Георгий Кузнецов – Когда высохнут зонты (страница 3)
Как вы заметили, в нём напрочь отсутствуют гастрономические составляющие, про которые люди в моём опросе вспоминали чаще всего. Как большинство подростков, я в детстве не любил морепродукты, поэтому мидии не пробовал. Пиво, тем более столь изысканное и дефицитное познавать тоже было рановато. Бельгийскому шоколаду я предпочитал шоколад швейцарский, но отнюдь не ввиду чрезмерной избалованности или взыскательности вкуса, а по той причине, что в те годы бабушка с дедушкой находились в командировке в Женеве и в условиях тотального дефицита в России всего и вся при малейшей возможности передавали к праздникам любимым внукам местные, то есть швейцарские сладости. Фриты для меня, проведшего волею судеб первые несколько лет жизни в США в командировке с родителями, являлись не более чем гарниром в известных заведениях фастфуда. Несколько раз натыкался на лежавшую в шкафу без дела привезённую из Бельгии электрическую вафельницу. Возможно, моя тётя пару раз даже пыталась их приготовить, но это неточно. Скорее всего, дело ограничивалось обещаниями. Короче, вкус вафель мне доподлинно известен не был.
Впервые физически я попал в Брюссель в далёком 1997 году в рамках популярного в те годы дикого бюджетного автобусного европейского тура, включавшего несколько основных европейских столиц и массу ночных переездов, зато позволявшего бедным студентам за небольшие деньги открывать новые страны. Бельгийская столица входила в мой маршрут, разместившись в графике передвижений между Парижем и Амстердамом. Более того, там была предусмотрена ночёвка в скромном отеле недалеко от центра, поэтому имелась возможность всё осмотреть чуть меньшим галопом, чем в других местах.
После обзорной экскурсии по городу нас забросили в гостиницу, показали, в какой примерно стороне находится Гран-Плас, и отпустили до утра. Я тут же раздобыл на ресепшене карту города и побежал вперёд, навстречу формально неизведанному, но столь знакомому по рассказам родственников городу.
В отличие от Парижа, в котором я побывал накануне и под безусловным очарованием которого продолжал пребывать, Брюссель не впечатлил совершенно. Всё на несколько порядков скромнее и беднее, практически нет красоты и узнаваемых мест. На улицах не слишком опрятно. Нет, не грязно, именно неопрятно, как будто попал в старую, обжитую квартиру, где все вещи вроде бы на своих местах, но разложены неряшливо и абы как, без какой-либо идеи, дизайна и намёка на попытку создать уют. После красивых и таких ровных парижских бульваров здесь бросилась в глаза очевидная эклектика, непонятная мешанина зданий разной стилистики и образчиков удалённых друг от друга эпох. Долго бродить по неприветливым улицам и наслаждаться окружающей сурово-стрёмной действительностью не хотелось. Тем более что по европейской традиции довольно рано вечером все достопримечательности и магазины закрылись, и улицы мгновенно обезлюдели. Жизнь теплилась лишь вокруг немногих баров и ресторанов, но скромный студенческий бюджет не позволял воспользоваться этими благами. Так что, протопав по основным «обязательным» точкам, я вернулся в гостиницу, пройдя через ряд сексшопов и пип-шоу, а также околачивавшихся поблизости проституток. Стало понятным, почему нам достался отель в центре города: район был весьма сомнительной благонадёжности. Впечатление было странным. Я решил вернуться в гостиничный номер и не портить окончательно впечатление о Брюсселе, предпочтя наслаждаться парижским послевкусием.
С утра, наскоро позавтракав в отеле, предпринял попытку вновь немного пробежаться по окрестностям, надеясь, что в лучах милого летнего рассветного солнца город заиграет новыми красками, покажется более благожелательным и приятным. Увы, по незнанию я направил свои стопы в сторону Ботанического сада, что стало очередной ошибкой. По пути мне то и дело попадались огромные крысы, которых в этой части города оказалось какое-то неимоверное количество. Людей они совершенно не пугались, чувствуя себя полными хозяевами города. Я ужаснулся и поспешил нырнуть в более центральные улочки. Те встретили меня грудами невывезенного после трудового дня мусора, да шумом доставщиков продуктов, лениво по-французски перекрикивавшихся между собой.
Чувства недосказанности не осталось. Я со спокойным сердцем поспешил в сторону гостиницы, от которой вскорости отходил мой туристический автобус в сторону соседней Голландии.
