Георгий Юрский – Выстрел по видимой цели (страница 33)

— А где он пистолет скинул, мы не знаем? — спросил Черенков. — Это улика железна была б.

— Вся трасса была в его распоряжении, — развел руками Мошкович. — Мог на ходу в окно выбросить.

— Хорошо, а если в его компьютере покопаться, там улик не найдем? — спросил Головин.

— Сучонок очень талантливый. Думаю, там все зашифровано, — высказал свое мнение Аркадий Петрович. — Лучше, наоборот, понаблюдать. Собрать информацию. Вдруг ошибется. Пистолет перепрятывать начнет.

— Это вам, чекистам, все бы наблюдать. У нас, в полиции, народ попроще, — съязвил Головин.

— Следственный комитет считает, что для предъявления обвинений улик недостаточно. Прокуратура не поддержит. Да и в суде, с хорошим адвокатом, даже на меру пресечения не выйдем, — добавил Олег Иваныч, следователь Следственного комитета.

— В общем, ребята — молодцы, что Тихоновецкого вычислили, но для посадки надо что-то покрепче. Я хорошую бригаду «топтунов» выделил, ведут за ним круглосуточное наблюдение. Даст бог, сам проколется, — подытожил Аркадий Петрович.

— Кстати, я там рапорт писала на прослушку судьи. Можно снять, раз у нас реальный подозреваемый появился.

— Да я и сам догадался. Послушал записи вчерашнего разговора. У судьи сын, оказывается, игроман. Должен был кучу денег за покер этому Альберту Мовсесяну. Отсюда и кредиты.

Все начальство разошлось, и в переговорной остались Зоя с Никитой.

— Какие-то все у нас подозреваемые по этому делу со скелетами в шкафу. Один — чужую любовницу трахает; второй — твоего отца погубил; третий — жене изменяет, четвертый — сына игромана выкупает. Не охотничий коллектив, а серпентарий какой-то, — Никита коротко выразил свое отношение к услышанной новости.

— Это правда. — Зоя перевела взгляд на телефон, услышав звук нового сообщения. — Так, отписался Радько Семен Борисович. Станислав в больнице отсутствовал. Был курносый, в отделение не поднимался, оставил корзину с фруктами с запиской «маме от сына», — Зоя была настроена на изобличение убийцы больше, чем на обсуждение морального облика охотников. — Что мы делаем?

— Давай так. Я отработаю курносого, вдруг он еще что-то знает.

— А как ты его найдешь?

— Уже нашел. Человеческая жадность. Он заправку по своей бонусной карте провел, баллы накапливает. Я еще думаю, как он кофе взял, если в чеке только бензин. С утра безопаснику в «Лукойл» написал, тот только что прислал его данные, — Никита показал Зое сообщение.

«Токарев Андрей Алексеевич», — прочитала она про себя.

— Ты мой герой. Вместе поедем?

— Да что там вдвоем делать?! Сам справлюсь. Курносый — обычный хлюпик.

— Давай. Я пока могу на голову нашим информационщикам сесть. Какие-то следы активности Тихоновецкого все равно должны остаться, — предложила Зоя.

— Порешили. Вечером какие планы?

— Слушай, меня Наталья Васильевна на похороны Муратова позвала. В час дня. Можешь со мной поехать? Вдруг там что-то выплывет, — на самом деле Зоя банально боялась смерти и похорон, но признаться в этом ей было стыдно.

— Да не вопрос. Пришли адрес куда ехать.

— Спасибо, Никита. Потом можем посидеть где-нибудь в центре. Если силы еще будут.

Они расстались, и Зоя отправилась в соседний корпус, в Центр информационной безопасности. Там работал ее сокурсник по Академии, и она решила воспользоваться давней дружбой с ним. Влад, как и многие из тех, кто пришел в информационную безопасность через увлеченность IT-технологиями, имел бледный цвет лица, его взгляд задерживался на экранах устройств чаще, чем на лицах людей, порхающие над клавиатурой руки создавали яркий контраст статичной позе. Влад не был лишен обаяния: он весело шутил, часто цитировал то фильмы, то игры, то песни.

— Влад, дорогой, привет! — Зоя не сразу приспособилась к полумраку кабинета — окна были закрыты жалюзи блэкаут. — Рада тебя видеть!

Однокурсник, как всегда, сидел, уткнувшись в лэптоп. Зеленоватый люминесцентный свет от него жутковато подсвечивал лицо снизу. Оторвав на долю секунды глаза от монитора, чтобы засвидетельствовать почтение Зое, Влад вновь оказался во власти экрана.

— Еще бы ты не была рада меня видеть, ведь я — «мужчина хоть куда! В полном расцвете сил»!

— Мы тут, знаешь, «все плюшками балуемся» — пытаемся преступника найти, — в тон ему процитировала Карлсона Зоя и подумала про себя: «В прошлый мой приход Влад тоже обозначил себя корпулентным мультяшным героем — Винни-Пухом. Должно быть, лишний вес — глубокая проблема друга».

— «Что, новый хозяин, надо?» — продолжил шутливый small talk однокурсник.

