Георгий Крол – Где мы – там победа! (страница 17)

Снова замяукал котенок, но откуда-то сбоку. Я огляделся. Ага, вот оно что. Часовые отвлеклись на мордобой и важного офицера – можно проскочить. Я выждал несколько секунд и метнулся в сторону от штабелей. Рядом громко заорал котенок. Ну, Петро, доиграешься. Мы скользнули в сторону и замерли. Ничего. Экзекуция окончилась, и унтер с заискивающим видом показывал дорогу эсэсману. Интересно, куда он его ведет?

Немцы шли к выходу. Мы ползли в ту же сторону. Через какое-то время я понял, что Петро все время прислушивается к коротким фразам, которыми перебрасываются танкист и унтер. Я подобрался ближе к нему.

– Петро, ты понимаешь, о чем они говорят?

– Да. У меня в школе немецкий хорошо шел, потому и в разведку взяли.

– И о чем они говорят?

– Этот, в черном, ругается. Говорит, они должны были еще сорок минут назад свой танк получить. А унтер оправдывается, что сейчас командир роты лично присматривает за доводкой. А непосредственно танком занимается лучший механик, какой-то там лейтенант.

Та-ак! Это шанс! Если вокруг этого штурмбаннфюрера такая суета, значит, он точно не из простых танкистов. А командир ремонтной роты наверняка знает, чьи танки и сколько их. Взять обоих, как довесок можно лейтенанта прихватить, вот вам и «языки». А если еще и танк угнать, так вообще сказка!

– Петро, танк сейчас где?

– У выезда с территории мастерских.

– Тогда ползем туда.

Немцы продолжали путь неспешно, а мы со всей возможной скоростью направились к выезду из мастерских. Картинка нам открылась замечательная. В нескольких метрах от ворот (ох ты, тут даже ворота есть, и забор из колючки, а мы стороной обползли и не заметили) стояла «четверка». Знакомый щит с волчьим когтем присутствует. Позади машины переминались трое солдат и унтер. Перед ней стояли еще трое. Гауптман в полевой форме, некто в рабочем комбинезоне поверх офицерского мундира, видимо, тот самый лейтенант – спец, и еще один танкист. Такая же черная форма, но погон гладкий, Рыцарского креста нет, и квалификационный (вот, вспомнил название) знак всего один.

С обеих сторон ворот были сложены из мешков с песком пулеметные гнезда. В каждом находился пулеметчик. Вторых номеров не видно, но нужно предполагать, что они есть. Гауптман что-то сказал, и унтер-ремонтник увел солдат. Правильно, там для вас работы до фига, а тут вы только мешаете.

– Петро, ты с ножом как?

– Нормально, нас учили.

– Тогда сейчас ползи к дальнему посту. Будешь готов – мяукни. Когда штурмбаннфюрер подойдет к остальным – сразу начинай. Учти, там может быть второй номер. Действовать надо без шума. Закончишь – прыгай к танку. Нам нужны трое офицеров. Обоих унтеров валим. Понял?

– Понял.

– Давай!

Петро уполз, а я стал подбираться к пулеметному гнезду. Дежурный пулеметчик больше смотрел на компанию у танка, чем по сторонам. Второй номер кунял, сидя возле прохода. Это удачно. Жаль, что я свой метательный нож оставил, сейчас бы пригодился. Раздалось мяуканье, а следом, через пару минут, появились эсэсовский майор с унтером. Прошли ворота, немцы у пулеметов вытянулись смирно. Подошли к танку. Пока они подходили, лейтенант-ремонтник нырнул в люк водителя и завел двигатель. Во! Самое то!

Я метнулся внутрь гнезда, по пути ткнув ножом спящего второго номера. Первый, ничего не слыша за ревом движка, не отреагировал. Через минуту он тоже лежал с перерезанным горлом. Я перемахнул через мешки и бросился к танку. Отлично, лейтенант завел двигатель и вылез наружу, демонстрируя, что все отлично работает. Штурбаннфюрер и его механик прислушивались к гулу, видимо, в прошлый раз им что-то не понравилось.

Понять они ничего не успели. Я пристрелил водилу, прижав ствол пистолета к его спине, и рукояткой огрел по голове майора. Выскочивший с другой стороны Петро приложил автоматом гауптмана, пнул лейтенанта и в упор всадил короткую очередь в унтера. Прыткий у меня напарник. Хотя вон кровь на виске, видимо, что-то не рассчитал. Но какие мы молодцы, минута прошла, может полторы, а все почти сделано.

Влез в танк, Петро подавал мне связанных фрицев. С некоторым трудом, но мы затащили их внутрь и свалили на полу боевого отделения. Я сел за рычаги, напарник караулил пленных. Так, что тут с управлением? А, ничего особенного. Поехали. Да, надо вот еще что сделать.

– Петро!

Блин, пока докричишься…

– ПетрООО!

– Да!

– Надень наушники!

Через минуту разведчик был рядом, продолжая присматривать за немцами.

