Георгий Юрмин – Рима отвечает на вопросы (страница 23)
Так что напрасно его ругали. А может, название «срельсовсошедший» вагон и не ругательное вовсе? Может, даже почетно ему так величаться? В самом деле, что тут плохого, когда груз едет без пересадки сперва по шоссейной дороге, потом по железной дороге, потом снова по шоссейной? Да это же, наоборот, отлично, если груз доставляется, как говорят железнодорожники, «от двери к двери»!
Услышите, кто-нибудь сердито говорит: срельсовсошедший вагон,— расскажите ему эту историю.
ПОЕЗД ИДЕТ ПО ВОЛНАМ
Так и хочется к этому названию добавить: «нынче здесь — завтра там». И действительно, нынче — на одном берегу, завтра — на другом.
...Возвращается как-то один машинист из очередной поездки по железной дороге и говорит сынишке:
— Ну и ну! Представляешь, проехал на поезде по морю. Куда ни глянь, волны ходят, рыбки плещутся, корабли снуют, а я всей этой красотой любуюсь не из иллюминатора каюты, а из окошка... тепловозной кабины.
— Поездом по морю плыл?! — удивляется малыш.— Так не бывает.
— Да нет, сынок, бывает. Сам посуди. Поручили мне вести товарный состав с грузовиками, которые из Закавказья, из грузинского города Кутаиси, с тамошнего автозавода, следуют через столицу Азербайджана город Баку, затем через Каспий в туркменский город Ашхабад. «Ну,— думаю,— довезу состав до Баку, который, как известно из географии, стоит на самом берегу Каспийского моря, дождусь, пока автомобили перегрузят с железнодорожных платформ на корабль, распрощаюсь с ними и спокойно вернусь домой». Доехал, понимаешь, до Баку, а там мне говорят:
«Слушай, дорогой, готовься в путь».
«Если домой,— отвечаю,— всегда готов».
«Да не домой, а дальше, на ту сторону Каспия, в Красноводск, затем в Ашхабад и тем же путем обратно».
На моем товарняке — на ту сторону Каспия, словно он пароход!
Что,— спрашиваю сына,— похоже на сказочное «жабы по небу летают»? Поезд на воду вступает!.. Тем не менее забрался я в кабину моего тепловоза и... поплыл по морю...
Тут надо сразу оговориться: каспийская водица колес поезда даже не коснулась. И на рельсы ни капельки не попало. Рельсы, надо тебе сказать, были проложены не по зеркалу моря, а по кораблю. Короче, я вместе со всем моим составом вовсе не ехал, я... плыл на железнодорожном пароме, на пароходе-вагоновозе, по палубе которого проложены рельсы.
Ох и красивое, скажу я тебе, судно — этот поездной железнодорожный морской паром! Подошел он к порту, причалил, пришвартовался, рельсы на его корме состыковались с рельсами на берегу, и я по этому пути вкатил туда вагоны с грузом. Когда весь состав разместился на палубе и вагоны были на ней надежно закреплены (море! качка!), когда была закончена посадка пассажиров, раздался протяжный гудок (не мой, тепловозный, а его, теплоходный) и мы медленно отвалили от берега. Вскоре поезд оказался в открытом море.
Плыли мы, плыли и приплыли к противоположному восточному берегу Каспия, в портовый город Красноводск. Корабельные рельсы снова состыковались с рельсами береговыми, красноводскими, и я повел свой состав по обычным сухопутным рельсам на юго-восток, к Ашхабаду, где с нетерпением ожидали мой груз.
Уж давно товарные поезда и поезда пассажирские из Закавказья в Среднюю Азию и из Средней Азии в Закавказье — с зерном и нефтью, с автомобилями и станками, с хлопком и комбайнами — часть пути совершают морем (есть такой же железнодорожный паром и на Черноморье, курсирующий между нашим портом Ильичевск и болгарским Варна). Представляешь, сколько на этом сберегается драгоценного времени и народных денег!
И еще. Сами совершающие эти рейсы железнодорожники в шутку называют себя машинистами-капитанами морских поездов, что вполне соответствует действительности.
Из пункта «А» в пункт «Б» — по трубе
ВЕТРОПОЧТА
Когда-то в городе Вене, посреди базарной площади, высилась пожарная каланча. На ней круглые сутки дежурил пожарный в сверкающей каске. Как, бывало, увидит над городом клубы дыма, так не мешкая пишет записку: там-то и там-то пожар! Записку кладет в металлическую коробку и — в трубу, которая тянулась от вершины к подножию каланчи.
...Ребята и теперь стреляют из трубочек-камышинок шариками жеваной бумаги. Дунут посильнее—шарик летит. А у пожарника на каланче взамен шарика — коробка с запиской, вместо трубочки — длиннющая труба. И дуть самому не надо. На это есть машина-воздуходувка. Раз — и записка внизу! Через минуту-другую откормленные кони уже мчат по улицам красные, как огонь, пожарные лестницы и бочки.
Вот какую важную службу на первых же порах сослужил людям воздух, дующий в трубу.
Вскоре ему поручили другую работу. Был пожарником — стал почтальоном.
