Георгий Кузнецов – Когда высохнут зонты (страница 14)

Порой одних только знаний не хватало и приходилось проявлять смекалку и изобретательность. Как-то раз приехал гость с чёткой установкой, что ему обязательно необходимо попробовать блюдо с угрём в каком-то определенном ресторане в Генте. Ему об этом рассказал один наш депутат. Название ресторана или хотя бы приблизительный адрес отсутствовали, мобильный интернет в те времена был развит не столь широко, поэтому задача стояла архисложная. После довольно продолжительного катания по городу и массового опроса местных рестораторов искомое блюдо было обнаружено, заказано и с аппетитом поглощено с видом на канал под бокал белого вина.

С Гентом была связана ещё одна история. Известно, что в этом городе в соборе Святого Бавона хранится знаменитый «Гентский алтарь» авторства Хуберта и Яна ван Эйков. Созданный в XV веке шедевр действительно знаменит и почитаем далеко за пределами Бельгии. Однажды к нам прибыла дочь нашего уважаемого посла, которая сама уже работала дипломатом в одном из российских посольств в Европе, и попросила свозить её полюбоваться на это чудо церковного искусства. Я был рад способствовать удовлетворению столь возвышенной просьбы и легко домчал её до места назначения. Девушка вошла в помещение и буквально обмерла, оцепенев от нахлынувших эмоций и увиденного великолепия. Было приятно наблюдать со стороны за столь благодарной реакцией, за благоговейностью подобного отношения к живописи и истории. Человек очевидно испытывал истинное наслаждение от соприкосновения с чем-то подлинно прекрасным. Стало даже немного завидно от того, что сам, увы, едва ли способен на такую глубину чувств как в силу определенной эмоциональной скованности, так и недостатка художественного вкуса, образования и воспитания. Подумалось, что я был бы, наверное, счастлив, если бы мои дочери выросли не менее одухотворенными и духовно богатыми людьми. Я раза три медленно обошел алтарь, внимательно изучил все 24 панели и 258 изображенных на них человеческих фигуры, прочитал имевшиеся экспликации, изучил всю непростую историю шедевра, сделал ещё несколько проходов. Девушка продолжала завороженно стоять и впитывать в себя… Не знаю, что она в себя впитывала, но продолжалось это часа три, которые я уже на знал куда себя девать, изучил вдоль и поперёк алтарь, весь собор, башню, соборную площадь, все брошюры в сувенирном ларьке, пересчитал свечи, кресты, иконы и скульптуры. Всё-таки даже высокое искусство должно быть в меру. И сделал вывод, что виной всему моя быдловатость и недостаток внутренней культуры. От осознания данного факта стало совсем немного стыдно, но затем это чувство быстро прошло. В любом случае смотреть на «Гентский алтарь» я больше ни разу не заходил.

Было бы заблуждением считать, что работа с делегациями подразумевает лишь нечто культурно-возвышенное. На самом деле гораздо чаще приходилось ездить в поисках пива, шоколада, сувениров, одежды. За шоколадом с моей лёгкой руки все посольские стали ездить на фабрику «Нёйхаус», поставщика королевского двора, входящего в число наиболее узнаваемых бельгийских шоколадных брендов. Сначала мы с руководителем экономической группы посольства организовали туда экскурсию для сотрудников, посмотрели на уникальное производство, а затем освоили магазинчик при нём. Там продавалась продукция прямо с конвейера в больших килограммовых коробках. Конфеты не только наисвежайшие, но их ещё и можно на месте все продегустировать, что особенно импонировало гостям. Кого я только туда не таскал!

Как-то к нам приехал легендарный личный фотограф Министра Эдуард Иосифович Песов. У него был юбилей, в ознаменование которого мы организовали личную выставку его фоторабот в Российском центре науки и культуры в Брюсселе. Фотографии прибыли спецбортом Министра в виде красивых инсталляций из плексигласса каждая весом до 10 кг. Поняв, что под такой тяжестью штатные крепежи в Центре просто рухнут, пришлось срочно изготавливать порядка 30 пюпитров собственного дизайна, так как приобрести в Брюсселе такое количество уже готовых было нереально. Мы с инженером закупили необходимые материалы, наша инженерная группа за ночь всё смастерила, и утром мы смонтировали выставку, открытие которой прошло весьма успешно при большом скоплении народа. Модель оказалась столь удачной, что этими подставками потом пользовались много лет.

