Георгий Юрмин – Рима отвечает на вопросы (страница 21)
Внезапно пришло сообщение от разведчиков: «Лесной пожар на севере края. Срочно вышлите самолет пожарной службы!»
Что делают пожарные, подъехав к объятому пламенем дому? Прежде всего ищут воду — пожарные люки, чтобы было к чему подключить свои извивающиеся змеями пожарные рукава. Вот и тут. В поисках воды летчики-пожарные прежде всего позаботились о воде, на этот раз обратившись за ней... к метеорологам: как, мол, там облака? какие? где?
Ответ по радио пришел незамедлительно: «Вблизи района лесного пожара в небе кучевые облака. Высота 5300 метров».
Взревели моторы, и серебристый Ан-4, оснащенный множеством небольших ракет, взмыл в небо.
Когда была набрана высота, летчик еще раз проверил герметичность всех помещений и стал смотреть вниз. А там, насколько видел глаз, точь-в-точь как поется в песне, расстилалось «зеленое море тайги». И вдруг — черное на зеленом фоне, красное — на черном! Это были клубы дыма, обведенные, как красной тушью, незаметными сверху языками пламени.
Стали с высоты подыскивать подходящее для пожарного дела облако. Вот оно! И недалеко от места происшествия, и достаточно большое. Белое, напоминающее мешок, облако все ближе, ближе... Куда уж еще — и так почти рядом. Но нет, только тогда, когда до него оставалось чуть больше пятидесяти метров, когда пилоты-пожарники учли все: скорость ветра, размер облака, а также сообщенные с земли по радио данные о том, куда движется огонь, о размерах площади, занимаемой пожаром,— только тогда пошли в атаку ракеты.
Первый ракетный удар пришелся по облаку с одного его бока. Облетели с другой стороны — грянул еще один ракетный залп. За ним — третий, четвертый...
Что было вслед за этим, экипаж самолета узнал из сообщения по радио. Сквозь шорох разрядов в наушниках явственно прозвучали слова: «Над местом лесного пожара идет сильный дождь!»
Для воздушных пожарников они были как прекрасная музыка. Ведь это же не просто «пошел дождь». Это же они сами его «смастерили», заставив пролиться прямиком на горящую тайгу. Обрушившаяся с небес вода, словно из тысяч пожарных брандспойтов, била по разъяренному пламени.
Да, ничего не скажешь — молодцы пилоты-пожарники: до чего же ловко своими маневрами нацелили облако прямо на огонь, расправившись с ним! Правда, не обошлось дело без помощников. Кроме ракет, самолет взял на борт еще и десантников-пожарников. В специальных огнезащитных костюмах, в сетчатых масках — предохранять глаза от ветвей, вооруженные противопожарными инструментами, они со своими двумя парашютами (один — запасной) были похожи на хоккейных вратарей в полной амуниции.
Когда кончился искусственно вызванный дождь, настал их черед. По команде летчика бойцы с огнем, как настоящие десантники, выпрыгивали из самолета один за другим, цепочкой.
Вот парашюты раскрылись. А вот парашютисты уже на земле. Кругом огонь, ад кромешный? Нет, конечно. Летчик-наблюдатель — человек опытный, ас своего дела. Команду «прыгать» он дал с таким расчетом, чтобы весь летучий отряд приземлился чуть в стороне от огня, как говорят специалисты, «у кромки пожара», километрах в трех от него, на безопасном расстоянии.
Искусственный дождь начал дело — воздушные пожарники его завершили, окончательно расправившись с огнем, загасив последнюю искорку. Так что спасибо и тем и другим! Они, как говорится в детской книжке, «поработали недаром — славно справились с пожаром!».
...Пройдут годы. Мирные зенитки, мирные ракетные установки, пожарные «облакоискатели» и «небесные брандспойты» примутся надежно охранять все поля, все леса, сады, плантации и даже тайгу нашей страны. Везде, где только угрожает град, везде, где только вспыхнул лесной пожар, зазвучат в минуту опасности команды: «По тучам ракетами, огонь!», «По пожару ракетами, огонь!» Надежнее охраны не придумаешь!
Скорый «скорый поезд»
СЕРДИТЫЙ ЭЛЕКТРОВОЗ
От Москвы до Ленинграда не так-то и далеко. В полночь сел в вагон, уснул — рано утром проснулся в Ленинграде.
А Пушкин 3 декабря 1833 года записал в своем дневнике: «Вчера государь возвратился из Москвы. Он приехал за 38 часов». Мол, вон как быстро! Ведь простые люди, не цари, добирались на почтовых тройках от старой столицы до новой и потом от новой до старой несколько суток. Даже когда в России пустили первую железную дорогу, пассажирам приходилось трястись в вагоне больше суток. Но ведь и то счастье — все-таки быстрее, чем на лошадях!
И тем не менее... Противников у железной дороги было и в России и в других странах хоть отбавляй.