В один прекрасный день по стенам и потолку Главного Лондонского телеграфа протянулись с этажа на этаж, из комнаты в комнату отливающие золотом трубы — этакий телеграммопровод. Раньше мальчики-посыльные носили телеграммы по бесконечным лестницам и коридорам, а теперь телеграммы сами принялись летать со скоростью ветра из помещения в помещение. Тысяча штук в час — вот каким сноровистым посыльным оказался ветер в трубе.
Всем нравилось, как работает телеграммопровод, но никто не знал, какое имя дать ему. Наконец придумали. Ветер в трубе дует? Да. Почту доставляет? Да. А по гречески «ветер», «дуновение» — это «пневма». Так родилось название «пневмопочта», а можно сказать и «ветропочта». С ней до сих пор хорошо знакомы и москвичи, и ленинградцы, и киевляне — посетители тамошних почтамтов, где и сегодня есть пневмопочта.
Но вот зато что такое пневмодорога, ветродорога, пока неизвестно или малоизвестно.
«ЛИЛО»
В пятидесяти с лишним километрах от столицы Грузии, у поселка Шулавери, есть песчаный карьер. Там добывают для завода железобетонных конструкций крупный песок — щебень.
Железобетон — это такой искусственный камень с металлическим (для прочности) каркасом внутри. Из крепкого искусственного камня на здешнем заводе мастерят стены, потолки, лестницы, балконы для домов-новостроек.
Щебня заводу нужно много, а до карьера неблизко. Десятки самосвалов катят по шоссе взад-вперед. Четыре с половиной километра порожняком — туда, четыре с половиной с тяжелой ношей — обратно.
Вдруг — что такое? — свободно стало на дороге, поредел автомобильный поток. Теперь, говорят все, «Лило» щебень возит.
— Что за «Лило»? — спрашивают приезжие.— Новый великан-самосвал?
— Нет,— объясняют старожилы,— это пневматическая трубопроводная дорога для перевозки щебня и прочих сыпучих грузов.
— Что-что? — переспрашивают приезжие.— Какая-какая дорога?
— Вот непонятливые! — И шуткой, в которой почти все правда, дополняют свое объяснение:—Ну, просто-напросто у нас здесь, как говорится, груз А и груз Б мчатся по трубе. А называется эта необычная дорога — «Лило», по имени поселка, где расположен наш завод железобетонных конструкций.
Все верно, есть тут такой необычный вид транспорта. Сама трубопроводная дорога заметна издали. На виду у всех вьется серебристой змейкой по полям, ненадолго ныряет под землю, снова выскакивает наружу, мостиком повисая над горным ущельем. А что внутри трубы — не видно. Захочешь в нее заглянуть — отправляйся на одну из станций пневмодороги.
Станция отправления — «Песчаный карьер». Здесь часть трубопроводов— без верхушки, без верхней половинки, и на дне желоба хорошо виден сам пневмопоезд — все шесть его продолговатых вагончиков-контейнеров на колесиках с резиновым ободком. В каждом контейнере отверстия-окошки, куда сейчас грузят щебень.
Звучит команда: «Пуск!» Шипит-свистит сжатый воздух, из трубы бьют клубы белой пыли, и состав с тоннами груза, без всяких рельсов, словно снаряд по стволу пушки — правда, снаряд, который на колесиках,— мчится по трубе. Все быстрее, быстрее. Вот уже скорость становится прямо-таки автомобильной (она может дойти до 60 километров в час). Мудрено ли, что всего через несколько минут тяжелый состав прибывает на конечную станцию. Получай, завод, щебень!
На пневмодороге, как на дороге железной, есть и стрелки. Бывает, на станцию вот-вот должен прибыть поезд № 2, а там грузится поезд № 1. Но крушения не будет. Диспетчер нажимает на своем пульте кнопку — сразу одно звено, кусок трубопровода, слегка приподнимается над землей, отходит чуть в сторону и тут же смыкается с лежащей по соседству добавочной трубой-коротышкой. Все — стрелка переведена, и прибывающий поезд останавливается рядом.
Вот что такое «Лило», вернее, «Лило-1». Потому что уже вступило в строй ее продолжение — «Лило-2». Эта пневмотрасса протянулась не на четыре с половиной километра, как первая очередь, а на 40 километров, довозя теперь здешний щебень почти до самой столицы Грузии — Тбилиси.
В наши дни ветропоезда — не такая большая редкость. В Пензе и Саранске они перевозят на заводах, из одного цеха в другой, готовые детали. В Ленинграде скоро вступит в строй воздушный поезд для перевозки мусора. Готовятся к строительству пневмодорог киевляне и омичи. Уже получены чертежи для такого же строительства в Ташкенте, Сочи, Кишиневе, Новосибирске, Волгограде. Скоро читателям Библиотеки имени В. И. Ленина в Москве книги из хранилищ будут доставлять вагончики пневмопоезда...
А это еще одна пневматическая магистраль. Она вскоре протянется от Сычевского горно-обогатительного комбината до крупнейшего завода железобетонных изделий в городе Клину. Пока еще вагоны, обычные железнодорожные вагоны, груженные песком и щебнем, добираются отсюда до Клина вкруговую, через Москву. Сычево — Москва — 100 километров; Москва — Клин — еще 100 километров. Итого — 200. А... трубопровод протянется напрямую, и, значит, всего на 54 километра.