Но задача оказалась сущей безделицей по сравнению с другой поставленной целью. Эдуард Иосифович, с которым я был хорошо знаком, признался, что у него, человека очень модного и даже щеголеватого, давно не получалось найти пиджак определенного оттенка небесно-синего цвета. Предмет его мечтаний мне удалось обнаружить в универмаге на главной торговой улице Брюсселя. Вещь села на Песова как влитая, его счастью не было предела. С тех пор он при каждой нашей встрече вспоминал мне ту покупку и хвастался, что регулярно красуется в ней по торжественным случаям.

Иногда, правда, не удавалось ни блеснуть информацией о стране, ни удивить познаниями магазинов или умением торговаться. Некоторые гости ошибочно видят в дипломатах лишь переводчика или водителя. Таким, например, оказался один наш известный пианист, который не только не счёл нужным хотя бы вежливо поздороваться, но и относился как к таксисту. Итогом такого хамства стало то, что после первой поездки он передвигался исключительно при помощи настоящих таксистов. Правила протокола, этикета и вежливости никто не отменял.

Немало пришлось поработать на визитах Президента и Премьер-министра Российской Федерации. Для меня всё это было необычным, так как в Сенегале делегаций было минимум, уровень совершенно другой, поэтому опыт отсутствовал напрочь. Правда, когда появилась информация о приезде главы нашего государства после довольно длительного перерыва, и всех сотрудников посольства и двух постпредств собрали в одном актовом зале, выяснилось, что представление об организации визитов на высшем уровне имеют единицы. Так что учились необходимым премудростям всем объединённым коллективом.

Мне всегда выпадало работать с пресс-службами. Из очевидных плюсов – это было насыщенно и интересно и выливалось в большое количество новых контактов, сохранившихся на годы. Некоторые сложности тоже наличествовали, однако о них и о путях их мужественного преодоления, недосыпе, нервотрепке и прочих мелочах я быстро забывал.

Имевшийся после Сенегала дефицит делегационной работы в Бельгии я восполнил с лихвой и уже не чувствовал себя ущербным в этом плане, меня сложно было в этой сфере чем-то напугать. Венцом же моего опыта «офицера связи» (так в протоколе называют людей, работающих с делегациями) стал бейдж, который я получил в один из саммитов ЕС для прохода в очередную зону для передачи каких-то материалов для делегации, на котором было написано «Georgy Kuznetsov, chauffeur» (перевод, полагаю, в данном случае излишен). Рядом с моим именем была нарисована дымящаяся чашка, даровавшая право на бесплатный кофе. И почему я в своё время обиделся на пианиста?

Мальчик

Дело было в 2011 году. У посольства возникла идея в ознаменование 50-летия полёта в космос Юрия Гагарина нарядить в скафандр знаменитый символ Брюсселя – Писающего мальчика. Цель благая, повод достойный. Начали выяснять, как это сделать. Оказалось, что всё весьма непросто. Во-первых, необходимо подобрать дату, проведя соответствующее решение через ассоциацию «Друзей Писающего мальчика», смахивающих на группу сектантов. А там, по бельгийской традиции, всё расписано на пару лет вперёд. Российских дипломатов такими мелочами смутить сложно, поэтому мы уговорили членов ассоциации, что всем вместе просто необходимо отметить юбилей первого полёта человека в космос и бесцеремонно «отжали» нужную нам дату – 12 апреля. Сделали мы это столь виртуозно и стремительно, что «Друзья» даже осознать этого не успели.

Второй затык оказался сложнее. Выяснилось, что изготовить костюм – дело хлопотное, дорогостоящее и долгое. Последнее обстоятельство представлялось самым проблематичным, ввиду того, что сама идея, как водится, родилась за считанные дни до события. Существуют специальные лекала и особые технические требования к костюму. Кроме того, далеко не каждому позволено преподносить мальчику такие подарки. Особая форма современного идолопоклонничества, не иначе. «Чёртовы сектанты!» – вновь подумали мы про себя. Однако печалиться времени не было, поэтому напряглись и вспомнили, что в музее Маннекена-Писа (так в Бельгии называется мальчик) на Гран-Плас, где хранятся сотни вещей из его обширного гардероба, есть скафандр, специально изготовленный в 2003 году на российском НПО «Энергия» из настоящих космических тканей. Его подарили во время посещения Брюсселя российские космонавты Сергей Зелётин, Юрий Лончаков и Александр Лазуткин в честь совместного полёта на Международную космическую станцию с бельгийцем Франком де Винне.

Обратились в музей, который без промедления дал своё согласие «выгулять» костюмчик. Вопрос с нарядом был решён. Остальное казалось делом техники: предупредили основные организации российских соотечественников, проинформировали о мероприятии прессу, сделали анонсы в посольских соцсетях.