Георгий Лопатин – Гражданская война (страница 64)

— Дорогой, как ты относишься к Ольге Александровне? — вдруг ни с того ни с сего спросила Елена в момент отдыха, когда они в ночную пору при свете свечи бурно отмечали встречу после долгой и опасной разлуки в горизонтальном положении.

— Это вообще кто? — удивился Михаил.

— Ну как же?! Сестра Николая Второго!

— Никак к ней не отношусь… я вообще не являюсь геронтофилом.

— Кем?

— Не испытываю плотского влечения к дамам старше себя. Хотя надо признать, весьма симпатичная дама… даже милее и уж, конечно, моложе княгини Юсуповой, так что при некоторых обстоятельствах…

— Дурак! Я не об этом! — засмеявшись, стукнула Елена по плечу Михаила, вспомнив как в Париже Климов «развел» ее с княгиней.

На некоторое время завязалась игривая возня под одеялом. В общем разговор они смогли продолжить только где-то еще через полчаса.

— И все-таки…

— Ладно милая, шутки в сторону. Что там с этой Ольгой Александровной?

— Она с Ксенией Александровной, с детьми и своими мужьями, а также самой Марией Федоровной сейчас в Крыму.

— Да?! — удивился Михаил.

Сей факт оказался для него новостью.

— Да.

— Как это они уцелели только?!

— Ну, большевики не совсем дураки, поместили их под домашний арест… наверное хотели с них что-то получить.

— Ну да… братец их тоже с семейкой под арестом, — кивнул Михаил, недоумевая как информация о таком семействе под его боком прошла мимо него, пока он находился в Крыму перед отправкой в Таганрог.

«Может и докладывали о чем-то подобном, но видимо просто вылетело из головы, не посчитал важным, так замотался… — подумал он. — Слишком неотложные и жизненноважные вопросы приходилось решать, тут не до членов бывшей царственной семейки».

— Я так понял, они на тебя вышли?

— Верно… Передали письмо. Потом уже я с ними лично встретилась.

— И чего хотят?

— Спасти Николая Второго с семейством.

— Пусть спасают. В чем проблема? Формируют отряд из монархистов и вперед под бой барабанов и распевая гимн «Боже царя храни»…

— Ну Миша, будь серьезнее.

— Мне это зачем? С них ведь, по большому счету, даже денег не срубить. Англичане найдут какие-нибудь уловки, чтобы не проводить выплат со счетов этой семейки неудачников. Они же не дураки и прекрасно понимают, в чьи руки эти деньги в итоге попадут.

— Ну, вдруг что-то придумаешь… И потом нельзя же их на растерзание большевикам отдавать. Там ведь дочери его и сын ни в чем не виноваты…

— Ну да, нельзя…

«Хотя бы просто потому, чтобы потом этого недержанца святым не сделали», — скривившись, подумал Михаил.

— Хм-м…

— Придумал что-то?! — аж подпрыгнула в кровати Елена, а потом и вовсе села на Климова.

— Хм-м… — оценил он вид и потянулся руками к двум полушариям.

— Нет! Только после того, как скажешь, что придумал! — отбила Елена «атаку» на свою грудь.

— Пытки — это не гуманно!

— Говори! А то вообще сейчас слезу!

— Подчиняюсь грубой силе…

— Ну так что?!

— Да ничего особенного. Максимум на что годится эта семейка, так это чтобы подложить небольшую свинью Вилли Паровозику, чтобы ему жизнь медом не казалась. Типа карма за свою подлость… он к нам «русских» революционеров пропустил, ну а мы ему отдаримся «немецкими» монархистами. И то не знаю, будут ли стоить приложенные усилия по спасению того выхлопа, что от них получится.

— В смысле? О чем ты вообще?!

— В том смысле, что называть нынешнюю семейку Романовыми все равно, что обозвать какую-нибудь беспородную клячу на основе степных кровей Орловским рысаком. В общем никакие они не Романовы, а самые что ни на есть Гольштейн-Готторп, да еще и Ольденбургские.

— И?

— Вот я и подумал, а не сплавить ли этих немчиков на их историческую родину в Германию? Понятно, что Вилли они на х… хутор не упали, но думаю те же англичане очень обрадуются заполучив такой рычаг давления… При случае даже можно еще один фронт открыть на севере, высадив десант. Опять же, всем места в Сербии и даже в Болгарии не найдется, ни королю, ни царю такое количество русских тоже не сильно нужно… своих дармоедов девать некуда, хорошо если тысяч по пятьдесят переварят, это в лучшем случае. А куда еще около ста тысяч бездельников деть, кои из полезного только и умеют, что воевать? Это минимум. А так и все двести наберется… правда не только монархистов, а вообще всех, кому новые порядки как серпом по… э-э одному месту. Это же целая армия! Причем высокомотивированная армия, да и подготовку какую-никакую имеют с опытом. А как раз с солдатами у антантовцев большой напряг, точнее с офицерским корпусом. Мяса они навезут много, но им же надо командовать. Вот тут уже при удобном случае есть варианты от Германии кусок хороший оторвать, причем дополнительно прикрывшись благородной целью возвращения родовых земель истинным владельцам…

В прошлой исторической последовательности, когда антантовцы были уверены в победе, англичанам такой рычаг в борьбе с Германией не понадобился и императорскую семейку слили в сортир, чтобы заполучить их счета и прочие ценности, но сейчас, когда все застыло в шатком равновесии, на весы бросят все имеющиеся гири.

