Георгий Кузнецов – Когда высохнут зонты (страница 1)
Георгий Кузнецов
Когда высохнут зонты
Георгий КУЗНЕЦОВ
«Когда высохнут зонты»
или Бельгия плачет дождём
Посвящается Рите,
без которой моя Бельгия была бы совсем другой
Предисловие
Мне так и не довелось поработать во Франции, о которой мечтал во время усиленного изучения французского языка в университете и, что уж греха таить, втайне надеялся. Зато через три года после африканского Сенегала в моей жизни возникла другая, доселе не слишком мне знакомая, чуть менее чарующая и элегантная, но по-своему прекрасная франкоязычная держава – Бельгия.
Длился мой роман с этой страной долгие шесть лет, что вполне должно было потянуть на многотомник в стиле «Войны и мир» Льва Николаевича Толстого. Именно подобным образом я рассуждал, вынашивая очередные литературные планы, пока не сел за компьютер. Никогда не думал, что именно произведение про Бельгию будет даваться мне с таким трудом. Вроде бы провёл я там довольно значительную часть своей жизни, гораздо больше, чем во Франции, Индии или Сенегале, книги про которые написаны и многими прочитаны. Однако вспомнить особенно нечего. Вернее, воспоминания в голове, безусловно, присутствуют, ибо склерозом пока не страдаю, но командировка прошла настолько гладко и штатно, показалась столь прекрасной своей предсказуемостью и размеренностью, что, полагаю, такого спокойного течения жизни у меня никогда до этого не было и, возможно, никогда больше не будет. Это вовсе не означает, что я отлынивал от работы или она отсутствовала. Производственный процесс в российских посольствах не останавливается ни на миг. Даже если поводов немного, начальство непременно что-нибудь придумает для анимации творческого процесса подчинённых.
Мне было просто писать «Ромашку на баобабе», вновь погружаясь в африканские реалии. Сравнительно легко далась «Страна со вкусом карри», сюжет которой пришлось выуживать из глубин памяти 30-летней давности. Весело и непринуждённо писалась книга «Ромашка цвета бордо» про французский язык. Но Бельгия… Это скорее своеобразная квинтэссенция размеренности, спокойствия, скуки и уныния, скептическая и совсем не сентиментальная страна, в которой мало яркого и действительно праздничного. Сие вовсе не означает, что Бельгию нельзя полюбить, но она относится к категории тихого семейного союза, когда всё комфортно и устраивает. Здесь нет места итальянской страсти, южному темпераменту, феерии красок и эмоций. Виной ли тому специфический, промозглый, «подмоченный» климат и плоскость местности, «подторможенные» жители или нечто иное? Постараемся вместе неспешно, как здесь и положено, разобраться во всех нюансах бельгийского бытия.
Честно признаюсь, мне довольно непросто оставаться объективным в отношении этой страны: Бельгия навсегда вошла в моё сердце, не только сформировав массу пёстрых и разноплановых воспоминаний, но и став родиной для двух из трёх моих дочерей, Анжелики и Эмилии, за что я ей и, конечно же, жене Рите безмерно благодарен. Все остальные перипетии взаимоотношений с бельгийским государством не столь безоговорочно восхитительны и изобилуют разнообразными, не всегда приятными «изюминками», о которых хотелось бы поведать широкому читателю.
Дабы хоть как-то структурировать бельгийские впечатления и не превращать их в кашу, решил разделить книгу на три части. Выделил три аспекта, которые, как мне кажется, в моём случае в наибольшей степени отражают разные плоскости взаимоотношений с этой страной. Они, безусловно, дополняют друг друга и навряд ли могут существовать по отдельности. Их переплетения столь затейливы и глубоки, что порой разделение весьма условное и даже искусственное.
Итак, сначала предлагаю взглянуть на Бельгию профессионально, глазами дипломата, то есть казенного человека, прибывшего в страну на чётко определённый период времени и не по зову сердца или гонимый обстоятельствами непреодолимого характера, как происходило со многими нашими соотечественниками, попадавшими сюда в различные не самые благополучные моменты истории, а с официальной миссией и статусом, накладывающим вполне конкретные обязательства и ограничения. Надеюсь убедить вас в том, что дипломаты – тоже люди, причём из категории не самых плохих, вполне честных и достойных, интересующихся и неравнодушных, сопереживающих и открытых, короче – разных. Небольшая ода восхваления представителям этой не самой распространённой профессии. Кто-то узнает себя, иные посмеются на разными необычными ситуациями, в которые приходится попадать дипломатам в перерывах между великосветскими приёмами и встречами на высшем уровне. А заодно узнают, что перечисленные элементы вовсе не являются основной составляющей их работы. Иные задумаются о том, насколько порой тяжёл и неблагодарен сей труд. Может для отдельных читателей это станет откровением и приведёт к желанию связать свою судьбу с нашим внешнеполитическим ведомством.
