Георгий Савицкий – Стержень обороны (страница 17)
– Я не хочу с тобой прощаться, не хочу прощаться с моим городом!.. – Карина разрыдалась.
– Успокойся, девочка моя, Севастополь мы гитлеровским тварям не отдадим! Ты вернешься в свой город-герой, обещаю! – Алексей в последний раз крепко обнял девушку, коснулся губами ее соленых от слез губ.
Зенитная батарея скорострельных пушек, которыми командовали совсем еще девчонки, грузилась на моторные баркасы и катера. Они выходили на рейд, к легкому и быстроходному крейсеру, чей силуэт с характерными стволами орудий и высокими надстройками виднелся на морской глади Севастопольской бухты. Алексей облегченно вздохнул: боевой корабль – это все-таки не тихоходный и невооруженный транспорт. Вместе с «Красным Крымом» уходили два эсминца с артиллерийским боезапасом и ценными грузами, которые не были нужны для обороны города.
Вице-адмирал Октябрьский спасал вверенный ему флот. По его приказу в тыловые базы: в Новороссийск, Туапсе, Батуми переводились зенитные батареи, эвакуировались военные заводы и мастерские, перевозились сотни тонн боеприпасов различных калибров. Были ли эти действия оправданными или же дело только в панике, которая будто бы охватила офицера высокого ранга?..
Алексей, хоть и пользовался уникальной «памятью попаданца» и знал практически все наперед, не мог огульно обвинять вышестоящее командование. Летом и осенью 1941 года эвакуация шла по всей стране. Из Донбасса и из осажденной Одессы, из европейской части России на восток шли эшелоны для того, чтобы на Урале и за Уралом развернуть новые заводы, заново развивать мощнейший военно-промышленный комплекс огромной страны, которая ведет самую масштабную войну в истории.
Просто на ограниченной площади Крымского полуострова все эти события переживались острее. К тому же тем, кто огульно обвиняет вице-адмирала Октябрьского и военное руководство армии и флота в подобных решениях, следует учитывать, что и сами артиллерийские орудия имеют ограниченный ресурс стрельбы. Да, оружие проектируется в соответствии с повышенными требованиями надежности, ресурс может быть многократно превышен, но это отнюдь не норма, а все же исключение из правил. Фундаментальные законы физики, металлургии, сопротивления материалов, лежащие в основе каждого выстрела из каждого артиллерийского ствола, отменить невозможно. Не в нашей реальности.
К тому же уже пропали гигантские арсеналы, сосредоточенные в КОВО – Киевском Особом военном округе. Трофеями гитлеровцев стали миллионы единиц вооружения сотни тысяч тонн артиллерийских и стрелковых боеприпасов, столько же, если не больше – продуктов, миллионы литров бензина и других горюче-смазочных материалов, сотни тысяч, если не миллионы, винтовок, армейская амуниция и много еще жизненно необходимых стране ресурсов. Если действия вице-адмирала Октябрьского и были ошибочны, то они все же укладывались в единую логику событий страшного 1941 года.
То же самое и с кораблями Черноморского флота. Все предыдущие события говорили о том, что колоссальной мощью линкоров и крейсеров нужно пользоваться с большой оглядкой. Апрель 1940 года – тяжелый крейсер Кригсмарине «Блюхер» уничтожен в Норвегии береговой артиллерией крепости Оскарсборг. Июль 1940-го – итальянский линкор, флагман флота «Джулио Чезаре» получает всего одно попадание 381-миллиметровым снарядом главного калибра английского дредноута «Уорспайт». Итальянский линкор уходит с места боя, имея серьезные повреждения и 115 убитых и раненых моряков на борту. Ну и конечно же – бой в Датском проливе в мае 1941 года. Новейший и самый быстрый линейный крейсер ее величества «Худ» гибнет в гигантском огненном фонтане взрыва и тонет всего за три минуты, унеся с собой жизни 1415 моряков. Могучий залп немецкого линкора «Бисмарк» угодил в самую середину «Худа», а сопровождавший его линкор «Принц Уэльский» получил от огня «сумрака немецкого гения» тяжелые повреждения. Но спустя трое суток и сам «Бисмарк» был потоплен, испытав на себе всю мощь английской корабельной артиллерии.
Во флоте Советского Союза состояло на вооружении три линкора: «Октябрьская Революция» и «Марат» на Балтике и «Парижская Коммуна» на Черном море. Потопление даже одного из этих кораблей повлекло бы за собой не только чисто военный урон, но и удар по политической репутации страны. Война только начиналась, и сколько она продолжится, какой она будет, а тем более – каковы планы противников, Италии и Германии, неизвестно.
