Гера Фотич – Константа убийцы (страница 6)

— Может Антон за рулём… — неуверенно предположил Андрей.

Ренат с удивлением посмотрел на приятеля:

— Мы же не депутаты, голосовать не будем! — парировал Алимзанов и поднял свой стакан: — За здоровье!

— Будем здоровы! — поддержал Антон.

Все чокнулись и выпили.

В первую очередь Антона интересовало происшествие с Андреем, и тот подробно всё рассказал что помнил.

Ренату тоже было интересно. Он посмеивался, кивал, хлопал ладошкой себя по коленке:

— Повеселился ты брат, — улыбался он, — решил ещё одну дырку для ордена полковнику сделать!

Когда новости были исчерпаны, Антон решил поближе познакомиться с Ренатом, надо было наладить контакт, поскольку женский изолятор в Питере был один и большинство подследственных после КПЗ переводили туда.

— Женский изолятор мечта молодых оперов, — с лёгкой завистью произнёс он.

— Так и есть, — подтвердил Ренат, — не надо бегать по шалманам вербовать, девчонки сами к тебе приходят и всё рассказывают как на исповеди. Главное держать себя в руках, а то ведь среди них и куколки попадаются, а все хотят — гормоны играют! Бывает трудно устоять! Сердечко жим-жим!

— Видать, ты волевой мужик раз в такую систему подался к девчонкам!

— Будешь волевым, если изо всех углов скрытые микрофоны и камеры на тебя смотрят! ФСБ только и ждёт, чтобы нас приземлить! Не удивительно если ты чихнёшь, а кто-то по телефону пожелает тебе здоровья!

— А давно в тюрьме работаешь? Наверно капитан уже?

Ренат усмехнулся:

— Пока младший лейтенант! Учиться не хочется. Водителем в Кировском ОУР служил. Андрюху Пименова на служебной машине учил ездить когда он на права сдавал. Знаете такого писателя, его книга «Кошмар на улице Стачек»? Теперь он Кивинов!

Кондратьев пожал плечами:

— Слышал что-то, но не читал.

— Не, не знаю, — покрутил головой Антон, — а как ты из водителей в офицеры-то попал?

— Младшего опера дали, мамлея присвоили, а потом один хороший человек из ГУФСИН меня переманил в женский изолятор. Очень большой человек!

— И много у вас оперов в отделе? — спросил Антон.

— Шесть штыков, но сейчас есть вакансия. Пользуйтесь случаем, пока не выстроилась очередь в шляпах! Вот Андрея соблазняю, а он ни в какую. Говорит, не хочет в тюрьме просиживать молодые годы. Но просто он не знает всех наших привилегий. Не могу пока рассказать, сам понимаешь — в каждой избушке свои погремушки! К тому же у нас выслуга год за полтора.

— Вот это здорово! — согласился Антон. Обернулся к Андрею: — Ладно, давай выздоравливай, будем что-то решать со следствием. Я же в Красногвардейском районе службу начинал, у меня много друзей там осталось, да и в прокуратуре есть! Будем тебя вытаскивать.

Они обнялись.

— Вы уходите, слава Богу, или остаётесь не дай Бог? — добродушно улыбнулся Ренат на прощание.

Антон усмехнулся шутке и пожал его пухлую руку, поехал на работу. Общение с Алимзановым оставило хорошее впечатление.

Через десять дней по факту случившегося на дороге происшествия возбудили два уголовных дела.

Военная прокуратура настаивала на привлечении Кондратьева к ответственности за нанесение телесных повреждений средней тяжести помощнику прокурора.

Прокуратура Красногвардейского района Питера возбудила дело по той же статье в отношении помощника военного прокурора.

Такое противостояние вылилось в конфликт двух ведомств. Начальство собиралось, что-то решало, но к общему знаменателю прийти не могли. Никакая служба не хотела выглядеть в конфликте виноватой. Начинали плести интриги, звонили в Москву, чтобы надавить на соперников, но там рекомендовали решить обоюдно просто — дать обоим по четыре года колонии и этим ограничиться. После этого в Москву звонить перестали.

Раненые шли на поправку и как только Военные собирались арестовать Кондратьева, следователь Красногвардейской прокуратуры угрожал следственным изолятором помощнику военного прокурора. Тогда активные действия с обоих сторон приостанавливались — снова садились за стол переговоров.

Через месяц Кондратьев появился в отделе.