– Что?

– Возле орудия, слева, висят наушники. Надень.

– Ага.

Отошел. Я нацепил свои.

– Слышишь?

– Слышу.

– Возле тебя есть рукоятка поворота башни. Найди.

Некоторое время ничего не происходило.

– Нашел.

Отлично.

– Разверни башню назад. Потом присматривай за фрицами.

– Есть.

Едем. Никто вслед не стреляет, в наушниках тишина. Кстати, о наушниках.

– Петро, давай сюда рацию.

Через минуту возле меня стояла коробка «Севера». Я открыл люк и выкинул наружу проволочную антенну. Вот как знал, что пригодится. Включил питание. Щелкнул пакетником.

– «Ольха», здесь «Юл».

Несколько минут шороха, писка и помех, и наконец:

– «Юл», я «Ольха». Вас слышу.

– Идем домой. С уловом и на коробочке. Увидите квадратную каракатицу с дудкой назад – не стреляйте, это мы.

– Понял вас. Где находитесь?

Я назвал квадрат.

– Конец связи.

Стянул антенну вниз и закрыл люк. Ну, вот, теперь почти все. Главное, чтобы нас сейчас свои не подожгли, а то обидно будет.

– Командир!

– Да?

– Тут этот танкист очухался. Крутится, плюется и ругает второго, который в форме.

Это он, наверное, гауптмана материт. Ну и ладно. Лишь бы не начал головой биться, она нам нужна.

– Петро, растащи их в стороны, чтоб друг друга не развязали. И надо бы им как-то головы защитить, чтоб не побились. Дорога так себе.

– Есть. Тут лежат какие-то шапки. На берет похоже, только внутри что-то плотное. Я их натяну.

– Давай.

Что за шапки? А, не важно, главное чтобы лбы не порасшибали, пока добираемся, остальное ерунда. На часах 4.15. Гнать я не хочу да и не могу. И фрицы встревожатся, и дорогу вижу хреново. Дальше вообще начнется кошмар с воронками и битыми танками. Так что Festina lente – торопимся не спеша. Немцы пока ведут себя спокойно, и чем дольше это будет продолжаться – тем лучше. Справа взлетела ракета. Следом еще одна. Похоже, это тот пост, куда мы чуть не влезли. Еще ракета. Сигналят нам, что едем не туда?

Первый взрыв я хоть и услышал, но приглушенно из-за шума двигателя и наушников. Зато последующая канонада нас достала не только звуком, но и ударной волной. Через минуту Петро начал на традиционном русском языке с вкраплением украинских и, кажется, польских слов выражать свой восторг. Повторить не берусь, но смысл в том, что от ремонтных мастерских и танков, которые там находились, осталось совсем мало.

Хочу я этого или нет, но придется увеличить скорость. Даже если пост, который нам сигналил, пострадал от ударной волны, все равно скоро камрады очухаются и поймут, что с нами что-то не так. Не хотелось бы притащить на хвосте десяток фрицев на танках и надеяться, что, отбивая их, пушкари не попадут в нас. Я переключил передачу. Танк пошел быстрее. А этот немецкий лейтенант действительно спец. Двигатель работает ровно и четко, никаких взрыкиваний не по делу, ход плавным не назовешь, но терпимо.

Между нами, а почему я до сих пор без фар? Забыл. Щелкнул тумблером, включая передние фонари. Вовремя. В сотне метров впереди начинался железный лес. Только разогнался километров до пятнадцати, а теперь опять снизил до шести-семи. Я все-таки не танкист. И на старых танках ездил не слишком много. Вот в таком – вообще всего один раз просто сидел. Но интересно, снаряды вокруг не рвутся, догнать никто не пытается. Нас что, просто отпустили?

До наших траншей оставалось всего ничего, может, километр, а может, и меньше, когда сквозь гул двигателя в уши влез вой. Вот же умники! Гнать за нами технику и пехоту не стали, послали авиацию. Удар! Еще один и еще! Танк подбросило, коротко ругнулся Петро. Фраза оборвалась на полуслове, и я рискнул быстро оглянуться. Разведчик, с трудом удерживаясь на коленях, пытался усадить танкиста. По лицу у того текла кровь. Видимо, об борт приложился.

Взрыв встал прямо перед нами, и я рванул рычаги на себя. Еще не хватало сковырнуться в воронку! Повезло, удержались. Сдал назад, все время ожидая следующего удара. Ничего. Повернул влево, объезжая свеженькую яму, которая вполне могла стать нашей могилой. Танк начал заваливаться вправо, я рванул рычаги, и машина, натужно взревев, проползла злополучное место. Фу-у-ух! Так и поседеть недолго.

Снова ползем. Своих можно не опасаться, после немецких фокусов с пикировщиком даже тупой поймет, что мы свои. И кстати, а где пикировщик-то? У него бомб должно еще на пару таких заходов хватить. В наушниках снова проявился Петро:

– Ух, его гоняют!