Кроме того, рядом была и Турция. Да, пока она хранила нейтралитет. Но еще свежи были воспоминания о Первой мировой войне, где на стороне Турции выступил немецкий линейный крейсер «Гебен», переименованный в «Султан Селим Грозный». Вместе с легким крейсером «Бреслау», переименованным в «Мидиллии», они составили серьезную угрозу Черноморскому флоту, обстреливая Севастополь и другие порты на Черноморском театре военных действий. Где гарантия того, что ситуация не повторится?.. Только вот вместо «Гебена» теперь вполне могут быть «карманные линкоры» Гитлера – «Шарнхорст» или «Гнейзенау».
Несмотря на роковые ошибки – множество ошибок, вице-адмирал Филипп Октябрьский действовал в силу обстоятельств. Он старался сохранить флот и прежде всего – ядро боевого корабельного состава.
Кроме того, зачем рисковать единственным на Черном море линкором «Парижская Коммуна», если в составе двух бронебашенных береговых батарей имелось восемь орудий «линкорного», 305-миллиметрового калибра? Да и снарядами они были обеспечены с лихвой.
«Всякий мнит себя стратегом, видя бой со стороны!» Но далеко не всякий может выдержать жестокое столкновение с обстоятельствами, на которые не в состоянии повлиять. И не дай бог, принимать те решения и отдавать те приказы, которые пришлось отдавать вице-адмиралу Октябрьскому!
Чисто по-человечески Алексей был рад. Карина покидала Севастополь накануне величайшей трагедии Великой Отечественной войны, и как оно повернет, не знал никто. Даже «попаданец», волей судьбы ставший командиром 35-й бронебашенной батареи, одного из ключевых элементов всего Севастопольского оборонительного района. По крайней мере девушка и ее родные будут в относительной безопасности в тыловых портах Черноморского флота.
Так решение вице-адмирала Октябрьского повлияло и на судьбы Карины и Алексея. И командир-«попаданец» бронебашенной батареи в этом случае был целиком на стороне Командующего флотом. Такая вот «субъективная» оценка действий вышестоящего командования…
Глава 9
Первый натиск
Непосвященному наблюдателю казалось, что движутся сами горы над обрывистыми склонами мыса Херсонес. Маскировка броневых башен батареи была идеальной. Сети и фанерные щиты, камуфляжная пятнистая раскраска надежно скрывали ее от немецких наблюдателей и воздушных разведчиков-корректировщиков.
Массивные башни вращались с грацией динозавров, поражая легкостью поворота десятков тонн броневой стали и мощнейших орудий. Огромные стволы медленно поползли вверх, принимая заданный угол возвышения.
Глубоко внизу, в железобетонном массиве второй башни, в стальной тесноте Центрального поста управления артиллерийской стрельбой Алексей на карте вычерчивал транспортиром и линейкой траекторию будущего полета снарядов. Красный пунктир упирался в точку между городом Саки и поселком Николаевка. Передовые разведывательные посты установили движение по дороге большого скопления немецких войск. Гитлеровцы шли форсированным маршем, стремясь захватить Севастополь с ходу.
Алексей провел еще один красный пунктир и надписал расчетную дальность – пятьдесят два километра. Рядом указал тип боеприпаса и режим ведения огня: «280-мм.
Офицеры боевого управления вместе с командиром еще раз уточнили расчеты и ввели данные в электронный счетно-решающий блок прибора управления огнем. Те же данные ввели и в стандартный электромеханический вычислитель. Разница составила допустимые значения.
– Товарищ командир батареи, получены осредненные данные для стрельбы.
– Осредненные данные утверждаю. Передать их на принимающие приборы горизонтальной и вертикальной наводки.
Офицер продиктовал колонки цифр матросу, а тот ввел данные для передачи расчетам орудийных башен.
– Осредненные данные переданы.
– По готовности – огонь! – отдал приказ Алексей.
В стальной тесноте башен мощные электромоторы подняли зарядник со снарядом из «карусели» автомата заряжания – это тоже была модернизация Алексея. Благодаря этому механизму, как на современных ему, «попаданцу», танках, темп стрельбы орудий вырос с двух-трех до пяти-семи выстрелов в минуту.
– Лоток загружен!
– Снаряд и заряд дослан! – Лязг штанги досылателя не заглушает команды, а как бы оттеняет их, придавая оттенки смысла, который понимают лишь артиллеристы.
Стальной лоток зарядного устройства ныряет вниз под вой электромотора.
– Затвор закрыт! – Массивный поршень плавно становится на место и совершает оборот, запирая сотни килограммов стальной смерти в казеннике мощного орудия.
– Запальная трубка вставлена!
– Есть трубка.
Наверху, на месте командира первой башни, лейтенант Александр Конякин проверил по принимающему прибору значения углов наводки и продублировал их на посты вертикального и горизонтального наведения орудий. Получив подтверждение, щелкнул переключателем. Багровый свет лампы боевого освещения под броневым потолком заостряет черты его молодого лица. Офицер снова щелкает переключателем – в башне привычно звучит ревун. Залп!