Вот почитайте-ка, что писали в одном английском журнале первой четверти прошлого века:
«Не бывать этому! Железные дороги помешают коровам пастись; куры перестанут нести яйца; отравленный паровозом воздух будет убивать пролетающих над ним птиц; сохранение фазанов и лисиц (непонятно, почему журнал беспокоился только о них!) станет невозможным; дома близ дороги сгорят; лошади никому не станут нужны; овес и сено перестанут покупать (мол, извозчики и владельцы дилижансов, пока не поздно, кричите: «Караул!»). Само путешествие грозит жизни людей, так как в случае взрыва парового котла будут разорваны на куски все пассажиры».
Вот какой страх и ужас. Но не помогло. Вопреки крикам и ругани, железные дороги завоевывали одну страну за другой.
Даже в наш стремительный век, в век авиации и ракет, несмотря на то что современный суперавиалайнер может примчаться из Москвы в Ленинград (700 километров!) меньше чем за час,— все равно многие пассажиры предпочитают ехать на поезде. Каждый рассуждает просто: к дому самолет не подают, надо еще добраться до аэропорта. На автобусе это займет часа полтора, а то и два. Когда прилетим, не на Невском же проспекте совершим посадку, а тоже в аэропорту, значит, и оттуда до центра города надо добираться на автобусе, на что уйдет еще не менее часа или полутора часов. Да к тому же, глядишь, и вылет нежданно-негаданно отменят неизвестно насколько — погода, она ведь капризна. Вот и может получиться, что время, сэкономленное в полете, окажется растранжиренным на земле. Нет уж, поездом надежнее. Он всегда отправляется по расписанию — неважно, осень или лето, снег или дождь, туман или гроза. Вот если бы только побыстрее, побыстрее!..
Что ж, современный экспресс достаточно быстр. Наш новый электропоезд, самый быстрый в стране, хоть с самолетом ему и не тягаться, может пройти тот же путь... нет, не за один час, как самолет, но все же намного и намного быстрее прежних поездов—четыре с лишним часа ему вполне хватит, чтобы доставить вас до города на Неве. Скорость — более 200 километров в час. Каково! А со временем она будет еще больше — километров 300 в час.
Построить такой быстроходный поезд, как не трудно догадаться, сложно. Скорость тут, пожалуй, не железнодорожная, а почти авиационная. Вот почему инженеры и рабочие решили поучиться у авиаконструкторов.
Головные вагоны с кабинами управления и впрямь напоминают фюзеляж современного самолета. Кажется, приделай им крылья, оперение — взлетят. Да и все линии экспресса выглядят такими по-самолетному обтекаемыми, стремительными...
Самолеты делаются из алюминиевых сплавов — они и прочны и легки одновременно. А скоростной поезд чем хуже! Конструкторы решили: откажемся от привычной стали — очень уж она тяжела — и вместо нее возьмем алюминиевый сплав... Сразу поезд стал намного легче — каждый вагон теперь весит меньше на четыре тонны. А если так, то состав с тем же электровозом впереди может развивать более высокую скорость.
И еще у здешнего электровоза, как у самого настоящего самолета, есть... Но лучше все по порядку.
Говорят, жил-был на одной железной дороге чудак-электровоз. Прицепят к нему 20 вагонов — везет, прицепят 30 — везет, и от 40 не отказывается. Работящий, послушный! Одно плохо — страшный ворчун. Дело делает, а сам знай недовольно гудит, сердито постукивает по стыкам рельсов или ни с того ни с сего вдруг завопит, да так громко, хоть уши затыкай. Однако на поверку он оказался не таким уж плохим, хотя редкий машинист мог с ворчуном ужиться. Каждый с ним поработает, поработает и обязательно взмолится: «Избавьте меня от ворчуна, скорее переведите на другой электровоз!» Сколько так машинистов переменилось — не сосчитать.
«Послушай-ка, дружище,— обратился как-то к сердитому электровозу очередной машинист,— и что ты всем недоволен, и почему ни один из нас тебе, привереде, не угодит?»
«Никакой,— отвечает,— я не привереда. А что сержусь на вашего брата, так для того причина веская есть. Сам подумай. Силищи во мне — хоть отбавляй, это не секрет. Но пока еще ни один машинист с толком не сумел ею воспользоваться. Ты тоже оказался не лучше других! Конечно, стальные пути — не морские пути. Тут курс прокладывать не надо — рельсы сами приведут к цели. Однако...
Нет, все, что нужно для правильного ведения поезда, конечно же, ты, машинист, знаешь: и какой вес у состава, и в какую минуту должен прибыть на каждую станцию, где надо притормозить, а где — наддать ходу. Тебе знакомы все изгибы пути, каждый подъем и спуск, любой опасный участок. Казалось бы, что еще надо? Раз все известно, точнехонько рассчитай, как и с какой скоростью лучше вести поезд на каждых ста метрах пути. Правильно рассчитаешь — график движения поездов не нарушишь и при этом сэкономишь много электрического тока. Да вот беда: все учесть, выбрать самую выгодную скорость и определить с точностью до метра, с какого места начать тормозить, ни один из вас, машинистов, толком не может. А я из-за этого должен зря силы тратить, лишний ток расходовать. Как же мне не сердиться, не ворчать».