Георгий Лопатин – Объединитель Руси (страница 22)
– Что ты так на меня смотришь, солнце мое?! – заметив этот где-то даже ошарашенный взгляд теперь уже жены, спросил Юрий.
– Я это себе не так представляла… – натянув одеяло до подбородка, наконец смущенно выдавила она охрипшим голосом.
Юрий сначала не понял, о чем говорит Агафья, а догадавшись, рассмеялся.
– До вас дошли слухи, что я практически монах, весь в молитвах да заботах о сирых, и ты ожидала соответствующего «монашеского» поведения в постели? А тут такое!
Ну да, никаких миссионерских поз, камасутра – наше все.
– Да…
Юрий продолжал веселиться. Сам выпил вина и жене дал бокал, чтобы промочила горло.
Ну не объяснять же ей, что его добровольный целибат, который, к слову сказать, отлично ложился в канву разработанной легенды, был исключительно вынужденной мерой. Ну не мог он заниматься плотскими утехами, когда в нем сидела приблудная душа и подглядывала за процессом, того и гляди в своей едкой манере начнет советы давать, сразу все опадало… Все-таки влияние епископа Иоанна сказывалось на нем действительно очень сильно, установив жесткие моральные рамки, при которых заниматься плотскими утехами при свидетелях грех есть великий, разврат и вообще групповуха.
А потом как-то стало не до утех (учитывая, что рыжих мало, а другие почти не интересовали), только успевай крутиться, принимая и расселяя новых людей, что в одиннадцатом году повалили к нему косяком, контролируя производство товаров и доспехов, и так далее и тому подобное.
– И как, тебе понравилось?
– Да… – еще больше смутилась Агафья и натянула одеяло до самых глаз.
Ну а что она в действительности могла ожидать? Да, как все происходит, она, безусловно, знала из рассказов служанок да мамок. Да и сама видела, как вои задирали подол девкам-полонянкам во дворе в каком-нибудь укромном местечке. Тогда это оставило у нее чувство гадливости, тем более что девки-полонянки не выглядели особо довольными. Такого же ожидала по отношению к себе, быстро, больно и никакого удовольствия. Но все оказалось сильно иначе. Очень сильно.
– Ну тогда ничего не мешает нам все повторить! И не один раз!
И из спальни вскоре вновь послышались женские крики, вызванные экстазом, что не могли заглушить даже толстые стены.
– Ох и силен наш княжич, – усмехнулся один из старших дружинников, охранявших вход в покои молодоженов. – Который час уже дерет девку! Даже не знаю, что надо с ними такое делать, чтобы они так надрывались!
– Так спроси!
– Может, и спрошу, – под смех напарника оскалился тот.
Глава 2. Великий князь
1
После женитьбы сына Юрия великий князь Всеволод Юрьевич Большое Гнездо как-то явственно ощутил, что жить ему на этом свете осталось крайне недолго.
Он бы и раньше отдал Богу душу, но повторная женитьба словно вдохнула в него дополнительные силы, но, увы, ненадолго. Что-то вскоре надломилось в нем. Может, все дело в том, что его вторая жена Любава все никак не могла понести, и это стало для него неким мистическим знаком, что все, свое ты уже отбегал…
Ну а раз так, и земной путь его почти завершен, то требовалось закончить дела и огласить завещание, чтобы каждый из сыновей согласно обычаю получил причитающийся ему стол, и промеж них не было никаких конфликтов на этой почве.
Великий князь Большое Гнездо призвал своих сыновей и сказал:
– Дети мои, я чувствую, что Господь скоро призовет меня, и мне придется держать ответ за свои деяния перед Ним, за худые и хорошие, но прежде чем это случится, я хочу разделить землю Владимирскую и дать каждому из вас достойный удел в кормление согласно праву.
Великий князь посмотрел на своих сыновей. Каждый, как ни старался, не мог скрыть на своем лице напряжения, особенно Константин. Лишь Юрий хранил смиренную безмятежность, при этом твердо глядя в лицо отца.
Снова мелькнуло сожаление, что нельзя отдать ему в управление все Владимирское княжество, не по закону то будет.
– Ты, Константин, как и полагается наследнику, получишь Владимир. Юрий сядет в Ростове. Ярославу достанется…
– Прости, отец, но я прошу оставить Ростов также за мной, – встал старший сын великого князя.
