Георгий Савицкий – Стержень обороны (страница 20)

Как водится на войне, многое определяет случай. Прямое попадание в штабной блиндаж и гибель командира батареи тяжелых орудий было похоже на другую случайность, произошедшую в сентябре 1941 года.

Двенадцатого сентября легкий немецкий штабной самолет «Физелер-Шторьх» неудачно приземлился посреди советского минного поля. Командующий 11-й армией Вермахта генерал Ойген Риттер фон Шоберт погиб. А вместо него командование армией принял амбициозный генерал-полковник Эрих фон Манштейн.

Как бы то ни было, первый удар 35-й бронебашенной батареи по врагу был весьма эффективен. Действия артиллеристов капитана Лещенко были отмечены в оперативной сводке Севастопольского оборонительного района.

Между тем 35-я батарея продолжала огневую поддержку артиллеристов лейтенанта Ивана Заики. На следующий же день мощные двенадцатидюймовки с мыса Херсонес «дотянулись» сверхдальнобойными снарядами до шоссе, ведущего от города Саки. По корректировке с выносных постов 54-й батареи артиллеристы «Тридцатьпятки» накрыли несколькими залпами колонну немецких грузовиков со снарядами и подкреплением. До батальона закаленной прусской пехоты осталось лежать от огня русских «богов войны»! Разбитая и переломанная груда техники превратилась в гигантский погребальный костер.

Благодаря этому ночью к берегу подошли шхуны в сопровождении эсминца. Несмотря на то что Каламитский залив – место для стоянок судов неудобное и опасное, на шлюпках удалось вывезти раненых. Место здесь сложное и опасное, по дну тянутся подводные каменные гряды и банки – отмели. Но эвакуация продолжалась до самого рассвета, после чего шхуны снялись с якоря и ушли в Севастополь. Строй замыкал эсминец, который дал несколько залпов по заранее разведанным скоплениям немецких войск.

А лейтенант Заика, как и положено командиру, остался со своими матросами. Вместе с ним осталась и жена Валентина, которая в эти жаркие дни была и за хирурга, и за медсестру. Она продолжала оказывать помощь раненым.

Четверо суток упорной обороны заставили гитлеровцев основательно «забуксовать», теряя солдат и технику, расходуя боеприпасы. Днем начались налеты бомбардировщиков с паучьими крестами на крыльях. Два счетверенных «Максима», которые наводились вручную, мало что могли против скоростных «Юнкерсов-88»…

Вой падающих бомб, рев моторов и грохот бомб слились в адскую какофонию. Прямым попаданием авиабомбы было уничтожено второе орудие, из ее расчета в живых остался лишь командир орудия младший сержант Спивак.

От прямого попадания фашистского снаряда в дворик четвертого орудия погиб весь расчет…

Лейтенант Заика покинул командный пункт и встал у первого орудия, комиссар батареи – у третьего. Они сами стреляли, а поредевшие расчеты под разрывами немецких снарядов по полузасыпанным ходам сообщения подносили боеприпасы.

Гитлеровцы уже заняли селения Береговое, Дясавджурек, Дорт-Куль и Табаксовхоз, окружив 54-ю батарею и блокировав пути отхода.

Второго ноября к исходу четвертого, и последнего, дня смертельной битвы артиллеристов 54-й батареи, в пять часов сорок пять минут вечера лейтенант Заика передал в Севастополь: «Связь кончаю! Батарея атакована и окружена! Прощайте»!

Расстреляв весь боезапас и лишившись связи, оставшиеся в живых артиллеристы покинули почти дотла разрушенную батарею и, укрываясь у местных жителей, рассредоточенно пробирались к Севастополю.

Было принято решение рассредоточиться и выходить в Севастополь поодиночке, поскольку все дороги к городу-крепости уже были заняты немцами.

Лейтенант Иван Заика остался с женой, которая не успела эвакуироваться вместе с ранеными. Оставшись одни, Валентина и Иван все же попытались пройти в Севастополь, но им это не удалось, тогда решили податься в район Карасубазара, там жили родители Валентины, а Заику никто не знал. На протяжении всего пути до Карасубазара Заика выдавал себя за беглого заключенного. Потом удалось связаться с партизанами. Сначала лейтенант Заика в партизанском отряде сражался как рядовой боец. Потом его выдвинули на должность начальника штаба отряда. За отличие в одной из операций был назначен командиром 10-го отряда 2-й бригады восточного соединения партизан Крыма.

Но все это будет потом, а пока Тридцать пятая батарея с мыса Херсонес ударила по занятой уже гитлеровцами и разрушенной дотла батарее… Огненный ад разверзся на уже занятых гитлеровцами позициях. Разрушительный вихрь стальных осколков, могучие молоты ударных волн не оставили захватчикам даже призрачного шанса на спасение. Артналет был страшен – фашисты, уже праздновавшие победу, умылись кровью!

