Георгий Лопатин – Последний и решительный (страница 4)

— Но это же варварство!

— Наши одесские товарищи тоже высказывали это Климову, товарищ Малкин. Полковник ответил, цитирую: «ОЧЕНЬ НЕ ЛЮБЛЮ бандитов. Ну просто УЖАСНО НЕ ЛЮБЛЮ». Честно говоря, я их тоже не люблю. Да и из собравшихся здесь, думаю, вряд ли найдётся кто-то, думающий иначе. Или кто-то из присутствующих любит насильников и убийц? Товарищи Натансон и Штейнберг не раз говорили, что революцию нужно делать с чистыми руками, и с ними трудно не согласиться. Тот же Климов заявил нашим товарищам: «Любое знамя можно замарать, набросав на него дерьма. На этом погорели анархисты, погорят и большевики-ленинцы». Он решительно против теорий, что де уголовники являются «социально близкими» социалистическому обществу, и «жертвами капитализма». Полковник считает, что уголовники куда ближе к буржуазии, так как для них тоже главное — нажиться за счёт других, присвоив результаты их труда. Только если от буржуа есть хоть какая-то польза, в виде организации производства, подвоза на прилавок нужных товаров, или перевода денег в другие места через банки, то от уголовников пользы нет вообще никакой. А то, что они грабят банки и вообще богатеев, это не потому, что они противники капитализма, как думают анархисты, а просто потому, что у тех можно больше взять. Но если нет «жирной» добычи, уголовник без всяких переживаний будет грабить обычных работяг, что, судя по известиям из тех мест, в той же Одессе, Николаеве, Херсоне, Крыму происходило многократно, да и по всей России мы это можем наблюдать, включая и столицы. И уголовники вовсе не «жертвы капитализма», по мнению Климова, так как, во-первых, большая часть трудящихся страдая от капитализма, и живя хуже чем уголовники, в смысле доходов, уголовниками всё же не становятся, а во-вторых, после свержения власти буржуазии, уголовники отчего-то не бросили свой преступный промысел, а скорее ещё больше распоясались. Поэтому Климов практикует в отношении уголовного элемента всюду куда может дотянуться, «самую жёсткую зачистку», как он выражается. И людям это нравится. И рабочим, и крестьянам, и вообще обывателям, и даже, по словам товарища Муравьёва: «Буржуи недорезанные тоже рады». Похоже, это и правда действует. Во всяком случае в керченских катакомбах, никто из крымских уголовников после прихода климовцев прятаться не стал, все поспешили бежать на Кавказ.

— Однако! Как бы с этими новыми идеями, нам не пришлось пересматривать подход к новому уголовному законодательству, товарищи. Но всё же, эта жестокость… Толпе нравятся кровавые жертвы, так было ещё в Риме. Но для чего-то же были века прогресса и гуманизма, чёрт возьми? Хотя, с этой войной, в мире наступило всеобщее озверение. И потом, в этой Одесско-Новороссийской республике, не одних уголовников казнили. Были казни и по явно политическим мотивам. Бош и другие в Одессе, участники Сфатул Цэрия в Кишинёве, в Крыму было…

— Были, товарищ Шрейдер. Евгению Бош и ещё несколько человек приговорили к расстрелу за казни невиновных людей. Причём судили их не климовцы, а выборные от рабочих. И исполняли приговор родственники пострадавших. Так что к Климову тут претензии в последнюю очередь. Ещё расстреляли некоего «анархиста Бирзе», оказавшегося белогвардейским полковником Эрдманом из подпольной организации Савинкова, но не за анархизм, и даже не за белогвардейщину, а за работу на английскую разведку. Этого и правда приговорил трибунал Одесской республики по инициативе Климовцев, как «шпиона и провокатора», но не сказать что незаслуженно. Аналогично было и в Крыму, хотя формально там судили за уголовщину, которой Климов считает казни без суда. В Кишинёве тоже судили местные жители, чьи близкие пострадали от румынской оккупации. И нельзя сказать, что осудили невиновных. Этот Сфатул Цэрий, который никто не выбирал кроме кучки каких-то непонятных людей, тоже никем не избранных, тут Климов прав назвав их самозванцами, так вот, этот Сфатул Цэрий и правда позвал в Бессарабию румын, которые немедленно начали расправы с недовольными жителями. Так что обвинение в «предательстве народа Бессарабии», отрицать трудно. А вообще, в плане казней, Климовское движение, как можно понять, выступает вполне умеренно. Упомянутую жестокость Климов проявляет только к виновным в насильственных преступлениях — убийства, бандитизм, изнасилования… Хотя и таких по большей части не расстреливают, а отправляют в штрафные батальоны «искупать кровью»…

— Которых гонят на убой с пиками, как при «Тишайшем» или Петре. Та же казнь, только не сразу.

