Георгий Савицкий – Стержень обороны (страница 18)
С коротким ударом и лязгом массивное стальное тело орудия откатывается назад от отдачи. Здесь, под слоем башенной брони, не слышен ужасающий грохот двенадцати дюймов линкорного калибра. Но вот встряска от залпа чувствуется. Выстрелы правого и левого орудий, разделенных внутренней броневой переборкой, происходят синхронно – настолько слаженно работают артиллеристы.
Лейтенант Конякин тут же раздает приказы:
– Продуть ствол, открыть затвор. Да смотри там, сачковой – не поймаешь брандтрубку, полезешь в шахту зарядника копаться, а то и в «карусель» подачи снарядов!
«На флоте бабочек не ловят!» – при открытии массивного поршневого затвора вылетает запальная трубка – ее-то и должен поймать сачком матрос. Трубка – многоразовая и дорогая, без нее выстрел невозможен.
– Поймал! – Матрос удачно подхватил сачком ту самую злополучную трубку.
– Прочистить запальное отверстие грибовидного стержня и охладить его. Давай быстрее, язви вашу душу! – как всегда, витиевато, по-флотски завернул комендор орудия Александр Бондарь.
Лейтенант Конякин снял массивную трубку телефона внутренней связи.
– Первая башня – Центральному. Есть залп!
– Центральный пост – принял. Перезарядка. Углы наведения прежние – залп! – раздался в трубке голос командира батареи.
– Есть залп!
Снова работа «богов войны» отражается нервной дрожью земли. Новый залп, полный – из четырех орудий вспарывает отдающий сгоревшим порохом воздух. От раскатистого мощного грохота стрельбы «двенадцатидюймовок» скальный массив тряхнуло, как от землетрясения. Клубы угольно-черного дыма от нескольких сотен килограммов сгоревшего в каналах стволов пороха подсветили багровые сполохи.
Тридцать пятая береговая батарея открыла огонь вечером 31 октября 1941 года сверхдальнобойными подкалиберными снарядами, поддерживая огнем 54-ю батарею лейтенанта Ивана Заики.
Сутками ранее – 30 октября 1941 года залпы береговой батареи лейтенанта Ивана Заики ознаменовали начало битвы за Севастополь. Той самой, к которой так долго и основательно, на основе уникальной «памяти попаданца» готовился Алексей, волей судьбы ставший командиром самой мощной, 35-й бронебашенной батареи.
Радиограмма на 35-ю батарею пришла около пяти часов вечера 30 октября. Алексей зашел в радиорубку и пробежал бланк сообщения. На него вопросительно смотрел начальник связи младший лейтенант Василий Афанасенко.
– Началось, Вася. Гитлеровцы атаковали батарею Вани Заики, это неподалеку от Качи. – Алексей тяжело вздохнул. – Готовь шифрограмму в штаб береговой обороны генерал-майору Моргунову: «
– Понял, передам лично.
– Хорошо, буду ждать ответа.
Алексей направился в снарядные погреба. Здесь на стеллажах лежали в полутьме стальные «консервы Апокалипсиса» – двенадцатидюймовые снаряды, вес самого тяжелого составлял 470 килограммов. Командира батареи встретил старшина кладовщиков боепитания, тезка, Алексей Побыванец.
– Подготовьте дальнобойные подкалиберные снаряды, по боекомплекту на орудие. Те самые – секретные…
– Есть, товарищ комбат. Еще какие-нибудь распоряжения будут?
– Пока нет, но держите своих ребят в боевой готовности.
– Понял.
Потянулись тяжкие часы ожидания. В полусотне километров от Херсонеса уже вовсю полыхал бой, гибли советские моряки. Натиск гитлеровцев не ослабевал.
Утром на построении у входа в железобетонный массив батареи матросы прислушивались к отдаленным раскатам орудийного грома. Тревожная весть о том, что бои с гитлеровцами идут уже на подступах к Каче и к хутору Меккензия, уже разнеслась среди защитников Севастополя..
– Ровняйсь! Смирно! Здравия желаю, товарищи краснофлотцы и красноармейцы! – Алексей перед строем был подтянут, спокоен и строг.
– Здравия желаем, товарищ комбат!
– Не скрою – ситуация на фронте тяжелая, ожесточенные бои ведутся уже на подступах к самому городу. Поэтому объявляю режим повышенной боевой готовности. Орудийным расчетам, офицерам боевого управления, дальномерщикам, зенитчикам прикрытия и всем остальным подразделениям занять места по боевому расписанию. Камбузу – обеспечить людей прямо на позициях горячим обедом. Старшине машинистов силовой станции – держать резервные дизели готовыми к пуску.
– Есть, товарищ командир!
– Товарищ комиссар батареи, доведите подчиненным на местах чрезвычайную важность выполнения всех без исключения боевых приказов.
– Есть, – козырнул старший политрук Виктор Иванов. – Политруки готовы не только словом, но и делом помочь остальным. Они освоили смежные воинские специальности в достаточной мере, чтобы встать на замену.
