Георгий Лопатин – Объединитель Руси (страница 19)
Процесс слияния с каждым мгновением нарастал. Управлять этим не было никакой возможности, но как-то два потока интегрировались, образуя целостную систему.
Снова заломило голову, появилось чувство падения, в глазах словно вспыхнула молния, Юрий заорал, точнее, захотел, но не смог.
Ощущение длилось миг и одновременно бесконечно долго, но вот все кончилось, и Юрий обессиленно развалился на кровати. Появились облегчение и понимание, что последний элемент пазла встал на свое место.
– С днем рождения тебя, Юрий… – произнес он отрешенно.
Да, теперь это был не Юрий Всеволодович и не Юрий Штыков, а сплав душ этих двух людей.
– Особенно забавно, что сегодня и впрямь мой день рождения, – уже с усмешкой произнес он, глянув на вручную нарисованный календарь в привычном Штыкову формате. – Точнее, этого… нет, моего тела.
День отмечался ползунком в виде квадратика на проволочной рамке. Один из личных слуг отмечал дни недели, даже когда Юрия не было в крепости. Делал он это и когда княжич лежал без сознания.
Глядя на календарь, Юрий понял, что он пробыл без памяти целых три дня.
– С двадцатиоднолетием меня.
Дверь осторожно открылась, и в комнату проскользнул слуга.
– Княжич! Очнулись! Радость-то какая! – воскликнул он, бросившись к кровати, заметив, что господин в сознании.
Через какое-то время комнату со слезами радости на глазах ворвался оруженосец, тот самый Ждан, и бухнулся на колени.
– Княжич, прости, что…
– Тихо! Помолчи… нет за тобой вины, так что не причитай, как баба. Лучше расскажи, чем все закончилось.
– Побили мы супостатов! Вои как увидели, что вы упали и не двигаетесь, так разъярились настолько, что дрались как берсеркеры, мало кто из нападавших смог сбежать.
– Раз разъярились, то и о безопасности своей забыли… – поморщился Юрий.
Терять по-глупому верных людей не хотелось. Эти с ним с самого начала, и поводов не доверять им пока не было. Проверили всех потихоньку. В корчмах подсаживались к ним агенты да, подливая чего покрепче, выяснить пытались о делах княжича, так все рот на замке держали, даже будучи сильно под мухой, а то и в драку лезли. Пару агентов даже чуть не порешили…
Были и те, кто оказался не так крепок, но их тоже репрессиям не подвергали, а просто задвинули еще дальше от технологических процессов, благо, что они и так знали не сильно много. Все-таки какой-то первичный отсев был, и у определенных людей имелась всем хорошо известная репутация, так что она учитывалась при распределении должностей.
А с теми, что придется добрать взамен павших, не ясно. Могут ведь и засланные казачки от бояр или купцов проникнуть. Как их выявить?
– Много наших полегло?
– Мало, княжич! Брони добрые ты им дал! Десятка два всего! Да и в честь им это, уйти с мечом в руке!..
Юрий на это чуть кивнул и прикрыл глаза. Христиане-то они, конечно, христиане, но… многие рядом с крестиком молот носят.
– А стрелки?
– Все целы, даже раненых нет. Они тебя и вынесли, княжич…
– Отблагодарю.
Какие-то награды по типу медалей и орденов из будущего действительно не мешало ввести, чтобы все видели. Вот герой идет, отмеченный самим князем. Это вам не шапка и не шуба, поди докажи всем и каждому, что это княжеский дар… Вот и повод отметить людей появился.
– Пленных взять удалось?
– С дюжину сильно пораненых. Половина уже померла.
– Сказали, кто их нанял?
– Они не знают. А князек их утек… как и тот, кто их привел.
– Ладно, этого следовало ожидать. Ступай. Пусть только принесут чего похлебать, а то кишки к спине уже прилипли…
– Конечно, княжич!
Ждан сорвался с места, аж пробуксовывая в войлочных тапках на голом полу. Ну не любил княжич, когда по его дому в грязной обуви с улицы расхаживают…
2
На следующий день примчался встревоженный и одновременно гневный отец.