— Ну, определённые шансы выжить у штрафников есть, товарищ Качинский. По мнению полковника — больше чем они давали своим жертвам. Получивших тяжёлое ранение освобождают. Прочих тоже планируется освободить по окончании военных действий. Кто доживёт. Хотя, сурово, да… Но если сравнить с теми же Добровольцами, которые пленных просто расстреливали, или скажем белофиннами-маннергеймовцами в Финляндии, да и гайдамаками Центральной Рады, климовцы сильно уступают по части жестокости. Да и даже к уголовникам Климов не всегда жесток. Обычных уличных воров, не причастных к насильственным преступлениям, просто приковывают к длинной цепи, которую держит охранник, и посылают убирать улицы — насколько наубирал, столько и кормёжки. Между прочим, по свидетельству наших товарищей, города Новороссийской Республики, до прихода климовцев заплёванные семечками и заваленные всяким мусором, теперь выглядят «чисто, как в лучших столицах Европы». В общем, лично я считаю, что в плане общественного устройства, у нашей партии, с Освободительным Движением Климова, есть точки соприкосновения.

3

— А как с экономической политикой? Насколько известно, Климов оставляет на предприятиях прежних буржуазных хозяев. Где полностью, а где частично. Как это согласуется с социализмом? Разве что в меньшевистском, правоэсеровском и энесовском понимании.

— На это, товарищи, если товарищ Карелин не против, могу ответить я.

— Не возражаю, товарищ Прошьян.

— Итак, товарищи, скажу сразу, что в земельном вопросе программа климовцев перекликается с нашей намного больше чем большевистская. И мы и они за передачу владения и распоряжения землёй местным обществам, тем кто на ней работает. У нас социализация, понимаемая именно как обобществление, а не огосударствление по Марксу и Ленину, у СДПР муниципализация.

— Меньшевики тоже говорят о муниципализации.

— Не думаю, что это можно сравнить, товарищ Биценко. Меньшевики говорят, тут они мастера, но исполнение откладывают на туманное будущее. А климовцы уже делают. В Новороссийской республике, в сельской местности, земля передана местным обществам. Крестьяне сами решают все вопросы. Надо признать, что программа СДПР подходит к этому вопросу шире нашей. В городах «муниципализировали» землю под доходными домами, заставив владельцев снизить цену жилья для квартирантов, под складами у причалов и станций, что дало возможность сбить оптовые цены на товары, а следом и розничные. Всё это поднимает популярность одесского правительства, и входящих в него партий, включая и нашу. Но больше всего СДПР, так как эти перемены начались с приходом Климовцев.

— А как быть с тем, что в этом правительстве государственным комиссаром промышленности и социальных дел, стал капиталист Анатра? Разве это не противоречит заявлениям Климова о недопущении буржуев во власть, пока они не избавятся от своего дела? Как же с конфликтом интересов?

— Надо сказать, меня тоже смущает этот момент. Хотя, Климов в разговорах с одесскими, херсонскими, николаевскими, крымскими и таганрогскими товарищами, предложил довольно логичные объяснения. СДПР считает, в отличие от тех же марксистов-ленинцев, что мгновенный переход к социалистическому обществу невозможен даже после свержения власти буржуазии. Нужно двигаться постепенно и планомерно, и путь этот будет длительным. На этот период стране необходима смешанная экономика. Ключевые отрасли, как военные заводы, тяжёлая индустрия, химия, железные дороги, порты, нефтедобыча и нефтепереработка, частично электростанции, шахты, морской и речной транспорт, должны либо перейти в полную собственность государства, в частности банки должны быть только государственными, либо государство должно получить там контрольный пакет акций. Либо, в менее значительных случаях, блокирующий. Прежний хозяин, если согласится, остаётся в роли этакого младшего компаньона и исполнительного директора, руководящего предприятием, часть дохода которого идёт ему по его доле акций, как оплата работы, под присмотром главного собственника-государства, сверху, и трудового коллектива, через восстановленные фабзавкомы и профсоюзы снизу. Климов называет это государственно-частным партнёрством, приводя в пример Общество РОПИТ, хотя, сравнение условное, конечно. Лёгкую промышленность, всякая там бакалея, ткани, посуда и прочие товары для личного обихода и домашнего хозяйства, он считает нужным оставить в частных руках, так как по его словам «частник быстрее шевелится, делая то что востребовано людьми, а государственный управленец, сидя на заднице ровно, всё завалит».

— Какой же это социализм? Государственный капитализм, не более.