Глава 10

Пушки майора Александера

Двенадцатидюймовая береговая артиллерия Севастополя ударила снова первого ноября 1941 года. Огонь вела Тридцатая батарея майора Александера, расположенная на Северной стороне Севастополя у деревни Любимовка[2]. Растянувшаяся по шоссе механзированная колонна с грузовиками и самоходками, походным строем пехоты, полевой артиллерией, которую тащили грузовики и лошади, отлично «уложилась в эллипс рассеивания 305-миллиметровых осколочно-фугасных снарядов советской батареи!

На шоссе взметнулись чудовищные фонтаны взрывов – тонны потревоженной земли поднялись, чтобы похоронить пришлых завоевателей вместе с их техникой. Ударные волны ломали приземистые немецкие самоходки, переворачивали автомашины, буквально «сдували» солдат в мышиного цвета мундирах. Первый удар на Севастополь захлебнулся. За один раз захватчики потеряли около батальона пехоты и несколько разбитых и не подлежащих восстановлению самоходок. А ведь их у Манштейна было и не так уж много – всего три приданных штурмовых батальона на всю армию. Что хуже всего – разбитыми оказалось и значительное количество грузовиков и бронетранспортеров. А ведь сила Вермахта как раз и была – в моторах.

Полевая артиллерия пока еще не могла «дотянуться» до советской супербатареи, а тяжелые крупповские орудия запаздывали. Перевозить многотонных монстров вроде «Карла» или «Гаммы» по осенней крымской распутице было тем еще аттракционом!..

Но без поддержки сверхтяжелой артиллерии наступление немецких войск на Севастополь выглядело бы настоящим самоубийством.

Конечно, гитлеровцы реализовывали на Крымском полуострове то, что умели делать весьма блестяще – их хваленый «блицкриг». Но все же «Молниеносная война» оказалась под прицелом дальнобойной артиллерии защитников русского города-крепости. Конечно, было очень много самых разных факторов, которые снижали эффективность дальнобойных орудий на этом театре военных действий. Однако не следует считать, что немецкие оккупанты прошлись легкой прогулкой от Перекопа и до самой Севастопольской бухты.

Тридцатая батарея строилась по несколько отличающемуся от проекта ее «стальной сестры», 35-й батареи. В ее основе лежали идеи не только военного инженера, но и известного композитора. Да, именно композитором был генерал Цезарь Антонович Кюи! В своей работе изучил особенности обороны Севастополя в 1854–1855 годах и предложил для оборудования береговой батареи самую выгодную позицию. Ее господство над окружающей местностью обеспечивало двум двухорудийным башням круговой обстрел без «мертвых зон». Это был без преувеличения – гениальный проект!

На поверхности размещались только лишь эти орудийные башни. Остальные помещения располагались в железобетонном массиве длиной 130 и шириной 50 метров. Внутри этого блока находились силовая станция, жилые и служебные помещения-отсеки, собственная электростанция, фильтры для очистки воздуха и камбуз с медсанчастью.

Но вооружение оставалось прежним – четыре двенадцатидюймовых орудия в двух башнях кругового вращения. Технологии здесь были проще. Стволы орудий стандартные, длиной пятьдесят два калибра, не лейнированные. А это значит, что при износе канала ствола и нарезов нужно менять всю пятидесятитонную стальную «трубу».

На Тридцать пятой батарее стараниями «попаданца» из Донецка 2014 года – Алексея уже были внедрены различные технические новшества.

Но тем не менее все операции по наведению и заряжанию орудий на «Тридцатке» обеспечивали семнадцать электродвигателей. Для своего времени она и так была весьма совершенной.

В подбашенном помещении имелась даже рельсовая железная дорога с ручными вагонетками, в которых боеприпасы должны были доставляться к зарядникам мощных орудий! С командным пунктом батарею связывал подземный коридор протяженностью шестьсот метров.

Все, как на линкоре, или, скорее, на подводной лодке. Батарея рассчитана на полнейшую автономность ведения боевых действий. На Тридцатой батарее не было такой разветвленной системы подземных ходов, как на «Тридцатьпятке». Хотя масштабы строительства все равно поражали воображениие.

Вокруг основного массива двух броневых башен располагались стальные и железобетонные колпаки долговременных огневых точек с пушками и пулеметами, были вырыты окопы и ходы сообщения. Вся эта сеть прикрывала береговую батарею в ближнем бою.

Тридцатая батарея также имела разветвленную систему постов корректировки огня. Они были расположены на мысе Лукулл, в устьях рек Альмы, Качи, а также на мысах Фиолент и Херсонес. Над западным берегом Балаклавской бухты. Это позволяло пушкам майора Александера прицельно бить почти на 28 000 метров.