Георгий Лопатин – Объединитель Руси (страница 21)
Обратно шел поток не столько денег (с драгметаллами на Руси вообще все печально, собственной добычи нет), долю в чистых оборотных средствах Юрий снизил до десятой части, на все остальные средства купцы должны были везти заказанные товары: руду, ткани, кожи, дешевые меха (овчину на зимнюю форму одежды для солдат) и, конечно же, выкупать людей.
На участке земли, освобожденной от деревьев и выкорчеванных пней, что пошли на дрова, разбили пашни. Личные холопы княжича, как раз первые выкупленные им люди, принялись за вспашку железными плугами. Ну как железными?.. Понятно, что не полностью из металла, а лишь рабочая часть – резец, но все лучше, чем чисто деревянной сохой.
Увы, пока брать дорогой инструмент желающих было мало, несмотря на умеренную цену и длительные сроки выкупа. Люди, понятное дело, осторожничали, не понимая выгод от новинки. Вот Юрий и решил привести пример эффективности нового инструмента и способа хозяйствования.
На вспаханные поля вывозились удобрения, что годами скапливались в оврагах под стенами Владимира и других городков (крестьяне возили всю зиму за плату малую), а потом засаживались зерном, да не мелким, как ныне принято, а специально отобранным с помощью просеивания крупным семенем.
Увы, о селекции тут ничего не слышали, а потому сеяли по принципу: на те, боже, что нам негоже, отсюда и крайне печальный результат. Вообще удивительно, что культура при таком длительном по сути отрицательном отборе окончательно не деградировала в бесполезную траву…
Забегая чуть вперед, можно отметить, что урожай превзошел все ожидания. Если здесь на севере при благоприятной погоде обычной нормой воспроизводства было сам-пять, и это еще очень неплохой результат, то у княжича с ходу удалось удвоить результат.
Как ни парадоксально, в этом, наверное, была виновата именно отрицательная селекция. Происходила своеобразная закалка культуры, отсеивались изначально ущербные. А те крупные зерна, что все же умудрялись при этом вырастать, несли в себе мощный генетический потенциал. И стоило только создать благоприятные условия, как это тут же дало сверхположительный результат.
Пока зерно не было убрано, его агенты зазывали окрестных крестьян поглядеть на поле княжича и убедиться в результате лично, чтобы потом никто не мог обвинить в том, что это все брехня. Крестьяне ходили по полю и только головами качали, не в силах поверить своим глазам, – мощным стеблям и налитым крупными зернами метелкам. Ведь сколько они гробятся на своей земле, а никогда такого не было даже близко.
Даже священников приглашали, дабы те прочли молитвы, побрызгали святой водой и подтвердили, что тут нет никакого колдовства. А то народ дремучий, и им легче свалить отличный результат у княжича на происки темных сил, чем поверить в новинку. А то как же! Чай, предки не дураки были, вот и мы, как предки наши делали, делать дальше станем…
Однажды Юрий на это вызверился, сказав:
– Раньше наши предки, как Адам и Ева, голышом ходили да в пещерах жили, на голых камнях спали! Так, может, и нам так же поступить, а?! К чему нам рубахи льняные да тулупы овечьи, давайте голышом скакать! А металл? Давайте, как и раньше, каменными ножами да каменными же топорами деревья валить!
Впрочем, эта вспышка гнева не имела для него негативных последствий.
Епископ Иоанн накрутил хвосты своим подчиненным, и священники провели разъяснительные проповеди пастве. Что-де княжич наш Юрий чтит Господа нашего, а посему осенен Его благодатью. Будьте истовы в вере, и у вас так же поля заколосятся.
Юрий, когда прознал о том, и вовсе взбеленился. Получалось, что дело вовсе не в плугах, удобрениях и отборном зерне для посева, а просто Бог так пожелал в награду за праведность.
Но чуть успокоившись, понял, что ему тонко намекнули, что надо бы поделиться сверх десятины… Делать нечего, пошел вновь к епископу с дополнительными дарами в виде цветного стекла для витражей и с просьбой. Говорили долго, ходили вокруг да около, но все сводилось к той мысли, что если уж решили за мой счет поднять свой авторитет и укрепить веру в душах людей примером моего благочестия, то и про новинки, что я использовал при этом, не забывайте рассказывать…
Епископ покивал, поблагодарил за подношение и обещал скорректировать проповеди. Такая вот оплата рекламы нового товара произошла. Все честно.
В конце концов, желающие приобрести плуги и понять, как и что нужно делать, чтобы получить такой же урожай, как на поле у княжича, потянулись к «Юрьевскому скиту».