Елена призадумалась над сказанным, оценивая всю широту замысла и его реалистичность, за что поплатилась тем, что Михаил прорвался руками к упругим холмикам ее груди с аппетитно точащими вишенками сосков.

— Ай!

— А ты не зевай! И вообще, я свою часть сделки выполнил — все рассказал, так что это моя законная добыча!

Климов все-таки встретился с членами семьи Гольштейн-Готторп находящихся в Крыму. Если план-максимум «Свинья для Вилли» бог весть, сработает или нет, то план-минимум название, которого полковник так и не придумал, должен был сработать точно. А заключался он в том, чтобы эта семейка обратилась ко всем монархистам и призвала покинуть Белое движение встав под их знамена.

— В конце концов не кажется ли вам странным, что тот же Дроздовский — монархист до мозга и костей, встал под начало генерала Алексеева, что, по сути, и свершил свержение вашей династии, вынудив отречься императора от престола?

— Вы спасете Николая с его дочерями и Алексеем, а также Михаила? — спросила сильно сдавшая Мария Федоровна, но все еще пытающаяся держать марку.

— Давайте условимся так… лично мне спасать Николая с Михаилом со всеми их чадами и домочадцами политически проблемно, меня мои же люди просто не поймут…

— Вы давали присягу! — возмущенно воскликнула Ксения Александровна.

— От которой отказался сам Николай Александрович, отрекшись от престола.

— Его вынудили угрозами семье…

— Неважно… Я не собираюсь обсуждать этот вопрос, в частности, как так получилось, что его ближайшие сподвижники оказались заговорщиками, это только говорит о вашем брате, как о крайне неосмотрительной личности, что не смог создать преданную себе команду. В общем этот вопрос мне сейчас не интересен в силу своей бессмысленности. Но, поверьте, у меня очень много претензий к вашему брату, как к главе государства, доведшего его до развала с гражданской войной, своими неэффективными действиями. Так что он заслужил в полной мере все то, что с ним произошло.

— Помолчи, Ксения, — остановила свою дочь Мария Федоровна, что хотела сказать что-то еще очень резкое. — Продолжайте Михаил Антонович.

— Благодарю. Так вот, я могу обеспечить доставку отряда добровольцев максимум в полсотни человек к месту содержания ваших сыновей, но лучше меньше… да лучше. Ну а там уже как господь распорядится, смогут отобранные вам люди их вытащить или нет. Так что отбирайте профессионалов, а не… ну вы поняли.

— Я сам возглавлю отряд спасения Николая! — с пафосом заявил Александр Михайлович — муж Ксении Александровны.

— А я спасу Михаила! — вторил ему Николай Куликовский — муж Ольги Александровны.

— Вот об этом я и говорю… — взглянув на Марию Федоровну, удрученно покачав головой, произнес Михаил.

Если муж Ольги еще годился как боец, кавалерист все-таки, подвижен, то вот муж Ксении, вообще моряк и изрядно огрузнел.

— Профессионалов. Малейшая оплошность и большевики убьют Николая с семейством. Будет лучше Александр Михайлович, если вы отправитесь на Дон и пообщаетесь с людьми придерживающихся монархических взглядов и для начала убедите их присоединиться к генералу Ренненкампфу. Но решать, конечно, вам. Далее я умываю руки.

Мария Федоровна, что продолжала держать всю семью в своих маленьких, но крепких кулачках со стальной хваткой, сделала короткий кивок и тот ответил:

— Да… так, пожалуй, будет лучше.

В итоге удар по Белому движению оказался очень сильным, чуть ли не четверть людей осознав наконец бесперспективность биться с большевиками, не имея народной поддержки и увидев иные перспективы, ушли на Кавказ.

Что до спасения Николая и Михаила Александровичей Гольштейн-Готторп, то их спасли две группы добровольцев из двадцати и десяти человек соответственно заброшенные на трех и двух самолетах «Илья Муромец» в Екатеринбург и Пермь с таким расчетом, чтобы акция прошла в один день.

Еще один самолет послали в Алапаевск за сестрой Аликс — Елизаветой.