Georgiy Rudnev – МОЙ ПУТЬ: Автобиографическая повесть (страница 2)

Многие родители спорят о том, сколько времени детям можно проводить за компьютером. Я считаю, что во всём нужна мера. Запреты редко работают. А разумный баланс – да.

Глава. Детство

Моё детство было разным. Как и у любого ребёнка, в нём было всё: радость, страхи, открытия, ошибки, смех и иногда слёзы. Но, вспоминая те годы, я чаще улыбаюсь.

Мы росли во дворе. Настоящем, живом дворе, где дети знали друг друга по именам, где постоянно звучал смех и где каждый день происходили маленькие приключения.

У нас не было телефонов, планшетов и интернета. Нашим миром были улицы, дворы, деревья, гаражи, стройки и бесконечные разговоры.

Мы могли целый день пропадать на улице. Утром уходили из дома и возвращались только к вечеру. Родители не контролировали каждый наш шаг, как это часто происходит сейчас. Они просто знали: мы где-то рядом, во дворе, с друзьями. И этого было достаточно.

Мы придумывали игры, строили шалаши, катались на велосипедах, лазили по деревьям, играли в футбол. Иногда ссорились, иногда мирились, но всегда оставались вместе.

Это было настоящее детство – без фильтров, без показухи, без попытки выглядеть лучше, чем ты есть.

Я был активным ребёнком. Мне хотелось всё попробовать, всё увидеть, во всём поучаствовать. Иногда это заканчивалось синяками и ссадинами. Но без этого, наверное, не бывает настоящего взросления.

Особое место занимала семья. Дом всегда был наполнен людьми. У нас часто собирались родственники и друзья. Были разговоры, смех, праздники. Иногда было шумно, иногда тесно, но в этом была своя особая атмосфера – атмосфера живого дома.

Сейчас я понимаю, насколько важно было это время. Именно тогда формируется характер. Тогда закладываются ценности. Тогда человек учится дружить, уважать, защищать себя и близких.

Моё детство не было идеальным. Были трудности, были моменты, которые хотелось бы изменить. Но именно они сделали меня тем, кем я стал.

И если бы мне предложили вернуться туда хотя бы на один день – я бы согласился не раздумывая. Чтобы снова почувствовать тот воздух, услышать те голоса, пройтись по знакомым улицам и увидеть мир глазами ребёнка.

В моём детстве автомобиль был далеко не у всех. И, что интересно, никто особенно по этому поводу не переживал. Люди ездили на общественном транспорте, на велосипедах или на служебных машинах.

В каждом доме стоял телевизор советской сборки, радиоприёмник, а у отца в комнате – проигрыватель для пластинок.

Почти в каждой комнате возле кровати на стене висел ковёр. Почему именно на стене, а не на полу – загадка. Возможно, так было теплее спать у «мягкой» стены. А может, это был своеобразный тренд того времени или символ достатка.

Хотя я никогда не считал, что мы жили лучше других. В моём понимании мы жили скромно.

И, конечно, в каждой квартире стоял одинаковый шкаф-секция на всю стену с антресолью – коричневый, лакированный.

Антресоль – это верхняя часть шкафа под потолком, предназначенная для хранения вещей. В те годы она была почти в каждом доме.

В комнате у отца в этой самой антресоли всегда что-то хранилось. Иногда даже пряталось от наших глаз.

Однажды он принёс с работы огромный ящик зелёных, ещё неспелых бананов. Их спрятали наверху, в тёмное место, чтобы быстрее дозрели.

Это был своеобразный обмен – несколько бутылок водки на фрукты у моряков сухогруза, который пришвартовался рядом с судном, где работал мой отец. Морякам запрещали сходить на берег, поэтому такие «бартеры» случались.

Мы всегда радовались таким редким угощениям.

Правда, после того как мы с младшим братом наелись зелёных бананов, нам стало настолько плохо, что надолго пропало желание их есть. До сих пор, когда я слышу слово «банан», внутри будто что-то сжимается.

В 90-е начали появляться цветные телевизоры с шестью каналами. Переключались они кнопками прямо на корпусе. По сравнению с современными плоскими Smart TV это были огромные «ящики». По размеру – почти как кухонный подвесной шкаф.

Зато к ним можно было подключить кассетную игровую приставку «Джилитон». Я играл на ней со старшим братом и друзьями.