Вторая предлагаемая точка обзора Бельгии – глаза туриста. Это наиболее очевидная и общедоступная позиция, сконцентрированная на внешней атрибутике. Постараюсь подсказать, что нужно увидеть в стране в первую очередь, чтобы посещение этих территорий запомнилось надолго. Расскажу о скрытых местах, тайных туристических тропах, неочевидных прелестях. На всеобъемлющий характер информации замахиваться не буду – для этого существуют специальные толстые путеводители. Тем не менее, надеюсь, что эта часть окажется не только интересной, но и полезной в практическом плане.
Третья часть посвящена попытке посмотреть на Бельгию глазами человека. Будет в ней и толика осознания того, что сам автор со временем стал немного бельгийцем, слегка обельгиелся, да позволит мне читатель вольность придумать новый термин. Настолько, что отныне в любой непонятной ситуации прикидываюсь бельгийцем. С них, забытых и убогих, как известно, спрос небольшой.
Было бы слишком самонадеянным назвать это попыткой разгадать загадочную бельгийскую душу, тем более не факт, что таковая существует в хитросплетении разногласий между валлонами и фламандцами. Но я был вынужден настолько плотно погрузиться в частную жизнь местного населения, что осознал несколько базовых вещей. В-первых, понял, что бельгийцы сами себя регулярно удивляют и себе удивляются. Что уж говорить о других, соседях, туристах и прочих случайных людях? Потенциал в этом смысле у нации колоссальный. Во-вторых, они друг друга скорее не любят, порой до глубокой, чистой и искренней ненависти. В-третьих, бельгиец с большей долей вероятности будет стесняться своей принадлежности к стране, чем гордиться ей.
В-четвёртых… Перечислять можно долго. И видеть, ценить, уважать, восхвалять или, наоборот, осуждать и презирать в бельгийцах каждый будет своё. Я дам лишь общие направления, а выводы вы сможете сделать самостоятельные.
База
Бельгия разнородна во всём. Например, Королевство нельзя отнести к числу рьяных поборников франкофонии, ибо более 60 процентов населения относится к числу нидерландофонов (жители Фландрии), то есть говорят на нидерландском языке, однако оставшиеся 40 процентов (жители Валлонии) вполне достаточны для создания ощущения «французскости» окружения, особенно в Брюсселе, где практически все жители владеют французским. О некоторых бельгийских особенностях и реалиях я уже писал в детской книге «Вероника – маленькая бельгийка», рассказывающей о приключениях маленькой русской девочки, которая пошла в местный детский сад и изучала там язык «с нуля». В основе произведения воспоминания и ощущения моей старшей дочери Вероники, которая лично прошла через подобное испытание.
За годы, проведённые в Бельгии, я набрался местных словечек и некоторых особенностей произношения, поэтому впредь во всех непонятных ситуациях за границей, а особенно во Франции, без какого-либо зазрения совести прикидываюсь бельгийцем, с которых, как известно, спрос невелик в силу укоренившегося в сознании их соседей по континенту образа простачков, немного деревенщины и слегка не очень шустрых и сообразительных, даже «тормознутых» персонажей. Во французском фольклоре – французы, как известно, остры на язык – бельгиец являет собой нечто среднее между чукчей и эстонцем в российском мировосприятии. Не в меру горделивые «лягушатники» в принципе никого из соседей не жалуют, а уж обитателей соседнего королевства – и подавно.
Но столь снисходительное и порой даже чуть пренебрежительное отношение скорее показушное. Современной Франции катастрофически не хватает собственных дарований, поэтому они занимаются хедхантерством по всей франкофонии, и бельгийцы в силу хорошего языка и географической близости оказываются в фокусе их самого пристального внимания. В итоге валлонское сообщество жесточайшим образом страдает от утечки мозгов: едва появляется бельгиец с признаками таланта в области актёрства, телевидения, журналистики, пения и тому подобных сферах, его тут же переманивают во Францию на более высокие зарплаты. Бельгийцы без особого труда избавляются от своего бельгийского акцента, вполне успешно интегрируются во французские реалии и имеют перспективу построить куда более заметную карьеру, чем у себя на родине.