4
В целом же тысяча двести десятый год прошел на удивление спокойно. Никто не нападал на Владимирское княжество, и великий князь владимирский ни на кого походом не ходил и сыновей своих не посылал. Даже не по себе стало, ведь раньше что ни год, то поход, и не по одному, а тут словно затишье… перед бурей.
Соседи сидели на попе ровно либо бодались со своими какими-то другими врагами.
Так новгородцы в очередной раз зарубились с Орденом меченосцев. Те, видать, узнав, что торговая точка сменила охранную фирму, решили проверить ее на прочность и при удаче взять под свою крышу, заодно перекрестив.
Торгаши уж пожалели о своем решении, все-таки Владимирское княжество обладало несравненно большим боевым потенциалом, чем их новый охранник. Они слезно звали на помощь против окаянных папистов, что-то обещали по торговой части, но Всеволод Юрьевич в отместку за подставу с его сыном Святославом и пальцем не пошевелил.
Новгородцы еще должны были спасибо сказать, что великий князь не воспользовался их непростым положением и не ввел войска, чтобы поиметь чего под шумок, как поступил бы на его месте любой другой князь.
Тот же Константин на пару со Святославом, что прямо-таки горел жаждой мести, убеждал отца половить рыбку в мутной воде, тот же Торжок отжать, но он сыновей не послушал, сказав им напоследок:
– Негоже нам в годину трудную людям русским в спину бить, пусть и противникам нашим, когда они с внешним, общим нашим врагом бьются, не по-христиански это. Достаточно того, что не помогу им, и то по этой причине душа моя в страдании…
Стало быть, правду говорят, зело миролюбив был. Ну а то, что Рязань спалил, так с кем не бывает? И на старуху бывает проруха…
На юге тоже творились интересные дела. Так, Всеволод Святославич по прозвищу Чермный, то есть рыжий, и Рюрик Ростиславич вот уже пять лет «развлекались» тем, что гоняли друг друга из Киева. То Всеволод половцев приведет, то Рюрик группу поддержки из родичей подтянет, то один из города сбежит, то другой…
Жители уже даже ставки стали делать на то, как долго продержится на столе тот или иной староновый князь. Любит народ киевский потешиться… ну а то, что сами от того страдают, так то судьба такая.
В данном раунде выигрывал Рюрик Ростиславич, и Всеволод Святославич прислал к великому князю владимирскому Всеволоду Юрьевичу Большое Гнездо своего сына Михаила с письмом.
В нем он просил своего тезку о помощи в борьбе за Киев.
– А в ознаменование союза и вечной дружбы мой отец предлагает отдать в жены твоему сыну Юрию свою дочь Агафью.
Юрий при этом вздрогнул, словно его в одно место иглой ткнули.
Вроде уже знал, из воспоминаний о будущем, кто ему в жены должна достаться, но все же было некое сомнение. Потому как сам Штыков не был уверен в том, что это именно его прошлое, а не параллельный мир какой… И вот наконец по сути он получает первое подтверждение, что все правда.
Великий князь заметил это состояние сына, но расшифровал по-своему. Дескать, не хочет сын связывать себя узами брака.
Более того, поведение сына начало его некоторым образом беспокоить. Если до похода на Торжок он был обычным отроком, пусть чуть более выдержанным, и за девками волочился, как и полагается в его возрасте, то после как отрезало, усилилась набожность. Это, конечно, хорошо, но все должно быть в меру без перегибания палки.
«Того и гляди в монахи подастся, а это совсем ни к чему, – подумал Всеволод Юрьевич. – А стало быть, пора его женить, чтобы жена вернула его к мирской жизни…»
– Интересное предложение, да и сыну моему давно пора жениться, двадцать один год, не мальчик уже. Что скажешь, Юрий?
– Все в твоей власти, отец, – смиренно ответил княжич.
– Так тому и быть.
Одно только известие, что Всеволод Святославич заключил договор с Всеволодом Юрьевичем, заставило Рюрика Ростиславича отступиться от Киева и удовольствоваться Черниговом.
Со свадьбой долго тянуть не стали, и по весне следующего тысяча двести одиннадцатого года состоялось торжественное венчание в Успенском соборе Владимира.
«Хороша», – с замиранием сердца подумал Юрий, когда впервые увидел свою невесту без лишних, скрывающих тело одежек.
Для него, обновленного, она была идеалом женщины. Среднего роста, плотного телосложения, но плоским животом, с пышной упругой грудью и попой под стать.
И рыжая. Огонь!
Тут вкусы двух Юриев изначально совпадали, а после слияния так и вовсе предпочтения стали непоколебимыми, настолько, что женщины с другой мастью волос просто не вызывали интереса. Вот такой вот вывих…
Ну а потом Юрий ночью показал ей все, что умел, чем весьма неслабо так удивил, если не сказать больше – напугал своим напором, неутомимостью и фантазией. Что называется, дорвался.