– Благодарю вас, Виктор Ефимович, – кивнул командир батареи. – Командиры, подчиненные – в вашем распоряжении. Вольно! Разойдись!
Площадка под навесом из маскировочных сетей быстро опустела. Осталось только отдаленное эхо топота по стальным трапам и узким бетонным коридорам-патернам, прорезанным в скальной толще.
– Ситуация и впрямь серьезная? – озабоченно спросил помощник комбата Никульшин. – Почему тогда командование не задействует нас?..
– Режим секретности. Мы являемся серьезным огневым резервом СОРа – Севастопольского оборонительного района, – ответил Алексей. – Но я послал в штаб береговой обороны генерал-майору Моргунову шифрованную радиограмму.
– Сколько уже дерутся матросы Вани Заики?.. – Помощник комантира батареи отвернул рукав кителя и посмотрел на часы.
– Со вчерашнего дня, с половины пятого. Вот и считай…
– А «Тридцатка» что, поддержать не сможет? Батарея Александера ближе к Каламитскому заливу и к самой батарее.
– В том-то и дело, что ближе. Долбанет – и сразу же раскроет свое местоположение, – ответил Алексей.
– Да, ты прав. Хорошо, я буду на Центральном посту, подготовлю расчеты для стрельбы.
– Хорошо, я тоже сейчас подойду.
Алексей поднялся по высеченной в скале лестнице на скальный массив. Подошел широким шагом к краю обрывистого скалистого берега. Внизу прибой бил грязной пеной в подножие мыса Херсонес. За раскрашенными фанерными щитами и маскировочными сетями с трудом угадывались очертания второй орудийной башни. Первая и вовсе терялась от взгляда. В лицо летели капли мелкого осеннего дождя. «Нужно запросить у начальника метеослужбы сводку погоды, и особенно – силу и направление ветра», – подумал командир батареи.
Он любил приходить сюда, дышать морем – солью и йодом, слушать шум прибоя и резкие горестные крики чаек. Теперь к этим звукам примешивалась отдаленная канонада. Бронебашенная батарея, венец творения инженерного гения фортификации. Теперь только от нее и от него, командира, тоже зависела судьба города-крепости. Придерживая фуражку от порывов ветра, Алексей вернулся внутрь железобетонного массива батареи.
В тесном от счетно-решающих и связных приборов Центральном посту управления артиллерийской стрельбой командира батареи встретил начальник связи. Младший лейтенант Афанасенко передал Алексею бланк шифрограммы. Там значилось:
– Батарея! К бою!
Открытые укрепления полевого типа. Всего четыре 120-миллиметровых орудия, два зенитных счетверенных «Максима» и пара ДЗОТов с пулеметами – вот и все вооружение. Из-за малого калибра орудий функция батареи была определена как противодесантная. Небольшой гарнизон всего из полутора сотен матросов располагался в землянках. Неподалеку на мысе были оборудованы ложные позиции батареи с макетами орудий.
Но именно 54-я батарея первой ударила по врагу и первая приняла на себя натиск гитлеровцев.
– Пеленг 42… Дистанция 35 кабельтовых… По вражеским танкам… Залп! – скомандовал молодой лейтенант, которому исполнилось всего двадцать два года.
Первый удар по фашистской сволочи нанес простой парень из тихого и провинциального украинского города Кременчуг. Иван Заика в 1936 году попал в Севастопольское училище береговой обороны по комсомольскому набору. Окончил учебу молодой артиллерист в 1940 году, а в июле 1941-го принял командование 54-й батареей. Он командовал орудиями, а жена Валентина – фельдшер, в землянке перевязывала раненых.
Первый удар ошеломил противника, но и только. Колонна штурмовых орудий, бронетранспортеров, несколько легких танков и грузовики с немецкой и румынской пехотой отошли назад.
На дороге остались разбросанными трупы немецких и румынских солдат. Чадно горели подбитые грузовики. Скособочился похожий на гроб полугусеничный бронетранспортер. Из-за щитка с пулеметом свешивался, перегнувшись, труп стрелка.
Утром 31 октября батарея лейтенанта Заики накрыла огнем обнаруженный в поселке Булганак штаб крупного немецкого соединения. Разведка донесла о скоплении легковых машин и грузовиков с антеннами, видимо – сильными рациями. А на окраине села разместились склад боеприпасов и колонна бензовозов с горючим.
После обстрела гитлеровцы все же засекли советскую береговую батарею и нанесли удар штурмовыми самоходками.
Бой был жестоким, гитлеровцы из группы Циглера обладали численным преимуществом, да к тому же и еще запросили подмоги. Были дополнительно перебазированы две батареи тяжелых орудий. Имевшиеся в группе Циглера самоходки «Sturmgeschütz-III», используя свой низкий силуэт, подползали на короткую дистанцию и били почти в упор по позициям советских артиллеристов. Действия «Sturmgeschütz-III» прикрывали легкие танки из состава Третьей румынской армии.