Не скажу, что впечатление о Брюсселе оказалось негативным. Скорее город показался мне никаким, скучным и неинтересным за исключением редких ярких вставок вроде Гран-Плас. Присутствовало лёгкое чувство разочарования или, вернее, ощущение обманутых ожиданий. Наверное, я слишком многого хотел от этого скромного города, напрасно пытался поставить его в один ряд с другими крупными мировыми столицами. Его надо воспринимать отдельно.
Когда через пару лет я оказался на стажировке в расположенном столь недалеко Париже и имел теоретическую возможность съездить в Бельгию, тем более что мой верный товарищ по парижскому этапу жизни Шура регулярно мотался оттуда к своей девушке-бельгийке, однако никакого желания освежить единожды увиденное не возникло. Имевшиеся в памяти образы вполне удовлетворяли, а жирная галочка, поставленная в списке посещённых стран, предполагала освоение иных просторов. Возможно, стоило посмотреть что-то помимо столицы, но в тот конкретный момент я был чересчур сконцентрирован на Франции, в которую беззастенчиво влюблялся.
Едем в Бельгию
Тем не менее, когда деда не стало в 2006 году и пришло время определяться с местом будущей длительной заграничной командировки, необходимость периодического выезда в которые предполагает служба в российском внешнеполитическом ведомстве, в память о нём мне хотелось попасть в Женеву или Брюссель, где он трудился. Получилось так, что выпал вариант Брюсселя. Сие обстоятельство показалось весьма символичным: именно в этом городе дед узнал о моём рождении, у нас в семье даже сохранится забавная керамическая пивная кружка с крышкой в виде смешного капитана, на которой написано «Vive le grand-père!» («Да здравствует дед!»), а также указаны месяц и год моего рождения.
Утверждение в командировку конкурсной комиссией прошло на удивление быстро, а оформление, которое на практике подразумевает прохождение стажировки по всему Министерству и в высшей степени пристрастной медицинской комиссии всеми членами семьи, а также сдачу экзаменов по иностранным языкам на мидовских курсах – сравнительно гладко. Ехал я на повышение и сразу после пересечения государственной границы Российской Федерации 25 сентября 2008 года чудесным образом из второго секретаря превратился в первого секретаря, то есть сделал очередной шажок по дипломатической карьерной лестнице. Начиналась новая глава жизни, которая продлилась ровно шесть лет.
С чего начинается длительная загранкомандировка дипломатического сотрудника? Правильно, с целой россыпи проблем. При этом наиболее сложные в решении вопросы не относятся к категории профессиональных вызовов. С точки зрения подготовки к дипломатической работе парадигма вырисовывается предельно простая: после утверждения в командировку приходишь в соответствующий отдел территориального департамента центрального аппарата, где читаешь досье о стране, изучаешь все нюансы, которые могут пригодиться, знакомишься с материалами, поступающими из посольства, расспрашиваешь коллег, которые там работали, наводишь среди знакомых справки про будущего руководителя, если он тебе не известен, и остальных сотрудников.
Всё, с одной стороны, гораздо сложнее, а с другой стороны – приземлённее: надо собраться в чужую страну, сообразить, что там понадобится из привычных вещей. В некоторой степени проще в дальних странах, где существует жёсткий лимит по багажу, перевозка которого оплачивается работодателем, то есть Министерством. Чем дальше и дороже перелёт, тем меньше багажа тебе позволят взять с собой, поэтому селекция вещей идёт жесточайшая. Помню, в Сенегал привёз буквально пару чемоданов и столько же увёз обратно, без сожаления выбросив или раздав остававшимся коллегам или местным всё, что не получалось впихнуть в выделенные единицы поклажи. Сложнее там, где существуют рейсы посольских автобусов, которые перевозят в том числе и личные вещи сотрудников. Это не бесплатно, но стоит вполне разумных денег.
В Африку я когда-то отправлялся фактически один и ни в чём особо не нуждался. В Бельгию же мы ехали уже со старшей дочкой и, соответственно, ворохом детских причиндалов в виде колясок, стульчиков, столиков, игрушек, даже её любимый сборный детский домик, который занял немалую часть служебной квартиры, пришлось брать с собой во избежание недовольства ребёнка. Выручил пресловутый автобус, смиренно доставивший к месту будущей службы всё, что душе и семье было угодно.
Бытовые неурядицы посольских сотрудников редко кого волнуют кроме самих сотрудников и членов их семей. Каждая командировка начинается с борьбы за квартиру, её ремонт, замену мебели и более приличный автомобиль. Чем выше должность и разнообразнее опыт предыдущих «ходок» за рубеж, чем больше шансы на успех в этой неравной схватке с мощной посольской бюрократией.