

– Ладно ворчать-то, топай к этому Уткину, запиши его данные и как связаться, вдруг понадобится! – сам, предвкушая хохму, стал с ожиданием смотреть. Разгуляев пошёл к сотруднику, сел рядом, разговорился, достал блокнот. Записав, вернулся обратно, с лёгкой обидой уточнил:

– Он не Уткин, он Гусев, – подозрительно умолк, стал смотреть на Седельникова, склонив голову на бок недоверчиво с хитрым прищуром, поинтересовался:

– Специально так назвал его? Решил меня подставить? Осетра на хлебушек развести? Седельников показушно сморщил лицо, извиняясь:

– Нее… просто спутал, был у меня в Афгане приятель Уткин…

– Про Афган я уже слышал, – прервал Степан, ладонью легко ударил Василия в плечо, сказал с укоризной: – Я ж тебя знаю как облупленного, ты без прикола не можешь! Седельников с улыбкой снова обнял Разгуляева, прижал к себе:

– Ох, люблю я вас, областных убойщиков, за смекалку! Степан снова затрепыхался в объятиях:

– Ладно, ещё поцелуй меня при всех! Оба засмеялись. Освободившись, оперативник стал серьёзным:

– А ты чего сам-то приехал? Пусть бы местная прокуратура отдувалась. Седельников хмыкнул:

– Отдувалась! Дело-то всё равно нам в областную передадут. Так уж лучше я приеду и сам всё осмотрю, чем их каракули разбирать! Так что давай принимайся за работу – всё вокруг твоё! Какая-то старуха утром позвонила, сообщила об убитых. Сама не назвалась. Разгуляев улыбнулся:

– Понятное дело, боится – по судам затаскают, мудрый пескарь в тине сидит, – огляделся вокруг, заметил опрокинутый бидон. Подошёл и сунул внутрь руку. Вынул палец в молоке, понюхал, потом лизнул, лицо расплылось в довольной улыбке, изрёк: – Домашнее… утреней дойки! А что там эксперт говорит о времени смерти? Василий усмехнулся:

– Даёт вчерашнее обеденное время.

– Ну, вот и отлично, – Степан поднял бидон, – можно его не изымать и в протокол не вносить. Бабкино хозяйство. В этих местах молоком теперь торгуют не более двух-трёх домов. Завтра хозяйку установлю, верну тару.

Разгуляев запрокинул бидон и вылил содержимое в рот, допив остатки молока, вытер губы рукавом:

– Ох, вкуснотища! Свеженькое. Седельников улыбался с лукавинкой в глазах:

– Опохмелился, Пинкертон? Может, тогда по вкусу скажешь сразу – кто людей замочил? Разгуляев покачал головой:

– Сразу не скажу. Да, пожалуй, и скорого ответа не жди. Чувствую, надо начальнику доложить и группу организовать, командировку выписать, недельку здесь посидеть. А может, и по городу помотаться. Седельников усмехнулся:

– Раз не можешь сказать сразу – иди местными оперативниками руководи, а я продолжу писать протокол. Кстати, если интересно, у девочки пояс нашли с долларами. Весь живот ей протёр, аж до крови. Куда-то везла. Разгуляев кивнул:

– Ладно, будем разбираться, убитые установлены?

– Все, кроме одного. У парня в салоне вместо документов форма девять о прописке на квартиру какого-то Соколова из Тосно. Может, он и есть убийца-террорист, но деньги не взял – надо проверить. Так что требуется установить места жительства и ехать к родственникам, выяснять – что погибшие в этом захолустье потеряли с такой суммой и как вместе оказались? Степан стал серьёзным:

– Где документы посмотреть?

– Вон рядом с трупом девушки большой черный пакет. Я все вещдоки на него складываю. Разгуляев подошёл к пакету, мельком глянул на убитую. Милое молодое лицо в крови, девушка лежала на боку, вытянув правую ладошку, точно просила милостыню. По сердцу резануло острой бритвой, отвернулся. Стал перебирать изъятые предметы, рассматривать, переписывать к себе в блокнот: гильзы в маленьких прозрачных пакетиках под номерами, документы, кошельки… Закончив писать, подошёл к отдыхавшим оперативникам, дал указание:

– Мужики, значит так, ставлю задачу, чтобы не бездельничали: здесь вы уже всё нашли, давайте по ближайшим деревням бредень заводить – судимых отлавливать, делать установки. Где сегодня народ гулял, веселился. Кто из сиженых живёт поблизости. Кто освободился из тюрьмы или психушки, кто в отпуске с зоны. Один давай езжай в Тосно, устанавливай Соколова – вот тебе его адрес, – протянул маленький листок, – тот, который здесь лежит, или не он. Выясни, кто эту форму получал и как она у погибшего оказалась. На адрес установку сделай, если хозяин живой, посмотри, что за фрукт, доставь в отдел, на коридоре отработай, чтобы сомнений не было. Оперативники согласно кивнули, направились к своей машине на шоссе.