Вместе с ним прибыл и духовный отец – епископ Иоанн. Новости о княжиче привезли тревожные, и епископ, несмотря на свою немощь, посчитал правильным так же наведаться и лично убедиться в правдивости информации. Ведь с княжичем в последнее время были связаны такие планы и мечты, и вдруг все может рухнуть…
Но если уж Господь решит прибрать к себе раба божьего в крещении Георгия, то раз уж он его лично крестил, то следует так же лично принять от умирающего исповедь и причастить… чтоб не проболтался чужому о мыслях своих, и не ушли они куда и к кому не следует.
Гонца во Владимир послали сразу же после разгрома нападавших, но пока доскакал, там уже ночь наступила. Потом сам великий князь слег, все-таки тяжелое ранение сына, любимца, он воспринял тяжело, сердце прихватило, так что не до поездки в крепость стало.
– Как ты, сын?
– Уже все хорошо, отец, не волнуйся. Еще немного, и в порядок приду.
– Напугал ты меня…
– Прости меня, отец, больше постараюсь не тревожить тебя.
– Да я разве не понимаю, что иначе ты не мог поступить… – вздохнул изрядно осунувшийся великий князь. – Сам на твоем месте так же бы поступил…
На это Юрий Всеволодович промолчал. Сейчас он, обновленный, так бы действовать не стал. Отныне в бой лично поведет, только лишь когда дело действительно завоняет паленым. Ну или придется участвовать вритуальной схватке типа «Божьего суда», от которой не отвертишься.
– И какая только змея осмелилась на моего сына набег учинить? Изничтожу ведь!
И снова княжич промолчал. Валить сейчас все на старшего брата не стоило. Доказательств никаких. Да и отец может не понять, решит еще, что второй сын хочет воспользоваться поводом, чтобы дискредитировать наследника и тем самым подвинуть его в очереди наследования. Будь ты хоть трижды любимцем, а такой финт мог выйти боком.
Так что лучше повышать свой авторитет чем-то другим, своими достижениями, например.
«А их у меня есть», – подумал княжич.
Мысль не разошлась с делом, и Юрий предложил отцам, родному и духовному:
– Вы давно не были тут у меня, многое изменилось, пойдемте, покажу свои владения.
– А ты в состоянии? Все-таки крепко ударился при падении головой, – выказал искреннее беспокойство епископ.
– Поверьте, Владыко, все прошло.
– Ну, раз так…
Великий князь, епископ и княжич вышли из терема на морозец. Княжеским особам тут же подали коней, чтоб ноги не сбивать, а епископу подкатили санный возок.
– А ледяную стену я оценил, – улыбнулся великий князь. – Очень мощно вышло.
– Спасибо.
– Что это у тебя продолжает так дымить? Вроде бы говорил, что железная руда вся кончилась… Что удивительно, ибо было у тебя ее столько, что и сто кузнечных мастеров за год не переработают.
– Так и есть, отец. Но у меня новейший способ переплавки руды.
– Да, помню, рассказывал…
Над легендой даже особо мудрить не пришлось. Дескать, купец один видел, как в далекой южной стране в дымящую трубу закладывали руду с углем, а из основания тек металл.
– А что до того, что сейчас в печах плавится, так то стекло.
– Стекло?! – тут же сделал стойку Всеволод Юрьевич.
– Да.
– Откуда ж ты этот секрет выведал, что италийцы хранят как зеницу ока на своем острове?! – в свою очередь удивился епископ.
– Да нет по большому счету никакого секрета, Владыко, – отмахнулся княжич. – И у нас издавна стекло делают, что в Киеве, что Новгороде, только кустарным способом, да все больше мелкие украшения, бусы да прочие безделушки, да выдают их за ромейские, чтобы продать подороже… Так что лично я теряюсь в догадках, почему у нас на Руси до сих пор не возникло стекольное производство. Это ж какие доходы?! Тем более что ничего сложного в процессе нет, как и редких и дорогих ингредиентов использовать не требуется.