Целый час они с Владом искали ответственного за реализацию ее запроса по Тихоновецкому. Когда наконец исполнитель нашелся, выяснилось, что работы никакой не проделано. Давние приятели сходили к начальству, упомянули взаимосвязь убийства Ковтуна и Муратова, и руководитель отдела информационной безопасности согласился сменить ответственного на Влада. Дальше работа пошла быстрее. Но айпи-адрес, с которого взламывали видеорегистратор и заказывали комнату в Смоленске, по-прежнему было не привязать к Станиславу Тихоновецкому.

— Давай проанализируем, какие сим-карты он мог использовать. Вот его предполагаемый маршрут в Смоленск, — Зоя достала распечатку с узбекской симки. Поищем еще номера, которые тем же маршрутом работали?

— Сделаем, — кивнул Влад.

— Второй вопрос — его мессенджеры. Вряд ли он, конечно, Viber или WhatsApp пользуется, но вдруг? Посмотришь?

— Конечно, ради тебя — все, что угодно! — восторженно откликнулся Влад, а потом на полтона ниже прочувствованно пропел: — «Ради тебя вчера летел с моста в одежде, ради тебя все это с пацанами на спор, ради тебя я ночи провожу в надежде, ради тебя, ради тебя[10]»…

Сочетание серьезности решаемой задачи, лиричности исполнительской интонации и неумелости стихов в песне было таким смешным, что Зоя расхохоталась.

— Спасибо, Влад! Ты — прелесть! Я побежала, с наружными наблюдателями поработаю.

Влад был ей симпатичен. Легкий в общении, ироничный, меткий в словах, он всегда вызывал у нее интерес. Но искра влечения с ее стороны никогда не вспыхивала. Как всякая женщина, она чувствовала, что скоро может последовать признание в любви. Но Зое не хотелось обижать Влада отказом. «Вот бы навсегда остаться хорошими друзьями! — подумала она. — Влюбленность все лишь усложняет».

С «наружкой» ей, на самом деле, разговаривать было особо не о чем: Тихоновецкий находился на работе, все его передвижения — пара звонков на сотовый телефон по делу; возможно, поход в уборную или столовую, и все.

Никита тем временем добрался до курносого сообщника Тихоновецкого по фамилии Токарев. Установочных данных, которых он оставил для получения бонусной карты «Лукойла», вполне хватило для его розыска. Токарев числился официальным безработным, проживал с мамой по прописке. После небольшой паузы он ответил.

— Алло, да.

— Андрей Алексеевич? Вас из полиции беспокоят. По поводу вашей поездки в Ярославль.

— Я что-то нарушил?

— Нет. Могли быть свидетелем одного происшествия. Надо увидеться. Где вас можно найти?

— Ну я на работе до вечера… — с сомнением произнес Токарев.

— Диктуйте адрес, я подъеду, — усилил нажим Никита.

Токарев продиктовал адрес. Это был яхт-клуб в Долгопрудном. Через полтора часа Никита с большим трудом добрался до этого места — на дороге были заносы, дворники не успевали очищать лобовое стекло.

Яхт-клуб оказался обычной лодочной станцией, но это было не принципиально. Токарев, работающий там сторожем, был один в один с изображением, взятым с камер бензоколонки. Курносый и веснушчатый, невысокого роста, он сидел и играл в телефон, когда в помещение ввалился Никита.

— Самойлов Никита. Оперуполномоченный, — он предъявил удостоверение.

— Так тут написано Смоленск, а вы про Ярославль говорили, — Токарев оказался внимательным.

— Убийство произошло в Смоленске. — Никита, стряхнув с кроссовок снег, убрал удостоверение в карман и потер замерзшие руки. — А алиби подозреваемому обеспечили вы. Поехав в Ярославль на его машине, с его карточкой. Пособничество получается, — надавил на курносого полицейский.

— Меня двоюродный брат попросил к тетке нашей съездить. Ну это, к его матери, получается. Так и машину дал. У меня-то денег нет, да и тачки тоже. Какое алиби? — Токарев искренне удивился.

Никита внутренне чертыхнулся. Концепция затрещала по швам.

— Расскажите с самого начала. Чем занимаетесь?

— Дык, а что рассказывать? Год назад приехал в Москву. Стас помог комнату снять. Работа пока такая. Вот попросил к маме его съездить. Я ему по мелочи часто помогаю. Резину вот зимнюю недавно ставил.

— А зачем на записке написали «маме от сына»? Почему не поднялись к ней?

— Карантин там. Да и она все равно никого не узнает после инсульта. И фрукты санитарки с соседками все сожрут, но хоть тетку обижать не будут. А записка… Так фрукты и вправду от сына.

Андрей был непрошибаем.

— Ладно. А как вас Станислав просил поехать? Лично?

— Ну написал вечером. Вот. — Токарев протянул Никите смартфон с открытым «Вотсапом».

«Андрюха, что-то я за маму волнуюсь. Сгоняй в Ярик завтра, а? Хочу позвонить докторше, а давно ей ничего не подгонял», — это было сообщение от абонента «Стас».

«Да у меня смена завтра», — в ответ было набито Токаревым.

«Ну поменяйся. Пообещай проставиться. Я оплачу все расходы».