– Почему? – опешил Всеволод Юрьевич.
– Этот город для меня стал много значить. Я потратил на него много сил…
– Я понимаю тебя, сын, но это не по праву. Не могут оба старших стола находиться в одних руках, и ты это знаешь…
– Но в княжестве полно городов. Пусть Юрий возьмет Суздаль!
– Суздаль должен отойти Ярославу. За тобой как за будущим великим князем и так остаются еще Ярославль, Белоозеро и Углич! Неужели тебе мало?!
– Ростов должен остаться за мной, отец! – не сдавался Константин. – Пусть возьмет другой стол, а то и несколько!
Почему Константин так держался за Ростов, прекрасно понимая при этом, что явно идет против правил, и рискуя вызвать гнев отца? Особенно учитывая то, что город по весне погорел, и в пепел обратилось две его трети.
Причин несколько. Он и вправду сильно сроднился с городом, все-таки княжил в нем вот уже четыре года, знал все «входы-выходы». Даже какое-то учебное заведение там учредил, чуть ли не первое на Руси! Все ж не совсем пропащим человеком был…
Во-вторых, город, как ни посмотри, богатый. Восстановится быстро.
И последнее в списке, но не по значению, – в Ростове находился церковный центр всей Владимирской земли – епископат. А кто контролирует церковь, по крайней мере, имеет рычаги влияния на нее (церковь сама кого хочешь может контролировать), тот имеет влияние на все княжество.
И вот так отдать такой центр влияния своему брату за здорово живешь?! Особенно учитывая репутацию брата как чуть ли не живого святого?! Споется ведь с церковниками, да так, что все в свои руки возьмет через них.
– Ты разочаровываешь меня, сын, одумайся, – сделал последнею попытку образумить Константина великий князь. – Откажись от притязаний на Ростов, отдай его Юрию…
– Нет! Как Владимир должен быть моим, так и Ростов останется за мной!
– Вот как?!
– Да! – буквально выкрикнул Константин с исказившимся от гнева лицом.
Всеволод Юрьевич налился краснотой, тяжело задышал и схватился за сердце. Того и гляди удар его хватит.
– Сын мой, – глядя на такие дела, поспешил взять слово епископ Иоанн, присутствовавший на оглашении завещания. – Тебя обуревают гордыня и жадность… Грех берешь на душу, попирая заветы предков…
– Нет, Владыко! Вы думаете, будто я ничего не понимаю?! Я все отлично понимаю! Вы хотите взять в свои руки церковный клир и через него править! Получится, что старший брат будет служить младшему! Не бывать тому! – окончательно сорвался на крик Константин.
– Пошел вон отсюда, щенок! – вскочив со своего трона, в свою очередь взорвался гневом Всеволод Юрьевич.
Константин, резко развернувшись, буквально выскочил из палат.
– Обуял его бес жажды власти, – покачал головой епископ.
Великий князь, буквально рухнув обратно в кресло и помассировав грудь напротив сердца, только покачал головой.
Остальные сыновья просидели все это время как мышки, тише воды, ниже травы.
– Воспитал на свою голову…
– Образумится еще…
– Не думаю. Упертый он. Я знаю. Если что втемяшит ему в голову, не выбить. Всегда таким был, а с годами только хуже стало.
– Но попытаться мы должны.
– Пробуй…
Епископ Иоанн попробовал. Увещевал, давал обещания, но все было бесполезно. Константин, будучи подозрительным, только укрепился в желании получить во владение два главных города Владимирского княжества.
А потом и вовсе покинул Владимир.
Великий князь трижды призывал его вернуться и принять отцовскую волю, но Константин игнорировал послания отца. Что просто невероятно взбесило великого князя. Сын отказывается подчиняться отцовскому слову!
Немыслимо!
Да за такое пороть нещадно надо! Так чтоб кожа с мясом со спины слазила!
А какой урон чести! Как можно всерьез воспринимать великого князя, если его собственный сын не слушает?!
– Что же делать?! – спрашивал он у своего старого во всех смыслах товарища, епископа Иоанна. – Дай совет мне, как поступить с неразумным отпрыском, уж больно он зарвался…
– Если он не желает соблюдать право, то и ты волен его обойти.
– Что ты имеешь в виду?