Наши любимые игры были: «Марио», «Танчики» и «Мортал Комбат».

Сейчас графика в играх поражает воображение. А тогда танки выглядели как маленькие квадратики сверху.

Примитивно? Да.

Но мы были счастливы и этому.

Двери домов почти не закрывались. Соседи считались чуть ли не родственниками – мы общались каждый день и помогали друг другу.

Если заканчивалась соль, шли не в магазин, а к соседям.

Сейчас, если спросить меня, как зовут всех соседей в доме на Кипре, где мы живём, я вряд ли смогу ответить. Знаю несколько семей – потому что Марк играет с их детьми во дворе или в бассейне.

А в детстве мы знали всех. И в своём подъезде, и в соседних.

Глава. Друзья

Так сложилось, что мой друг жил в соседнем подъезде на четвёртом этаже со своими бабушкой и дедушкой. Его звали Андрей, и он был на пару лет старше меня.

Каждый божий день мы гуляли вместе с ребятами из соседних дворов. Не было ни дня, чтобы мы не встретились. А если вдруг такое случалось, этот день казался самым скучным в моей жизни.

После школы, прибегая домой, я сначала должен был сделать уроки и выполнить все порученные обязанности по дому. Да-да, именно порученные. Хотя тогда мне это больше напоминало наказание.

Я совсем не понимал, что повзрослев, буду благодарен за эти навыки.

В мои обязанности входили: уборка по дому, разогреть приготовленную мамой еду и накормить младших брата и сестру, вынести мусор, сходить в магазин по списку, сделать домашнее задание.

И только после этого я мог идти гулять.

Иногда бывали дни, когда меня освобождали от домашних дел. Тогда, быстро перекусив, я буквально вылетал во двор.

Вечером, если уроки не были сделаны днём, я садился за письменный стол. Быстро ужинал тем, что мама оставляла в холодильнике, и начинал доставать учебники, понимая: если затяну, лягу спать слишком поздно.

За этим же столом я любил рисовать. Часто срисовывал иллюстрации с обложек книг, которые читал мой старший брат. Это были книги в жанре фэнтези – кентавры, амазонки, сказочные миры.

Когда я рисовал, я будто медитировал и полностью уходил в свои фантазии.

Да, я пробовал заниматься телекинезом.

Вечером, в полной тишине, я садился за стол. Передо мной лежал карандаш, освещённый тёплым светом настольной лампы.

Я зажмуривал глаза, вытягивал ладонь над карандашом и направлял всю свою «энергию», пытаясь мысленно сдвинуть его с места.

Делал это так часто, что в какой-то момент мне казалось – он действительно двигается.

Ребёнок с бурной фантазией.

Во время игр мы использовали всё, что попадалось под руку.

Схватив длинный прут, я мгновенно превращался в мушкетёра или пирата. Собрав каштаны, мы играли в войнушку, кидая их вместо гранат.

Салки, догонялки, резиночки, классики – нам не нужны были гаджеты, чтобы придумать игру.

Я помню наш дом возле магазина «Мавзолей». Напротив протекала речушка, вдоль неё росли высокие тополя, а за ними раскидывалось огромное поле.

Зимой поле становилось белым, как пуховое одеяло. Когда речка замерзала, мы играли там в хоккей.

Из окон открывался вид на мост через реку Вента, соединяющий две части города.

Через дорогу – дворы из красного кирпича. Там прошло почти всё моё детство.

Летом мы играли в настольную игру «Новус». Эта игра появилась в 1920-х годах в Латвии и Эстонии. Моряки, бывая в английских портах, привезли идею, и позже по эскизам в Латвии изготовили первый стол.

Игра быстро распространилась в портовых городах.

Вечерами Андрей играл на гитаре песни Цоя и других исполнителей. Мы сидели компанией и подпевали.

Мне очень хотелось научиться играть. Девчонки обращали внимание на Андрея – и, конечно, мне тоже хотелось оказаться в центре внимания.

Я пробовал. Освоил пару мелодий. Но когда на пальцах левой руки появились мозоли, и боль стала невыносимой, я сдался.

«Видимо, это не моё», – говорил я себе.

Тогда я ещё не понимал: чтобы чего-то достичь, нужно долго и упорно трудиться.

Это осознание пришло позже.