Полковник Шапкин вызвал его к себе в кабинет вместе с Антоном. Сам сел развалившись в кресле, закурил папиросу, стал дымить в потолок. Теперь он был более осведомлён о происшествии:

— Допрыгались алкоголики! В тюрьму захотели? Хорошо Заботкин напился с тобой не поехал, а то бы организованную преступную группу военные состряпали… — начал он, стараясь говорить грозно, но слегка нервничал и голос подводил, получалось пискляво. — Значит так, собирайте ваши манатки и оформляйте командировку в Рощино Выборгского района. Там какой-то ниндзя объявился головы пенсионерам рубакает. Местные с ног сбились, понять ничего не могут балбесы. Население болтает будто в лесу стоит лагерь террористов, тренируются, деньги добывают. Будете там сидеть, пока не раскроете, не доберётесь до истины. И не дай Бог, какой-нибудь якудза ещё кого пришьёт или парочку — будете искать себе место в другом отделе. Ты-то Кондратьев точно на землю пойдёшь служить! Всё ясно?

— Так точно! — вместе ответили опера, и вышли из кабинета начальника.

Глава 4. Прасковья

Как правило, сотрудники приехавшие из Главного управления Питера, не искали самостоятельно место для ночлега. Об этом всегда заботилось местное руководство, но относилось к приезжим сначала настороженно — кого прислали? Оперативников областного убойного отдела знали хорошо. Те не выпендривались, права не качали, а просто работали, да ещё учили своих деревенских коллег, показывали, что, как и когда нужно делать.

Лето не самый удачный сезон для кропотливой аналитической работы, когда в парниках созревают огурцы и перцы с помидорами, а ранние яблоки шинкуют для производства сухофруктов и повидло. Но что поделать — убийцы сезон не выбирают.

Начальник отдела уголовного розыска Рощино майор Михаил Беляев встретил Кондратьева и Заботкина в своём кабинете. Порезал малосольные огурчики, разлил по стаканам самогонку. А после того как все выпили за свиданьице и закусили, огорчил:

— Понимаете коллеги, у нас же курорт, а на дворе — лето! Места в гостинице и Доме отдыха заняты. Хотите в кабинет вам принесём раскладушки и бельё?

— Как это заняты? — не понял Кондратьев. — В каждой гостинице есть бронь для силовиков!

— Знаю, знаю, — согласился начальник, — только в нашей всего несколько номеров, там фээсбешник заселился со своей семьёй и коллегами. Сначала один приехал по информации о ниндзя, якобы здесь целая группировка из террористов нелегально существует, а когда понял, что это чистая уголовка — однополчане его понаехали и продолжают жить. Якобы расследует дело, а сами ходят на озеро купаться, рыбу ловят, грибы, по вечерам веселье...

— О! Ещё и ФСБ под носом! — расстроился Антон, — а может, есть у тебя какая старушка на примете, чтобы комнату нам сдала, ну и кормила изредка?

— Конечно найдём! — обрадовался начальник, задрал голову вверх размышляя и немного подумав, сообщил: — Там в Первомайском живёт Прасковья, одна, родственников у неё нет, зато есть корова! Она всё, что творится в округе, знает.

— Отлично! — согласился Антон, подмигнул Кондратьеву: — Раз всё знает, значит быстро раскроем.

Андрей поморщился, шмыгнул носом, поинтересовался:

— А внучки случайно у этой старушки нет?

— Нее… — покрутил головой начальник, — я же говорю, только корова!

— Ну и хорошо, — заметил Антон, — меньше соблазнов, давай вези нас, знакомь.

— А как же деньги за проживание? — не сдержался Андрей.

Начальник улыбнулся:

— Об этом не беспокойтесь, заплатите Прасковье сколько скажет, много она не возьмёт, а я вам квитки дам в подтверждение, что вы в гостинице жили самом дорогом люксе!

Кондратьев улыбнулся, махнул рукой:

— Идёт! Но жаль что без внучки...

Через час оперативники уже сидели за столом в стареньком деревянном доме с закопчённым образом в красном углу и чистыми белыми занавесками на маленьких окнах.

Прасковья, мелкая шустрая старушка с куриной головкой, седыми волосиками затянутыми сзади в жидкий пучок и остреньким личиком наливала им молоко в кружки, приговаривала в рифму:

— Пейте миленьки сысчики! В городе такого не сысчите! — хитро улыбалась, так что ласковые голубые глазки вязли в глубоких морщинках. — Поживите у меня, и мне спокойней будет! Помощи от местной милиции нет! Бездельники все! У Маньки пока в город ездила забор металлический сняли и увезли! А у Людки иконы со стены сперли. Мы же знаем, кто лихоимствует и майору вашему говорили, а он твердит — это участкового кастрюльные войны! Лентяи они все!

Настроение у Антона от бабкиных слов испортилось, хотел перевести разговор ближе к своей теме, но не знал. Решил «плясать от печки», спросил:

— Извините, как вас по отчеству?

Старушка подняла брови от удивления:

— Да к чему вам моё отчество? Протокол что ли заполняете? Бабушка я вам бабуля…

Вы же мне во внуки годитесь!

— Хорошо, бабуля, очень вкусно, — похвалил Андрей, опустошив кружку и вытирая ладонью молоко с верхней губы.

— Ясно, — глухо протрубил Антон, прижимая свою кружку ко рту.